Ради тебя и всеобщего блага

      Все это слишком напоминало Ники те дни, от которых хотелось избавиться: собрать их в мятый грязный лист и выбросить из головы, словно мусор. Чтобы не видеть эти лицемерные ухмылки, чтобы перемигивания света не казались ей безжалостными прожекторами, готовыми осветить твой проигрыш на показательных выступлениях, где разные подразделения Гидры кичились своими достижениями, хотя по факту каждый из них приносил лишь страдания — больше ничего.       Ники открыла глаза.       В освященном яркой подсветкой баре среди красивых фигуристых бутылок разных цветов сидела улыбающаяся Наташа. Она мешала ярко-красный коктейль и шептала что-то на ухо доктору Бэннеру, который смущенно улыбался, перебирая в руках коктейльный зонтик. Рядом с ними крутились несколько мужчин в строгих черных костюмах с одинаковыми синими бабочками. Они тоже о чем-то разговаривали, иногда поглядывая на Романофф, но та, к их сожалению, игнорировала всех, кроме Брюса, хотя Беллум могла поклясться, что почувствовала взгляд девушки на себе.       Девочка вздохнула и прикрыла веки.       Воздух был спертый и застревал в горле, оседая тонким слоем горечи. Глаза слезились от обилия дыма, который плотным маревом стоял вокруг, умудряясь застилать обзор. На полу валялись кое-где цельные, ровные, испачканные в крови зубы и их осколки. Капли крови на белом полу напоминали нечто красивое и странное, но приятное глазу. За сеткой, вдалеке, что-то громко брякнуло, послышались визги и крики. Ники подняла мутный взгляд и увидела, как пара мужчин в черной офицерской форме пинали ногами официанта, который лежал около красной барной стойки. На темном дереве объемной фигуристой скульптурой выделялся зловещий кракен. Он же был и на всех бутылках, но уже окрашенный в яркий белый, остро контрастируя с черными стеклом и этикетками.       Аплодисменты прервали ядовитое воспоминание, и девочке пришлось открыть глаза.       На уровень ниже, в отдаленной зоне, о чем-то громко спорили Сэм и Стив. Они оба улыбались, но спор вот-вот грозил перейти в маленькую дружескую драку. Уилсон, громко возмущаясь, толкнул капитана в плечо и навалился на него всем весом так, что оба мужчины упали на диван позади них. Сидящие рядом Тор и Клинт громко заразительно смеялись, едва удерживая бутылки в руках. Роджерс попытался лягнуть Сокола, но вместо этого только сам потерял равновесие, и они вместе кубарем упали на пол. Бартон швырнул в них барабанные палочки и отвернулся, вытирая слезящиеся от смеха глаза.       Очередной софит ослепил ребенка, и она зажмурилась, отворачиваясь.       На ринге почти всегда было холоднее, чем в основном зале. Кончики пальцев покалывало и сводило холодной судорогой. В такие моменты в голове будто темнело, тело двигалось само, на черных рефлексах сражаясь за жизнь. Вокруг стоял возбужденный гомон, они хлопали в ладоши и смеялись, кто-то даже умудрялся вылить или закинуть на поле бутылку шампанского. Кровь текла по шее из разорванной губы и затекала в рот болезненным напоминанием: пока она течет — ты жив, пока больно — ты можешь сражаться. Пока ты бьешься, тебя не утащат из загона за ноги. Резкая вспышка на мгновение ослепила женщину напротив, но и этого хватило, чтобы пальцы увязли в чем-то мягком. Чавкающий звук и оглушающий вой стали победным кличем и предзнаменованием: ещё пятнадцать минут жизни. До очередного тела, воя и смеха толпы. А дальше, как пойдет.       Голос Старка вырвал её из кровавого воспоминания.       Зал потонул в гробовой тишине, все вслушивались в торжественную, полную привычного пафоса и планов речь. Тони вещал что-то о порядке, мире, своих изобретениях, семье и учениках. Казалось бы, все вместе это должно выглядеть несуразно и странно, но он говорил так уверенно, что ни у кого бы не хватило мыслей и смелости сомневаться. Но самым запоминающимся моментом было то, как Старк поставил рядом с собой парня, может чуть постарше самой Ники. Он, Питер Паркер, оказался победителем крупного инженерного проекта, получил грант на собственную разработку. Мужчина смотрел на этого мальчишку с заметной усмешкой, но было в его глазах что-то такое, отчего сама Беллум резко сжала перила. Так давным-давно на неё смотрел старый доктор, ещё когда маленькая девочка глядела на яркие голубые пакетики и мечтала о пышной пачке, как у балерины с картинки. Так на неё смотрела преподавательница на старой советской базе. Так на неё смотрели офицеры за стенами загона. Так смотрят на собственное детище.       Ники тихо зарычала, впервые потеряв самообладание, и почувствовала, как под её руками затрещал метал. Силой она заставила себя разжать ладони и раскрыла их перед своими глазами. Монстр. Обуза. Ничтожество. Девочка круто развернулась, тряхнула головой и медленным шагом пошла к ближайшей двери. Нервы не выдержали, и она сорвалась на бег, не рассчитав силы и громко хлопнув дверью.