Ради тебя и всеобщего блага

      В зал они спускались молча, никто не хотел видеть её такой. Стены сами напоминали им о Ники. Маленькая и обманчиво хрупкая, она часто ходила спиной вперед, пританцовывая. Любила поиграть в карты и привлекала к этому даже Пятницу, причем обыгрывая и его. Напевала в коридорах и пугала, выпрыгивая из-за угла. Как маленькая, рисовала на стенах маркерами и разрисовывала лифт. Шкодила, как только приходило в голову, и была ребенком с самыми чистыми глазами. Ребенком, которого предали все те, кого она любила. — Прощание сегодня в три, будет проходить здесь, — Наташа первой вошла в просторный многоуровневый зал, не смотря наверх, где вместо столов стоял белый небольшой гроб, малышка так почти и не выросла. — Похороны тоже сегодня, вы вовремя пришли. Нас не так много, решили не тянуть.       Вокруг все также стояли диваны, но все внимание мужчин было приковано к девочке. Весь гроб был заполнен крупными кипельно-белыми лилиями, она была укрыта ими, подобно диковинному покрывалу. Баки закусил губу и остановился в проходе, схватившись и сжав перила до хруста. Он не готов идти дальше. У него внутри снова раз за разом разбивалось сердце, впиваясь кровавыми осколками глубже в легкие. Мешало дышать, жить и чувствовать.       Стив вздохнул, покачал головой и похлопал друга по плечу, пройдя к ней первым. Он положил руки на край, смотря на удивительно живое лицо: гримеры хорошо постарались. Казалось, что она сейчас не выдержит и снова улыбнется, открыв глаза. Шутка. Очередная несмешная шутка на грани фола. Но вот она, холодная, как всегда, впрочем, лежит в гробу, укрытая лилиями, и больше никогда не проснется. Можно было не лгать хотя бы самому себе и сказать, что она умерла уже очень давно, и именно они запустили этот безвозвратный процесс.       Не было людей, которые не совершали ошибок, и даже Роджерс не был идеальным, но Ники… Её смерть стала его ошибкой с самого начала. Не доглядел, не успел, не предусмотрел, и вот теперь стоял около гроба ребенка, о смерти которого он думал меньше всего. Она же суперсолдат, невинная и добрая. И казалось, что не было у неё, возможно, и причин умереть. Только казалось. — Прости, если сможешь, — тихо бросил он, развернувшись, и быстро ушёл, подозрительно низко опустив голову. Наташа сжала губы и широким шагом вышла за ним, признавая, что Барнса нужно оставить наедине с девушкой, а вот Капитану точно будет нужна её помощь.       Баки стоял еще пару минут, не в силах сдвинуться с места и подойти к телу той, что стала его смыслом жизни. Вот так внезапно стала всем, а потом умерла, оставив его одного без цели. Оставив без себя. Он все же смог перебороть себя и подошёл к ней, тут же удивляясь. Лилии, то-то ими пропах весь зал. Они устилали весь гроб и уродливым венком лежали на её голове. Уж лучше бы терновыми ветвями закрыли голову, пользы было бы больше. Нисколько не смущаясь, мужчина протянул руку и аккуратно снял цветы с её головы. Сердце замедлило ход, когда он увидел ровный след от пули во лбу. Закусив губу, Барнс ласково погладил края раны и зажмурился от подступающих слез. «У меня рука не дрогнет»       Наташа. Её спасла Наташа, избавив от всех страданий и участи марионетки. Сделала то, чего бы никогда не смог он. Сердце билось где-то в голове, руки схватил страшный тремор, а перед глазами все то и дело плыло, но он не мог остановиться и просто так уйти. Мужчина и так бросил её в самый страшный момент и собирался быть с ней до самого конца хотя бы теперь.       Он медленно опустился перед гробом на колени, взяв тонкую холодную руку в свои ладони. Она вся пропахла отвратительными лилиями, от которых уже свербило в носу, но на внутренней стороне кисти все еще пробивался его любимый запах. Где-то там, чуть-чуть, после смертельных объятий, но он был. Слабый и нежный запах тех самых духов, которые Баки сам когда-то дарил ей. Смущался страшно, долго выбирал аромат, который бы подошёл этой легкой и яркой непоседе, и попал в точку. С тех пор она пахла только им, мягко лаская его самолюбие.       Она вся одним своим существованием ласкала его. Да, забыла и стала пешкой, но Ники была жива и где-то там, далеко от него, дышала и глубоко внутри грелась воспоминаниями о нем. Но теперь она мертва, а его жизнь останется бесплотным существованием. Только Стив остался, хотя он бы соврал, если бы сказал, что не было желания написать ему эти злосчастные десять слов и умолять о забытье. Он не мог так поступить и предать девушку, как и оставить себя без своей Снежинки.       Но эти лилии. Чертовы лилии, она ведь не любит их! Ненавидит и чихает. Какая паскуда решила так над ней пошутить и положить её безвольное тело в так ненавидимые ей цветы. Даже в смерти она останется под властью чужого мнения, когда её даже не спросили о своем. Нетрудно было и догадаться об имени этой паскуды. Старк. Тони Старк, виновник всех её бед, убийца и сволочь, который с самого начала не смотрел на неё иначе, как на лабораторную крысу!       Руки задрожали с новой силой, но уже от злости. Барнс сжал руку девушки с такой силой, что если бы она хоть что-то чувствовала, ей было бы больно. Старк ведь должен сейчас быть где-то тут. У мужчины есть шанс покончить с этим раз и навсегда и отомстить за любимое чудо. — Прости, дорогая, мне нужно отойти ненадолго, — сипло проговорил он и поднялся, оставляя на внутренней стороне ладони Ники мягкий поцелуй. О, да, он вернется. Когда разобьет этой мрази лицо.       Тихо зарычав, он вытер глаза рукавом кофты и быстро вышел из зала, зачем-то унося с собой венок из лилий. Осталось только найти Старка, и он ответит за все.