Ради тебя и всеобщего блага

      Ники очнулась буквально через несколько минут. Было очень тепло, а ещё её кто-то крепко обнимал. Её явно куда-то несли, причем стараясь не потревожить чуткий болезненный сон. Глаза открываться не хотели, будто песка насыпали, все жгло и болело, но инстинкты, которые так и не исчезли за три года, вопили вместе с паранойей. Перед глазами чья-то шея с короткими темными волосами, но главной деталью была здоровая металлическая рука, держащая девушку под ноги. — Баки? — едва слышно прохрипела она и прикрыла глаза от жжения. Мужчина перехватил её поудобнее и даже замедлил шаг, раздраженно дернув головой: он надеялся её не разбудить. — Все хорошо, спи, — вполголоса проговорил Барнс и ногой открыл дверь комнаты девчонки. Переложив её, уже задремавшую, на кровать, он аккуратно накинул на неё одеяло и, не удержавшись, подоткнул его, настолько она выглядела беззащитной и маленькой сейчас. Когда девушка снова открыла глаза и собралась что-то сказать, потянувшись к нему холодными руками, он мягко перехватил их и уложил на постель. — Спи, говорю, никто ничего не узнает.       Беллум снова отключилась от перенапряжения, повернувшись на другой бок, а Баки покачал головой. Он вспомнил девчонку, только вот счастья ему это не добавило. Если Барнс все правильно понимал, она прошла особую «школу», из которой тебя либо вперед ногами выносят, либо сам на своих двоих с такой покореженной психикой выходишь, что потом уже все одно черно-красное в цветах Гидры. А вот она, видимо, его и не помнит, что очень радовало мужчину, не хватало ещё того, чтобы она на него затравленным щенком смотрела и по углам пряталась. Закрыв за собой дверь, он тихо ушёл, не замечая сонного взгляда в спину.       Утро началось, как обычно. Регенерация сняла все следы истерики с организма, но никто не излечит душу Ники. Переживания как роились внутри, так и продолжали роиться, только с бо́льшим усердием подкидывая страшные мысли. Прошлая ночь давила на неё, как бетонная плита, а воспоминания тупым ножом резали изнутри. И все бы ничего, но Баки, уносивший её на руках из зала, был самым удивительным явлением. Внезапно голову пронзила страшная догадка: она вчера порвала подаренную Питером пачку, в зале, ночью, крича при этом, как раненый зверь!       Так быстро, как только могла, девушка переоделась и буквально бегом по лестницам кинулась к тренажерному залу. К счастью, во время короткого забега ей не встретился никто, а в самом зале было пусто. Ошметков пачки не было — она специально облазила все помещение. Значит, кто-то убрал их отсюда, и этот кто-то мог быть только одним человеком. Беллум села на лавку какого-то тренажера и закрыла лицо руками, вздохнув. В голову совершенно не приходили идеи, как решать эту проблему, что делать и как теперь смотреть в глаза Баки, который точно все видел. Как же было стыдно.       Весь день Ники ходила подавленная и рассеянная. Ни с кем не разговаривала, сидела в своей комнате и думала, очень много думала, как объяснить эти странные порывы мужчине. На самом деле идей не было никаких, и впервые она решила пустить все на самотек, поверив в честное мужское слово.       Из-за взвинченного состояния ночью снова не спалось, и Беллум решила спуститься в спортзал, гонимая страшными мыслями. На этот раз она оказалась там не одна. Во мраке слабой подсветки, избивая грушу, оказался Барнс. Она смутилась его и хотела развернуться и уйти, но он заметил её раньше и уперся ладонью в кожаную поверхность снаряда, смотря на неё через плечо. — Привет, — немного нервно улыбнулась Беллум и дергано помахала мужчине рукой. Он усмехнулся, покачал головой и вернулся к тренировке. — Ну, привет, — сказал он, когда девушка уже и не ожидала ответа. Она неловко стояла на входе, не зная, то ли бежать ей, то ли проходить уже наконец и не выставлять себя на посмешище. — Так и будешь мяться или все же зайдёшь?       Ники на это усмехнулась, заправила волосы за ухо и прошла в зал, сиротливо занимая свое место у шведской стенки. Она неловко разминалась, растягивая мышцы, и продолжала молчать, напряженно кусая губы. Она ужасно смущалась просто его общества, не то что заговорить с ним о чем-нибудь, но все же решилась. — Спасибо тебе за то, что ночью было, — тихо произнесла она, даже не оглядываясь, боясь наткнуться на насмешливый или злой взгляд. — Ты и меня отнес, и пачку убрал и… Не сказал никому.       Но ей не ответили. Баки продолжал молча избивать грушу с такой силой, что глухие удары раздавались на весь зал. От нервов девушка даже начала считать эти раскаты. Тридцать, сорок, пятьдесят. Пятьдесят первый не прозвучал, мужчина медленно развернулся, разматывая бинт на правой руке и вздохнул. — Послушай меня, — серой струей бинт отправился в мусорку, а Барнс наконец поднял серьезный взгляд на девчонку. Продолжения не последовало, и он заскользил глазами по пространству, будто ища там подсказки. — У всех бывает, что начинаешь верить в свою опасность, особенно, когда вспоминаешь, что творил. Но тебе нужно понимать, что рядом с тобой не слабые люди. Что они могут себя защитить, каким бы неуязвимым солдатом тебя ни воспитывали. Ты не опасна для них. — Но я опасна для окружающих! — Ники оттолкнулась от стенки и резко развернулась к мужчине, сжимая кулаки от бессилия. Все внутри снова заклокотало, вскипело и забурлило, он задел эту тему вновь, и она планировала доказать ему, как он не прав. — Для всех. Если я тут, то могу напасть на свою единственную семью, а они не будут ожидать от меня такого предательства! И там, в мире, я опасна для каждого. Люди погибли из-за меня, я их всех убила. Начала пожар, обрушила целое здание, и умерли из-за меня! — Твоя семья может защититься и помочь другим. И тебя они тоже защищают, в первую очередь от самой себя, — Баки дернулся в сторону Беллум, желая подойти, но замер, продолжая сверлить её взглядом. Он просто обязан объяснить ей, что она тут ни при чем, хотя бы потому, что понимает её лучше других и может помочь. А ещё ему было её чисто по-человечески жаль. Столько пережившая с самого рождения, она должна была стать счастливой. — А те жертвы, они на совести Гидры. Это они привили тебе код, только они должны нести наказание за это. Никто не мог этого предвидеть. — Мужчина развернулся и пошёл на выход, но уже в дверях остановился, и не поворачиваясь, бросил. — Просто подумай над моими словами.       И ушел. А Беллум рухнула на пол, потеряв силу в ногах, обняла колени руками и вперилась в стену, обдумывая всю тяжесть и правдивость его слов. Он знает, о чем говорит.