Ради тебя и всеобщего блага

      Даже спать было больно. Все ныло и жгло. Ники ворочалась, много раз просыпалась от кошмаров, засыпала вновь. Уже под самое утро, когда солнечный луч едва успел проскользнуть между закрытых штор, она не выдержала и сползла на пол, распластавшись в позе звезды. Это помогло забыться беспокойным сном еще на час. Долго проспать было невозможно, и девушка поднялась с пола, строго заправила кровать и нашла на тумбочке трогательный подарок. Бумажный пакетик с размашистой надписью острыми буквами «Спрячь снег от чужих ветров». В нем лежало несколько её любимых шоколадок и три карты из любимой румынской колоды, хотя она помнила, что убирала их в тумбочку. Туз, тройка и семерка, разложенные веером под плитками. По почерку сразу стало ясно, что это был Баки, Беллум видела, как он однажды писал список для Стива, и успела подглядеть его стиль письма.       Она заулыбалась, получив такой неожиданный сюрприз, и прижала пакетик к своей груди. Он думал о ней, принес шоколадку и это послание. Чтобы оно могло значить и зачем он положил туда карты, пока неясно, но у него же можно спросить. Ники пригладила волосы, умылась и вышла из комнаты, оглядываясь. Нужно было еще сходить к Тони и спросить результаты экспериментов, вдруг они нашли что-то важное? Сама же она не помнила ничего с того момента, как он назвал код.       В гостиной всегда кто-то сидел, но сегодня там было пусто, и девушка буквально поникла, потухшим взглядом разглядывая помещение. На кухне, в тренажерном зале, на крыше не было ни одной живой души. Беллум взяла в руки телефон, надо было позвонить хоть кому-нибудь, но от увиденного у нее зашевелились волосы на затылке. С того самого дня, как начался эксперимент, прошло четыре дня! Сжав телефон в руках, она нахмурилась, пустым взглядом обводя зал. Она не могла выпасть из жизни на целых четыре дня, просто не могла. Старк же обещал ей. — Пятница, в башне есть кто-нибудь из Мстителей? — быстро спросила Ники, загоревшись идеей. Кто-то должен был объяснить ей, какого черта происходит. — В здании находится мисс Романофф, северная библиотека, мисс Беллум, — сухо отрапортовал ИИ мгновенно. Девушка кивнула, поблагодарив, и быстро пошла к лифту. Уж Наташа-то точно все ей расскажет.       В северной библиотеке, как и говорил Пятница, сидела женщина. Она читала какую-то книгу, но по взгляду было ясно, что мысли её находятся где-то далеко. Водила по корешку пальцами и то и дело вздыхала, явно нервничая. Беллум нахмурилась и осторожно постучала по двери, привлекая внимания. Нат дернулась и резко повернулась к ней, но быстро сменила суровое выражение лица на улыбку. — Наконец-то ты проснулась, Ласточка, — женщина раскинула руки для объятий, и девушка крепко обняла её, укутавшись в этот кокон из заботы и поддержки. Она гладила ребенка по голове, перебирая длинные мягкие волосы, и улыбалась. Единственный лучик света в этом дурдоме. — Я очень волновалась. — Наташа, — тихо проурчала девушка, улыбаясь. Она прикрыла глаза и просто отдалась ощущениям и покою, забывшись на пару минут. — Я заглянула в телефон и… — на пару секунд она замялась, внезапно вспомнив, что и она может ничего не знать. — Я выпала из жизни на четыре дня. Просыпаюсь, а в башне пусто, ты одна и вон… Нервничаешь. Где все? Что случилось?       Ники отошла от Романофф на пару шагов, растерянно заглядывая в её глаза. Только сейчас до неё стало доходить, что что-то произошло. Нечто большое и важное. Что-то болезненное. По взгляду Нат стало ясно — она правильно все поняла, а в горле внезапно встал ком. — Я расскажу тебе, что случилось, но сначала, — женщина прокашлялась и вздохнула, мотнув головой. — Ты голодная? Как ты себя чувствуешь? Этот опыт не пошел тебе на пользу. — Она подошла к девушке и положила ладонь на её вечно холодные щеки, погладив скулу большим пальцем. Стало ясно: Наташа и правда знает, что происходит, но ей ничего не скажет. Укол в сердце, как трещина, но она все понимала — агент, тайны и объект исследования, разные уровни. — Что-нибудь узнали? Я ничего не помню оттуда, — тихо призналась Беллум, накрыв теплую руку своей. Потеря памяти всегда волновала её, после этого чаще всего случались самые страшные моменты её жизни. — Это-то ты можешь рассказать? — Я вернулась уже к концу, прости, — Романофф сжала губы и покачала головой, с жалостью смотря на ребенка. Ники прикрыла глаза и вздохнула, сдерживая непрошенные слезы, и проглотила ком в горле. Она обязана узнать все, что делала в беспамятстве. Она обязана вспомнить. — Пойдём, покормлю.       Они вместе спустились на кухню, где женщина сделала ей чай и достала какое-то мясо. Ники ела с энтузиазмом, размышляя, как можно достать записи с камер видеонаблюдения из лаборатории. Наташу расспрашивать было бесполезно, она прямо переводила тему, намекая на то, что знать ей ничего не обязательно. Значит, нужно было идти другими путями. Пятница, скорее всего, тоже не предоставит записи, если даже Нат не может ничего рассказать. Но они же где-то были. — Я могла бы помочь вам, — тихо проговорила девушка, попробовав еще раз. Она особо ни на что не надеялась, но был шанс уболтать её, слезливо хлопая глазами. Как же Беллум ненавидела свое обучение. — Я ведь наверняка что-то говорила там, делала… Мистер Старк упоминал, что они хотели проверить предел моей программы и узнать, как я поведу себя в подобной ситуации. Я могла бы подсказать, вспомнить что-то, узнать то, чего не заметили они. И я…— Она сжала губы, отвела взгляд и отодвинула от себя пустую тарелку. Взяв руку женщины в свои, она мягко поглаживая кисть пальцами. — Я бы хотела вспомнить. Мне страшно думать, что из моей головы исчезли как-то события. Снова. Мне это очень важно, ты же понимаешь меня.— Девушка заглянула в её глаза, позволив паре непрошенных капель скатиться по щекам. — Всегда, когда я забывала что-то, еще в Гидре, оно оставалось кровью на руках. Каждый раз, каждый провал медленно возвращался в кошмарах, стекал по рукам и убивал меня, Наташа. А ты можешь мне помочь.       Романофф зажмурилась, мягко вынула руку из ладоней девушки и накрыла свое лицо. Ники видела, как ей плохо и больно, и винила себя за это, но не могла поступить иначе, потребность в этих воспоминаниях была сильнее всякой совести. Да и её у неё уже не было, Гидра трепетно заботится об отсутствии этой бесполезной части у своих солдат. Беллум обошла стол и подошла к женщине, крепко обнимая её. Это единственное, что она могла сейчас сделать, чтобы помочь. — Хорошо, я помогу тебе, — тихо прошептала женщина и выпрямилась, обняв своего ребенка. Девушка зажмурилась и просто кивала, буквально ощущая, как сомнения кислотой разъедают её душу.