the hills

кенни маккормик — чертова сука. не то чтобы крэйг не знал об этом, но знать в теории и сталкиваться с этим наяву — совсем не одно и тоже, как выяснилось. крэйг бы впрочем предпочел жить без этого знания. он предпочел бы не знать. не знать какова на ощупь кожа засранца, не видеть его мерзкую ухмылку, не помнить, как это ощущается — его губы около его уха, на его коже и шепот: «‎все хорошие мальчики попадают в ад»‎. он предпочёл бы никогда не знать кенни. у этого парня точно не всё в порядке с головой; «а ты был не в курсе?» — смеется клайд, когда крэйг делится с ним своим наблюдением, и нет он знал, но опять же. опять же. знать и видеть не одно и тоже. и кенни больной. абсолютно точно больной на голову уёбок, господи, что принимала его мать во время беременности? крэйга окружают психи всю его ёбанную жизнь, да он встречается с твиком — общепризнанно самым ненормальным парнем в этом городе (а психов тут полным полно), но кенни, о, кенни — это абсолютно блять другая история. он всегда либо обдолбанный, либо бухой, от него пиздец воняет сигаретами и прочей дрянью, он всегда молчит и лыбится как ебанутый, а когда открывает свой рот, хочется попросить его заткнуться; его рот — помойка, крэйг никогда не был монахом или кем-то вроде, но этот парень трахается со всякой дрянью, еще большей дрянью, чем он сам, и крэйгу честно было бы похуй, нет ему правда поебать на все эти сплетни и на самого кормика тоже поебать честно-честно — только вот эта неудавшаяся попытка аборта, кажется, решила выбрать в качестве очередной мутной дряни самого крэйга. и вот это как раз таки пиздец. нет крэйг, разумеется, всегда был популярен у девушек и не только — не за свои личные качества, в этом он отдает себе отчет, не тупой, а за счет его отношений с твиком (иногда крэйг сам охуевает от своей жизни. этого он тоже не просил.) — он не был ханжой, девственником не был тоже, скорее наоборот, он, как и все подростки этого богом забытого места, бухал, обдалбывался, трахался и всё прочее соответствующее, и его даже в самом деле привлекали парни, но. но. но ни в какой блять параллельной вселенной, и ни в какой альтернативной реальности, и ни в каком пьяном бреду не было ни малейшей вероятности, что его мог привлечь кенни блять кормик. нахуй это дерьмо. в пизду. кенни-мне-похуй-я-ебу-тебя-и-свою-жизнь-вместе-с-будущим, кенни-дворовая-псина, кенни-закрой-ебальник, кенни-эту-ночь-я-проведу-на-улице-вновь, кенни-рот-помойка, кенни-ты-так-сильно-хочешь-выебать-меня-это-просто-жалко, кенни-я-залезу-в-твои-трусы-и-спизжу-твои-сигареты-и-сердце, кенни-хочешь-я-сожгу-дом-твоего-бывшего, кенни-да-я-думаю-крэйг-самый-крутой-парень-в-нашей-школе, кенни-я-ненавижу-этот-ёбанный-город-и-хуесосов-живущих-в-нем; кенни, который готов был умереть ради этих хуесосов, кенни, который отдал половину своего обеда крэйгу, хотя сам не держал во рту ни крошки за весь день, который пиздился с двумя амбалами плечо к плечу с ним, не зная, за что они дерутся, не умея драться, кенни, который лезет на рожон, а затем лыбится крэйгу объёбанной блять уродливой мордой, кенни, который мечтает умереть, кенни, слушающий дерьмовые группы, кенни в своей дурацкой оранжевой куртке, кенни с сигаретой во рту и этим припизднутым блеском в глазах, кенни, который бьет тату за гаражами, кенни который отсосал мужику за 10 баксов, кенни, чьих родителей никто никогда не видел и слава богу, кенни, который ночевал в гараже крэйга, кенни, который в любой компании сам по себе, кенни, который никогда не рассказывает о себе, кенни, притащившийся на вечеринку в 2 часа ночи просто так, без причины, потому что крэйг попросил, кенни, выдыхающий дым от сигарет прямо в лицо крейгу, кенни, кенни, кенни, кенни… «мразь, — думает крэйг. — какая же восхитительная мразь.» — У меня вообще-то есть парень, — лениво протягивает он. дома все спят кроме него и разложившегося вальяжно парня напротив, явно чувствующего себя как дома. тот с любопытством приоткрывает глаза, разглядывает его — взгляд задерживается секунду, две — после чего выдыхает хриплый смешок, обнажая издевательски белые зубы. «с таким образом жизни они давно должны были сгнить», — думает он. кенни смеется, будто читает его мысли, а может быть так и есть. твик называл его циником, крэйг предпочитал слово реалист, но кенни — это совсем, совсем другое. с кенни нельзя быть ни в чем уверенным, и удивляться чему-либо перестаешь очень скоро. — да я и не претендую вроде. на улице глухая ночь, в доме все спят, они сидят