Ради тебя и всеобщего блага

— Все будет хорошо, тебе не о чем переживать, — Наташа стояла позади сидящей на стуле девочки и вносила последние штрихи в её прическу. Она ласково улыбалась, глядя на изменившуюся за прошедший год Ники. Девчонка похорошела: глаза со временем приобрели живой блеск, научилась улыбаться, и, кажется, даже кожа стала румяней и живее. — Мы с Тони уже все обсудили тысячу раз, тебе нечего бояться. — Я все равно переживаю, — Беллум вздохнула и нервно расправила плечи, строго глядя на свое отражение. У неё было нехорошее предчувствие, внутри что-то скребло и замирало, стоило подумать о большом вечере в огромной компании знакомых и компаньонов мистера Старка. — Я предпочла бы быть в персональной охране, нежели среди гостей. — Но ты гость, — ласково, с доброй усмешкой проговорила девушка на русском, погладив девочку по плечам. За последний год они довольно часто переходили на русский язык, когда были вдвоем или хотели сказать что-то лично друг другу, чтобы другие не поняли. Мстители на это закатывали глаза, но молчали, понимая, что им так легче. — Ты воспитанница Тони, тебя представят на празднике, так что будь к этому готова. Но помни: мы все рядом и, если что, подхватим тебя. — Странно все это, — тихо прошептала Ники, покачала головой и поднялась с пуфика, отходя к окну. Солнце уже почти зашло, все было приятного желто-красного цвета, такое легкое и воздушное, а у неё внутри — словно налилось свинцом, сжимало сердце в острые тиски и позволяло дышать через раз. — Плохо себя чувствую. — Ласточка, ну что ты. Ты же мне доверяешь? Я говорю, что все будет хорошо, — Романофф легкой походкой подошла к ребенку и мягко обняла её. Холодное тело под руками почти что привычно окаменело и дрогнуло, но девушка старалась этого не замечать и отстранилась. — Главное не закрывай глаза надолго. Мы рядом с тобой.       Банкет был огромным. Два, а то и три этажа были заполнены народом и играли яркими красками. На девушках были красивые платья разных форм и расцветок, то тут, то там мелькали официанты в вычурной форме и с подносами шампанского. Здесь царил свой быстрый, шумный и игривый мир, который был чужд Ники до последней искорки.       Она замерла на входе, испуганная сумбуром, и Наташе пришлось подтолкнуть её чуть дальше, где девочка практически сразу попала в руки Тони. Тот был одет в темный костюм-тройку и выглядел, словно только сошел с обложки: прекрасная укладка и обворожительная улыбка. Он мягко взял Беллум за талию, кивнув мимо проходящим гостям, и отвел её в сторону, ближе к окну. Старк мягко улыбнулся ребенку и ласково тронул пальцем кончик вздернутого носика. — Как ты? Нат говорила, что с выходом были проблемы, — он говорил отвлеченно, рассматривая зал, но бокал с шампанским, который мужчина крутил в руках, выдавал его легкую нервозность. Даже спустя год они все ещё боялись Ники и её реакции. И правильно делали.       Зал навевал ей не лучшие воспоминания: высокий многоуровневый, он внезапно сменялся на горькую от сигаретного дыма в воздухе темную танцплощадку. Вокруг сновали люди, то тут, то там мерещились аляпистые платья в крупный горошек, высокие черные фигуры в резных изящный масках и безликие официанты, темным пятном сливающиеся с окружающим миром. А напротив неё стоял высокий широкоплечий мужчина, таким же, как и у неё, мертвым взглядом смотря на девочку. В этот вечер кто-то из них умрет. Вспышка камеры привела девочку в чувство, и она вновь обнаружила себя около Тони.       Не закрывать глаза надолго — так говорила Нат. Это должно помочь. Девочка наконец заметила, что уже давно должна была ответить на вопрос Старка. Хотя он, впрочем, вряд ли сильно удивится, если вдруг она промолчит. — Мне неспокойно, зал забит до отказа, — в конце концов выдавила из себя Беллум и отвернулась к окну, пытаясь зацепиться взглядом хоть за что-нибудь, что не мельтешит перед глазами и не имеет лица. — Предчувствие? Интуиция? Здесь полно охраны, ничего не произойдет, — к ним подошли несколько мужчин, которые начали поздравлять Старка с очередной датой. Тот на поздравление усмехнулся и ласково приобнял ребенка за талию, указывая на неё бокалом. — Позвольте представить, моя ученица, очаровательная и прекрасная юная леди — Ники Беллум.       Девочка под его руками окаменела. У неё заледенели кончики пальцев, и она нервно сплела их в замок на животе, глядя пустым мертвым взглядом на мужчин. Они пугали её — незнакомые, уже немного захмелевшие, все казались ей похожими на один безликий образ с уродливым кракеном на груди. Естественно, Ники не могла их знать, но паранойя, которую Гидра вбила в голову, давала о себе знать. Один из мужчин подавился игристым, второй просто отвел взгляд, а третий быстро сбежал, скомкано кинув на прощание комплимент. Тони на это закатил глаза и усмехнулся, непринужденно продолжая разговор. — Ники, может тебе чего нужно? Сок, фрукты, конфеты? — он щелкнул пальцами, подзывая официанта, и отправил его за соком, зная, что не получит на свой вопрос и толики внимания.       На удивление, вместо официанта с бокалом сока вернулась Наташа. Она перекинулась парой вежливых слов с мужчинами, подала напиток Ники и, подхватив её под руку, увела подальше от толпы, на второй этаж. Девушка мягко улыбалась, оперевшись об трубчатые перила локтями, и подмигнула девочке. — Ты хорошо держишься, ласточка, — она перехватила бокал шампанского у официанта и отпила, рассматривая зал и толпу людей. — Мы все рядом с тобой, тебе нечего бояться.       Она хотела сказать что-то ещё, но тут с другого конца этажа Романофф махнул рукой незнакомый чернокожий мужчина с широкой улыбкой. Он был одет в джинсы и кожаную куртку, а в руках держал стакан с виски. — Наташа, подойди сюда, они мне не верят! — девушка с сомнением оглянулась на ребенка, но та, хоть и было тяжело, кивнула и ободряюще погладила её по руке. Потому что так нужно. Обычно люди так делают.       Нат сжала губы, сухо кивнула, но слабо улыбнулась и ушла. В душе ее царило беспокойство за девчонку — что-то явно было не так, но она привычно молчала. И это добивало.       Ники вздохнула и провела по перилам подушечками пальцев. Внутри все ломило, не хотелось смотреть на этот зал, было сильное желание сбежать отсюда куда-нибудь в тир, захватить Клинта и снова пострелять на скорость, но она не могла подвести Мстителей. Эта двойственность долга и желаний медленно убивала её, именно сейчас Беллум могла сказать, что под контролем Гидры было легче. Там не спрашивали, чего ты хочешь, что ты думаешь и как относишься. Там ты просто тело, безликая машина чужой воли. Жить так — легче. Воспитанная Гидрой, она видела только боль и подчинение, даже не догадываясь, что мир за окном столь велик и прекрасен, что люди такие разные. Что то, как живет она — неправильно здесь. Вся она была неправильной и ненужной, монстром и убийцей.