Ради тебя и всеобщего блага

      Он готов признать, что почти смирился с её потерей. В его жизни никогда не задерживалось ничего хорошего, рано или поздно он терял все светлое, что у него было. Но её смерть, Баки не мог в неё поверить.       Ники была солнцем в его жизни. Держала на плаву, спасала по ночам и придавала сил одним своим существованием, даже если уже и не помнила его. Она была его сердцем, и когда он услышал тот проклятый репортаж, оно разбилось окончательно. Снежинка, его Снежинка умерла. Закрыла собой ту мразь, которая сделала это с ней, и погибла. А он выжил.       Из рук выпал стакан с чаем, разлетевшись по полу крупными осколками. В легких у мужчины образовался крупный тяжелый ком, не вдохнуть не выдохнуть. Барнс сжал футболку на груди, медленно опускаясь на колени, и зажмурился. Перед глазами все расплывалось, дыхания не хватало, он пытался сделать панический вздох, но все становилось только хуже. Затылок ударило сильным жаром, все потемнело, а конечности, напротив, леденели с каждой секундой все больше. Он даже не мог позвать Стива, который был в соседней с ним комнате, язык не слушался, бесполезно ворочаясь в пересохшем рту.       Баки не мог сказать, сколько прошло времени с того приступа, но очнулся он уже на диване, с мокрым полотенцем на лбу. В кресле напротив дремал Стив, устало свесив голову на грудь, и мужчина сел, с непониманием смотря на тряпку, которая упала ему в руки. Что могло произойти, что он потерял сознание? Соображать и вспоминать было тяжело, но он старался, помня, что это важно. Ники. Умерла.       Барнс громко взвыл раненым зверем, падая обратно на спину, и сжал зубы. Боль, невыносимая боль разрывала его изнутри, скручивала все внутренности и медленно отрывала душу от тела. Он потерял её второй раз, снова не смог уберечь и оказался бесполезным. Годный лишь убивать и приносить страдания, он раз за разом будет наблюдать смерть всех своих близких. — Баки, — тихо произнес Роджерс, глядя на бьющегося в истерике друга, но сделать ничего не мог. Ему самому было не лучше: понимание, что именно из-за них Старк сошёл с ума и решил пойти на такое, убивало не хуже пули. Он сел рядом с ним и сжал руку на его плече в немой поддержке. — Я с тобой друг, с тобой.       Они даже не думали, ехать им на похороны или нет. Оба предали ее еще тогда, когда сбежали из аэропорта, так что меньшее, что они могли сделать, это показаться хотя бы после ее смерти. Попросить прощения.       В башне совершенно ничего не изменилось, но воздух был плотный, как нож, хоть сейчас режь. Скорбь, боль и горе были как никогда ощутимы. Все замерло и погрузилась в невидимый глазу мрак. Баки не мог находится там слишком долго, внутри все сжималось снова и снова, но он должен проститься с ней. — Сказать честно, я очень надеялась, что вы появитесь, — тихо проговорила Наташа, сидя за столом с чашкой чая. Одетая во все черное, она была олицетворением траура этого места, как наглядное подтверждение их ошибок. — Расслабься, Стив, девочка вас не ждала. Она последние пару месяцев уже никого и ничего, кроме приказов, не ждала.       Едко произнесла Романофф с ухмылкой и откинулась на спинку, смотря на них с явным осуждением. Ей было за что винить их, и все это понимали, а потому никто не говорил и слова отпускающей душу женщине. Она имела права на свое горе. — Наташа, — капитан поморщился, покосившись на Барнса, который сжал зубы так сильно, что заходили желваки. — Мы не могли ничем помочь, и ты это прекрасно знаешь. Зачем… — он запнулся, не зная, как объяснить. Она ведь и правда ничего не делает, только давит так сильно, что самому тут же лечь замертво хочется. — Зачем все это? Мы пришли попрощаться с ней. — Сейчас нельзя, с ней все еще работают, — Романофф скривила губы и отвернулась, отпивая из своей чашки. Чтобы чем-то себя занять, она вылила чай в раковину и включила воду, отмывая посуду вручную. — Что ты теперь будешь делать? Мы слышали, что ты ищешь, куда бы скрыться, — Роджерс все же прошелся к столу и сел, наблюдая за другом, который отошел к окну, не мешая разговору. Он сжал в кулаки дрожащие от скрытых эмоций ладони. — Не собираюсь здесь оставаться, — спокойно кивнула она, дергано вытирая какую-то тарелку, и сжала губы, все так же не смотря на мужчин. — Меня держала только Ники. Все боялась, что он… Сделает что-то с ней. Просмотрела. — Едва заметно прошептала женщина, кинув полотенце на стол, и тяжело упала в кресло. — Есть предложение? — Ваканда. Тихое отдаленное место, лучше штаба не найти. Связь, силы, ресурсы. — Стив потёр глаза и снова взглянул на подавленную подругу. Она будто стала меньше, под глазами залегли темные круги, бледная, а волосы кое-где торчали. Вина и скорбь занялись в нем с новой силой, он чувствовал, что должен был спасти Ники. — Мы сможем достать и добить Гидру. — Я согласна, — практически не думая, сказала Нат, все же подняв взгляд на друга. Роджерс хотел сказать что-то еще, но к ним подошёл Баки, тяжело смотря на нее и сжимая в руках свои перчатки. — Она сильно мучилась? — у него дрожали губы, а глаза влажно блестели, но он все же держался и никак иначе не выдавал свое состояние. — Нет, — уверенно мотнула головой Романофф и достала из кармана красный бархатный мешочек. Она протянула его Барнсу и дождалась, пока тот возьмёт, дрожащими пальцами перебирая ткань. — У меня рука не дрогнет.       Все трое замолчали, вместе переживая общее горе. Каждый по-своему смотрел на смерть их любимцы и думал о том, как мог исправить эту ситуацию. Никто из них и близко не задумывался о том, что это было просто не в их силах. — Мисс Романофф, мы закончили, — в кухню зашла женщина, немного нервно сжимая в руках увесистый чемодан. Наташа распознала в ней одну из тех, кто занимался телом Ники. — Мистер Старк велел его не беспокоить, но мы не могли уйти, не предупредив, и… — Хорошо, спасибо, — Романофф встала со своего места и кивнула врачу. Та принесла свои соболезнования и ушла, а Нат сжала спинку стула и пошла на выход. — Пойдемте, она лежит ниже, в зале.