в его комнате на полу, вокруг них разбросаны фантики и окурки — мать снова будет кричать, наверное, не то чтобы крэйга это волновало. «плохой мальчик», — усмехается кенни. крэйг без понятия, почему именно к нему с младших классов прилипло это звание — по его мнению, в их школе было множество отчаянных ебланов, до которых ему было ещё расти и расти. «это потому, что ты дерешься, — наставительно поучал его твик — никто столько не дерется. все предпочитают ругаться на словах, не доводя до кулаков. к тому же, ты вообще никого не воспринимаешь как авторитет: никто не может на тебя повлиять, вот тебя все и боятся». «кого мне здесь уважать? — спрашивал он тогда — ко мне лезут — я отвечаю. и не нужна мне их симпатия, боятся — тем лучше.» «а как же друзья?» « у меня уже есть друзья. ребята и ты, мне этого достаточно.» твик вздыхал обычно очень устало, так, что крэйгу становилось стыдно; всё-таки твик был не прав, утверждая, что никто не способен на него повлиять: вот он, крэйг такер, главный хулиган школы не понятно как не угодивший в тюрьму до сих пор, крэйг такер, которого ничего не трогает и который никогда никого не боится, включая собственного отца, сидит этот крэйг такер с покорным видом и соглашается со всем, слушает, не перебивая этот нудный бубнеж. любого другого человека он бы давно послал куда подальше — с этим у него тоже нет никаких проблем — а с этим вот сидит. выслушивает его нотации. он даже привык к ним. да и к самому твику привык. интересно, это и есть любовь? жаль спросить некого. спрашивать совета у родителей было просто жалко: они и так с большим трудом приняли его «‎отношения», сестра высмеет и пошлет куда подальше, к парням он не за что не обратится за советом: слишком часто становился свидетелем чем заканчивались их отношения. с твиком говорить он не станет, тот и так нервный очень, зачем усугублять? наверное, можно было бы спросить кенни. кенни знал об этом больше всех в классе — это крэйг знал точно, да и был самым опытным. в ебле во всяком случае. как там у него с чувствами крэйг не знал, но представить кенни, без памяти влюбленного в какую-нибудь девчонку или парня (почему-то в голову приходил образ нежного баттерса) не получалось, как бы он не старался. интересно, какие парни нравятся кенни? он, конечно, шлюха, но должны же у него быть хоть какие-то предпочтения. — ну давай, говори. — что? — ну, что за пиздец у тебя в башке. у тебя на морде все написано. хочешь совет? научись хоть немного скрывать эмоции. нельзя быть таким прямым, я как будто не с человеком общаюсь, а с деревом или камнем, — он протягивает крэйгу бутылку — понимаешь, в любом человеке, неважно мужик или тёлка — должна оставаться щепотка ебанцы: зови это изюминкой или тараканами. не настолько большая доза, как в твоем ебнутом любовничке, это уже перебор, но в меру… охая, он падает с края кровати; задыхается, когда крейг притягивает его за воротник. — повтори — цедит сквозь зубы. кенни поднимает вверх ладони в примирительном жесте. — всё-всё, я не хотел обидеть твоего ненаглядного. мне он даже нравится, правда, не обязательно кидаться как цербер. — в глазах опять этот блеск, видимо, любопытства. крэйг ловит себя на том, что засматривается. — это из-за него ты такой сегодня? — нет. — да, но это неважно. короче. рассказывай давай: чё опять не так? почему бы и нет? всё, что говорят друг другу пьяные люди поздней ночью, остается между ними, и в случае чего крейг всегда может спихнуть все на алкоголь. в голову приходит мысль, что, возможно, этот мудень потому таскает с собой алкашку, каждый раз как приходит к нему, потому что знает, как тяжело у него обстоит с эмоциями: своими и чужими. и вот это уже всё. клиника. последняя стадия его помешательства. если ему в голову приходит такая херь, с него достаточно. по-хорошему, ему бы встать сейчас и выгнать прочь маккормика из своего дома, и никогда разговаривать с ним снова: не звонить, не писать, не звать к себе домой — всё равно ничего хорошего из этого не выходит, да и непонятно зачем. крэйг такер не любит сложности. сложных и непонятных людей он не любит тем более, всю жизнь считал: проблемы в чужой голове его не касаются. хотелось бы ему знать, как его угораздило связаться с твиком твиком и кенни маккормиком — людьми, с которыми априори не может быть понятно и просто. но еще он не привык отступать, и бежать от этих самых трудностей никогда не было в его характер. — как понять, что ты влюбился? сигарета застывает. в дыму он видит лицо кенни смутно, и