Ради тебя и всеобщего блага

— Так, а теперь повтори все еще раз, — Старк сел за стол и сцепил рук в замок, строгим взглядом смотря на стоящую перед ним Ники. Настроение было наипаршивейшее у обоих. Камер не было, никто ничего не видел, но есть авария, в которой Пеппер частично потеряла память именно в момент совершения аварии и до кучи еще и сломала руку. — Ты утверждаешь, что в момент аварии ты лежала на заднем сидении не пристёгнутая и не видела момент столкновения? — Да, — угрюмо произнесла девушка в сотый раз. Она скрестила руки на груди и перенесла вес на правую ногу, смотря на мужчину серьезным взглядом с затаенной усталостью. Однотипные разговоры уже порядком надоели, она видела, что Тони не верит ей, но пока не говорит ничего прямо. Это чувство медленно убивало изнутри, несмотря на то, что она думала, что все погибло после того эксперимента. Это повторялось снова и снова, но с каждой его выходкой, болезненнее. — Я даже понять ничего не смогла, как мы уже летели кувырком. Сама сознание потеряла и очнулась минут через десять или двадцать. Ехали и разговаривали, а потом сильный удар, и все. — И ты ничего не делала? Никому не звонила, ничего не говорила и не высовывалась из машины? — он скептически поднял одну бровь, почти не заметно усмехнувшись, поднялся и подошёл к девушке почти вплотную, наклонив голову. — Ты не виновата в аварии? — Зачем мне это было делать? — Беллум отскочила от мужчины, будто он ударил её. В груди все заныло, в горле встал ком, но она все же смогла его проглотить, скривив губы, и сказала преувеличенно спокойным голосом. — Я никогда не желала зла Пеппер и кому бы то ни было из нашей семьи. Я люблю всех вас и никогда бы не сделала ничего во вред. — Как о любви может говорить то существо, которое еще пять лет назад было сродни кофеварке? — тихо и устало прошептал себе под нос мужчина, тяжело падая в кресло. Он снова налил себе коньяк и поднял взгляд на замершую посреди комнаты девчонку и сказал уже в голос. — Да, ты права. Я не должен был так о тебе думать, просто день слишком сложный. Ты должна меня понять.       Девушка кивнула, и разговор продолжился на нейтральные темы, но у обоих на душе остался неприятный осадок. Через некоторое время, когда на улице уже совсем стемнело, она вышла из кабинета. В коридорах было пусто и темно, даже лампы, которые обычно раздражающе едва слышно трещали, затихли. Одного Ники не могла понять: почему чувство было такое, будто земля медленно движется из-под ног? Будто она теряет все, что ей дорого, что когда-то можно было назвать домом и… Семьей.       На кухне горела подсветка, а за столом кто-то сидел. Сгорбленная одинокая фигура выглядела такой чужой на красивом, с глянцевого журнала, фоне. Вокруг стола стояло еще три пустых стула, которые были выдвинуты так, будто те, кто сидел на них, просто отошли на пару минут и вот-вот вернутся. Наташа сидела, опустив голову на сведенные перед собой руки и, казалось, дремала, но открытая бутылка с пивом рядом явно говорила об обратном.       Беллум было хотела подойти, уже занеся ногу для шага, но внезапно передумала. Поджала губы, покачала головой и так же тихо, как и пришла, ушла обратно в неясные коридоры. Странно все это было, но теперь даже Нат вызывала внутри слабую, едва заметную боль и неясную дрожь в груди. Было пусто, так же, как в чертовых коридорах, темно и холодно, что руки мерзли. В голове тут же всплыло мягкое касание большой шершавой горячей ладони, а вторая холодная всегда, металлическая. Баки. Имя эхом отдалось во внутренней пустоте, отрикошетив от мерзлых стен куда-то в сердце, да там и осталось. — Баки, — она не удержалась и позвала его, сползая вниз по стене. Так глупо было внезапно обнаружить себя в огромной башне, с людьми, а пойти не к кому. Тот, кто был готов принять её в любое время, вытаскивал из скользких щупалец кошмаров и приносил тепло, ушёл.       Низкие подозрения и откровенная ложь добивали её, буквально разносили вдребезги то, что все эти годы строили Мстители. Она ожидала этого от Питера, Сэма, до пусть даже Клинта, но не от того, кто за руку привел её в этот мир, мягко поддерживал на плаву и всегда верил в неё. Тони ведь был единственным, в чьи слова она всегда беспрекословно верила. Он никогда ей не врал, был открыт и честен. Невозможно вытерпеть, когда твоя вера, годами подпитываемая наглой лицемерной ложью, идет глубокими трещинами и больше походит на жалкую тонкую корку весеннего льда.       Она была нужна ему, как оружие, для экспериментов с хлипким сознанием. Он все эти годы нагло врал ей в глаза, считая, что девушка полностью принадлежит ему. Но она и правда принадлежала его воле, ослепленная тем светом, который исходил от Старка. Марионетка. Игрушка для чего-то нового и интересного, выжившая даже с перерезанным горлом. Он управлял ей, растил для самого себя, насаждая свою волю и мысли. Безвольная, но живая кукла, которая будет думать те мысли, которые ей в голову заложит хозяин.       Только вот единственный недостаток таких кукол в том, что рано или поздно они начнут думать сами. И далеко не факт, что их мысли совпадут с вашими желаниями.