Ради тебя и всеобщего блага

      То, что сегодня все закончится кровью стало ясно даже Ники. Мстители были настроены решительно, бьющиеся за себя и других, они намеревались добиться своего любыми путями. Их раскол добивал девушку окончательно, лишая сил. Она выныривала и снова отпускалась на дно своей внутренней тьмы, но пыталась ухватить хоть чуть-чуть, понять, что все живы. Что семья хоть и разрознена, но жива, и все может наладиться.       На деле же ничего уже не будет, как прежде. Вечность отпустила её, когда то существо, на руках которого она лежала, выпустил смертоносный луч. Да, она была слаба, но ей хватило и этого, чтобы понять, что он хочет кого-то сбить. И она не могла ничего сделать, только лишь смотреть, зависнув в воздухе вместе с ним.       Беллум сцепила зубы и зажмурилась, собирая последние крохи, напрягая ватные мышцы. Она не сможет им ничем помочь, но могла помешать. Одним последним рывком она смогла выгнуться и перекатиться с рук, отдавая всю себя пустоте и свободному ветру. Девушка смотрела вниз, как земля быстро приближалась к ней, расправив руки. Сейчас все закончится, но она ни о чем не жалела, зная, что поступила правильно. Была уверена, что и Баки, и Стив сделали бы на её месте точно так же, верила в них, как в саму себя. Потому что верить больше было не в кого.       В считанных метрах над землей её вновь подхватили и куда-то понесли, а потом она увидела последствия. Старк сидел на коленях и держал голову бессознательного мужчины в руках. Он смотрел на неё, прямо в глаза, и Ники закрыла свои, признавая поражение. Пусть делает что хочет, обвиняет, пытает, ей уже все равно. Она сделала все правильно и никогда не пожалеет об этом, даже если ценой их спасения, окажется чья-то жизнь. За своих близких нужно бороться, и никто не сможет её переубедить.                                                                                                 *** — Ты хоть понимаешь, что ты сделала? — прошипел Тони, смотря на девушку исподлобья и сжимая зубы. Он был в ярости, сжимал кулаки и едва не крушил все вокруг. Она сидела в кресле под очередной капельницей, смотря перед собой мертвым взглядом. — Из-за тебя, неблагодарного отродья, Роуди потерял ноги! А мог бы и жизнь! Ты могла убить его! — он подскочил к ней и вздернул за плечи на ноги, сильно сжимая плечи. Мужчина тряс её, как тряпичную куклу, и, наконец, добился осмысленного взгляда. — И ради кого?! Ради кого, скажи мне?! Ради двух предателей, которые бросили тебя здесь! Я говорил им, говорил, что если они уйдут, тебе станет хуже, но они не послушали меня. Им не важна твоя жизнь, понимаешь? Им плевать на тебя, а ты ради них подставила Роуди. Всех нас, тех, кто заботится о тебе и любит! Он мог умереть, это ты понимаешь, бездушная сволочь?! — Мне жаль его, но я поступила правильно, — Ники смогла встать, чувствуя бешенную хватку на своих плечах и аккуратно вынула иглу из вены, смотря на замершего Старка. Он явно не ожидал от неё такой уверенности, но и она не могла смолчать. Беллум приняла свои мысли и свое мнение, и теперь не отступится от них. — Я ни о чем не жалею и поступила бы так снова, если потребуется. Они не бросали меня, значит, так было нужно. Я верю в Стива и Баки и…       Её голос остановила тяжелая пощечина. Больно не было, только внутри будто что-то сломалось. Он ударил её. Впервые. Дрожащей рукой она коснулась щеки, медленно поворачивая голову на Тони. Тот продолжал тяжело дышать, гневно смотря на неё. Девушка закрыла глаза и сглотнула тяжелый ком в горле, чувствуя, как подступают слезы. — Терпение лопнуло, твои выходки мне уже надоели, Беллум, — он глубоко вздохнул и выпрямился, холодно глядя на неё. — Сегодня ты идешь на обнуление, хватит с меня твоего безрассудства.       Это единственное, что он сказал и вышел из комнаты, а Беллум медленно осела в кресло, все еще прижимая ладони к щеке. Вот так просто, после всего, как приговор, в тишине проклятое обнуление звучало громким выстрелом. Они взяли её к себе, обучили и обогрели. Научили дышать, любить и чувствовать. А потом, как сломанный инструмент, на переработку. Ненужную вещь, Старк, уставший от неё, решил выбросить и начать все заново, точно программу.       Стереть её душу, её мысли и чувства, переписать и сделать из неё то, что нужно ему. Он никогда не видел в ней личность, не видел её мысли, поступки и мнение, считая за болванку. Пустая тара, из которой можно раз за разом вытаскивать все, что так любовно оставляли другие. Бесправная и ничтожная, она всегда была есть и будет тупым инструментом. И никогда ей не стать человеком, который останется тем, кем он есть. Кто-нибудь всегда вынет из неё все, оставив только пустыню и редкие обломки программы. Убийца и труп, человеком, ей не стать никогда.       Все в её жизни до боли циклично. Рождение, красно-черные застенки Гидры, криокапсула и море боли. Кровь вместо воды каждый день омывала осколки её души. Сама Вселенная насмехалась над ней, превращая мечты в стекло. Белое крошево вперемешку с истерзанным сознанием. Она давала ей шанс, показывала жизнь той, которой она может быть у нормальных людей, но потом, дробила все в пыль. Секунда в сравнении с вечной агонией и сотнями пустых жизней, наполненных запахом крови. Снова и снова, секунда, мгновение, и она пустая болванка, новая жизнь, и опять смерть. По кругу. Так нужно другим.       Так чем же, скажите, эта стены отличаются от родных стальных камер? Лицемерием и фальшивым теплом? Те хотя бы не обманывали искусственной любовью, для них ты знал, ради чего стараешься. Ради Гидры и истины. Эти же уничтожали полностью. Врали и унижали, насмехались, протягивая картонные чувства, выдавали их за чистую монету, и все твердили о чьем-то благе. Там ты был один: приказ и цель — вот твое существование. Здесь — агония выбора. Ты каждый день вынужден делать шаг, но за это они могут оторвать тебе ноги и сказать, что ты виноват в этом сам. Они научили чувствовать, но никто не предупреждал, что за чувствами стоят беспрерывные страдания. Каждый день, каждую минуту, каждую секунду ты страдаешь, потому что люди причиняют тебе боль. Даже те, кто спас твою жалкую жизнь. Даже те, кто взял её в свои руки.       Они снова вырвут из неё душу и убьют. От неё не останется ничего, только тело и пустые холодные коридоры, в которых эхо редких мыслей растворяется во тьме. Она умрет. Растворится в чужой воле. Но если они хотят этого, она не будет сопротивляться. Сил больше нет.