Ради тебя и всеобщего блага

      Ветер свистел в ушах, заглушая любые звуки. Начинало казаться, что она летела слишком быстро, и земля неумолимо приближалась. Ники зажмурилась и закрыла лицо руками от жестокого ветра. Не спасут, не придут, им плевать. Времени оставалось все меньше и меньше, а в голове хохотало сборище голосов офицеров. Все они смеялись над ней, её наивностью и глупыми надеждами на то, что Беллум окажется хоть кому-то нужна.       Девочка сжала зубы и всхлипнула, проглотив огромный ком в горле. Все её старания были напрасны, а их действия — ложь. Она была нужна Мстителям даже меньше, чем Гидре, которая раз за разом лечила её раны после Его наказаний, воспитывала и обучала, как родное дитя. Невыносимо больно было думать, что она предала тех, кто берёг её всю жизнь, ради лживых обещаний и пары теплых слов. Но эта ложь была слишком сладка и лишала рассудка, окутывая её, как мягкий теплый плед из новой комнаты.       Рядом загудели несколько двигателей, прерывая надоевший свист. Девочка открыла глаза и увидела красно-желтое пятно рядом. Пустой костюм Старка летел с такой же скоростью вниз вместе с ней, но в один момент вырвался чуть вперед и так мягко, как это только было возможно, подхватил Ники на руки. В душе все перевернулось и рухнуло вниз: она нужна, за ней пришли, ее спасли. В груди будто один за другим взрывались фейерверки, яркими и теплыми искорками рассыпаясь и согревая. Ребенок крепко обхватил шею спасителя и зажмурилась, мотая головой. Она боялась поверить, что они её не бросили, даже сейчас, когда костюм нес её наверх, домой.       Как только костюм мягко поставил её на холодный камень посадочной площадки, она заметила Старка, который широкими шагами приближался к ней. Галстук болтался на его шее широкой петлей, верхние пуговицы был и странно расстегнуты, а ещё на нем не было пиджака. Взгляд мужчины был колючим и строгим, он сжимал губы в тонкую полоску и смотрел на неё исподлобья. Мужчина часто и поверхностно дышал, сжимая челюсть, и Ники видела, как на его скулах ходили желваки.              Чем ближе он становился, тем сильнее у девочки возникало странное предчувствие. Тони был очень зол, хотя и старался скрыть это всеми силами: прятал руки в карманы и пытался успокоить дыхание гимнастикой. По правде говоря, это не помогало. Совсем.              Мужчина практически вплотную подошёл к Беллум и тяжело окинул её взглядом от босых ног до растрепанной от ветра макушки. Он сделал глубокий вдох, медленно выпустил воздух сквозь зубы и указал на неё пальцем, намереваясь что-то сказать. Спустя пару секунд молчания, Старк громко выдохнул и сунул руку в карман, запрокидывая голову и разглядывая ночное небо. Он перекатился с пятки на носок, раздул щеки и с шумом выпустил воздух из плотно сжатых губ, снова всматриваясь в непроницаемое лицо ребенка. На несколько секунд он прикрыл глаза, а потом быстро спросил то, чего она никак не ожидала:       — Тебе горячий шоколад с зефирками или без? — Тони наклонил голову набок, совершенно серьезно смотря на Ники. Не дожидаясь ответа, он развернулся и пошёл в здание показательно медленной походкой. — Дин-дон, коротышка, зефир уплывает.       Девочка, все ещё сомневаясь, двинулась за ним, но в душе все продолжало сиять и искриться. Спас, нервничал, и вот теперь поит горячим шоколадом и зефирками. На самом деле, она догадывалась, что это ничто иное, как всего лишь предлог успокоиться и дать себе время обдумать её действия и свои слова, но хотелось верить в лучшее.       В зале все так же продолжали гудеть гости, но Старк уверенным шагом провел ребенка по лестницам выше, и они оказались в закрытом маленьком кабинете. Он прошёлся к столу, щелкнул выключателем лампы, и стол осветился приятным желтым светом. Не дав Беллум и шанса осмотреться, мужчина усадил её в кресло напротив, сунул в руки большую чашку с горячим шоколадом, в котором весело бултыхались белые зефирки, и сел за стол.       — Итак. — Тони соединил подушечки пальцев и положил руки на стол, внимательно глядя на девчонку. Она пила шоколад, спокойно смотрела на мужчину полумертвым взглядом и, кажется, совершенно не обращала внимания на его тихое бешенство. — Теперь скажи мне, куколка, с чего ты внезапно решила, что в твой несомненно обширный список навыков входит ещё и полёт? Я, конечно, понимаю — суперсолдаты и прочее, но мне кажется, гравитация все же сильнее. Скажи мне, если я не прав. — Он замолчал на несколько секунд, выразительно смотря на Ники. — И естественно ты ничего не скажешь, но не беда, я, знаешь ли, привык болтать сам с собой — издержки профессии, да и ты не даешь соскучиться. — Тони взял в руки стакан с виски, стоящий на столе, и несколько удивленно посмотрел на свою руку. Она ходила ходуном, а по комнате раздавался звук биения льда о стекло. Мужчина поднял взгляд на девочку, тихо фыркнул и с силой поставил стакан на стол. — Я могу понять многое: ядерную и квантовую физику, механику, неплохо разбираюсь в алгебраической геометрии, но вот твою логику я не понимаю совсем! Ты то всеми силами пытаешься реабилитироваться, то молча сигаешь с крыши. Для полноты драматической картины не хватает только слезливой скрипки на фоне, честное слово. Но нет, ты мне все же скажи, что тебя не устраивает? — Старк снова прервал свой монолог, ожидая от девочки хоть какой-то реакции, но она упорно продолжала молчать, как на допросе. Даже взгляд неожиданно потерялся, и она стала похожа на себя прежнюю, едва вышедшую из застенок Гидры. — Я тебе и лучших психологов, и лучших врачей, и передовые технологии. Все для тебя и раскрытия тайны твоих способностей. А ты все равно камнем вниз. Что с тобой не так?       Пока мужчина говорил, внутри ребенка продолжали взрываться фейерверки. Судорожные мысли так и бились друг о друга, высекая искры. Он переживал, он испугался за неё, он дорожил ей! От счастья девочка издала тихий всхлип и подняла взгляд на Тони.       У него от увиденного перехватило дыхание, он залпом выпил стакан с виски и присел на корточки перед Ники, положив руки ей на колени.       По её бледной щеке катилась маленькая одинокая слезинка.