оно кажется ему удивленным. за всю свою жизнь кенни видел столько всего, что казалось бы ничто не способно удивить его на целом свете. пьяный крэйг готовый поговорить о чувствах, похоже, что да. что ж, крэйг не может его винить. — ну, и чего ты молчишь? хотел попиздеть — пизди на здоровье, я жду. — сипит он раздраженно. — блять — кенни выдыхает. — расскажу — не поверят. ну ты даёшь, такер. почесывает подбородок. — а что? почему ты вообще думаешь, что влюблен? есть основания? — ну, — как же неловко — я беспокоюсь о нём. мне нравится проводить с ним время. он нравится моим родителям. мы всё время вместе. я забочусь о нём. окружающие считают нас идеальной парой. вот. — и это всё? — а этого недостаточно?  — блин, чееел, — протягивает он. — это точно всё? по-моему, ты так со всеми друзьями общаешься, не? — глаза загораются, будто его только что осенила гениальная идея — а как у вас в интимном плане? в ебле как? блять, как крэйг мог не учесть, что все были уверены в том, что они с твиком спят еще задолго до того, как всё это закрутилось, и кенни естественно думает точно так же. стоит ли разочаровывать его? что у них с твиком в интимном? твик снился крэйгу. в последнее время почти каждую ночь. после таких снов он просыпался с мокрым пятном или сраной статуей свободы в штанах. он смутно помнил подобные сны: спутанные волосы золотом рассыпались на подушке, бледные костлявые плечи, влажный горячий рот — всё это растворялось в памяти и исчезало точно круги на воде к утру. и запах. запах он помнил лучше всего. запах секса такой странный, ни с чем не сравнимый; крэйг не знал, как можно его описать. и запах самого парня, лежащего под ним или над ним — по разному бывало — запах ментола. твик любит ментоловые таблетки. всё это крэйг рассказывает кенни, сам удивляясь: когда это он столько говорил о себе? кенни молчит, застыв как статуя, так что крэйгу приходится забрать позабытую сигарету из его рук и докурить, не шевелится. его охватывает привычное раздражение — он так много общается с твиком, что иногда забывает, как могут раздражать другие люди. эту мысль крэйг тут же доносит до кенни. его откровенно заносит: он несёт какой-то пьяный бред, задним умом надеясь, что на утро не вспомнит всего сказанного. крэйг успевает расписать ему всеми возможными метафорами (ебать он поэт) как прекрасно блестят на солнце золотистые локоны и как он любит этот запах ментола, как он заводится тотчас стоит ему почуять (когда бы это не происходило, где бы он не находился) от одного только запаха; его ведет как никогда прежде, когда кенни отмирает. улыбается. поводит плечом. говорит:  — это просто охуенно. ты нашел любовь, уёбище, поздравляю. и в сторону:  — я бы никогда не подумал, что кто-либо на целом свете может заставить тебя чувствовать так. последние слова он произносит так тихо, что крэйг их еле слышит, но тому сейчас не до того. он сидит на полу, опустив руки, и пялится в одну точку поверх плеча еблана, будто оглушенный. кенни окликает его, и он поднимает взгляд. они замирают. выкуренная на двоих сигарета дымится на дне в урне. где-то снаружи слышится чириканье птиц. скоро, очень скоро мир проснётся: солнце встанет, улицы окрасятся нежным персиковым светом, закричат коты, и ветер ворвётся через распахнутое настежь окно (сигаретный дым) прямо в их комнату, разрушая уединенье, но прямо сейчас ночь и они здесь одни. в этот бесконечно короткий миг, когда они смотрят друг другу в глаза и не думают ни о чём. ветер ворвётся и унесется вновь, унося с собой запах алкоголя и маккормиковых сигарет. вернее это не его сигареты, а спизженные у кого-то; он даже беднее самого крэйга, откуда у него деньги на мажорские ментоловые сиги? но на самом крэйге запах останется, он весь пропах им. пропах кенни. совсем скоро мир проснётся. возможно крэйг даже успеет поспать, если кенни сейчас уйдет, и ему приснится сон. это всегда один и тот же сон. и запах. ментоловый. твик любит ментоловые таблетки. только парень из снов крэйга пахнет не таблетками. сигаретами. если кенни сейчас встанет и уйдёт из его дома, крэйг успеет поспать. кенни даже не обязательно уходить на самом деле: крэйг может просто закрыть глаза. оторваться от него. перестать пялиться в конце концов. он закроет глаза и провалится в мир сноведений, да только это ему не поможет. сон его не спасёт. вот в чем правда: крэйг может выгонять его сколько угодно — кенни каждый раз будет возвращаться, наяву или во сне. крэйг может выгнать его из своего дома. из головы — нет.