l'appel du vide

Когда Наён шла (читать: «сердито ступала по матушке Корее») от круглосуточного магазина с шестью пачками рамена наперевес и парой бутылок молока, её мысли были заняты одним конкретным человеком. И, нет, это не Давон и даже не определённо не вовремя появившейся экс-бойфренд подруги. Нет, ЭТОТ человек как раз и заставил ее «сердито ступать». Кажется, она была готова пнуть вон ту пустую банку из-под газировки, как какой-то нервный школьник. Это так несвойственно девушке, но ведь так хочется. И чтобы обязательно представлять, что эта самая банка попадает прямиком в этого мелкого придурка, что испортил ей и без того поганое настроение. На самом деле, она легко отходит от таких вот из рук вон выходящих ситуаций и берет себя в руки. Ей необходимо только лишь добраться до квартиры, которую, она надеялась, не разнесли или не затопили слезами, лечь в ванную с пеной с какой-нибудь книгой в руках и просто по-человечески расслабиться. Когда девушка заходит в долгожданное теплое помещение, она ожидает чего угодно: битой посуды, мокрые от слез щеки Давон, она даже могла допустить и легкие телесные увечья в виде подбитого глаза Пака или ещё чего. Ведь прошло всего-ничего. Минут десять. Магазин ведь действительно располагался чуть ли не прямо под квартирой Ким. Но пройдя в гостиную, перед Наён предстает такая картина: Мун Давон, закатав чуть ли не выше колен явно большие для нее пижамные штаны, со шваброй и тряпкой наперевес пытается отодвинуть довольно массивный диван, который и не думал даже поддаваться. Откуда вообще взялась швабра? У Ким отродясь такого инвентаря не хранилось. И половая тряпка? Боже, она надеялась, что это не её одежда. – Давон-а, ты чего это творишь? – заставив вздрогнуть ту, непонимающе спросила хозяйка квартиры, складывая свой груз в виде рамена на журнальный столик, что стоял рядом посередине комнаты. – О, ты вернулась. А я тут…– подняв швабру высь начала Мун, – знаешь ли, решила прибраться чутка. Надеюсь, ты не против. Я только полы помою, а потом можно и пыль… но, ты знаешь, вроде у тебя чисто. Но ведь хуже не будет, мама вон всегда говорила, чт…– тараторила Мун как заведенная, параллельно все так же пытаясь сдвинуть злополучный диван, но её прервали: – С тобой все в порядке? – на самом деле девушка не в первый раз видит подругу такой возбужденной. Так уже случалось. Если бы Ким не знала Мун как свои пять пальцев, то подумала бы, что та просто помешана на чистоте или вообще находилась в маниакальном периоде биполярного расстройства (ну мало ли). Такое происходило только тогда, когда случалось что-то, что выбивало ту из колеи. Тогда же она и пыталась заняться как можно большим количеством дел, лишь бы не отвлекаться, лишь бы свалиться в конце без ног от усталости и не думать. На самом деле, довольно распространённая практика. Практика отвлечения от проблем. Ничего в этом патологического не было. И это действительно помогает, да. Но только на определённое время. Поэтому лучшее лекарство – это разговор. Вслух или же про себя, с близкими или даже сами с собой, в пределах допустимого, конечно. Главное – не отпускать проблему на самотек и не держать в себе эмоции. Ведь эмоции имеют свойство накапливаться (особенно негативные), а дальше происходит большой бум, под которым можешь пострадать не только ты, но и окружающие. А оно вам надо? Простая истина – большинство проблем в этом мире из-за-того, что люди не хотят разговаривать. – Я? В полном, – не поворачиваясь к собеседнице проговорила Давон, да так тихо, что как будто сама себя уговаривала и убеждала в этом. Да так и было. – А как ты ходила в магазин без кошелька? Я вот только что его видела, вот буквально секунду назад. А как рамен купила? Ограбила что ли? Наён вздрогнула, вспомнив как она все-таки «купила» эти несчастные пакетики с лапшой. Но не до этого сейчас. С её подругой происходит что-то, и Ким видит и понимает, что одним разговором здесь не обойдется. Здесь необходима тяжелая артиллерия. И нет, она не про алкоголь. Девушка начала подходить к подруге. Медленно и осторожно, так как та уже размахивала из стороны в сторону шваброй с нанизанной на ней тряпкой, пытаясь стереть несуществующую грязь с пола, одновременно вслух прикидывая, чем же таким можно было подпереть этот чертов диван, чтобы он наконец сдвинулся. Через пару секунд Давон почувствовала, как у нее отбирают орудие уборки, после на её плечо мягко ложится рука. В следующее мгновение Мун оказывается в объятьях Ким Наён. Та, поглаживая ее легко по спине, произносит: – Ты не должна держать подобное в себе. Я тебе не позволю больше, Мун Давон.

***

Врач-психиатр дописывает последние строки эпикриза и размашисто ставит подпись в конце истории болезни её недавно выписавшейся пациентки. В следующую секунду она немного устало выдыхает и кидает взгляд на девушку, сидящую напротив. Давон смотрит на её длинные светлые с едва уловимым розоватым оттенком волосы, на которые падают солнечные лучи из полуоткрытого окна за спиной Мун, на довольно большие для азиатской внешности почти что черные глаза. Также взгляд приковывает разнообразие пирсинга, что устроился на хрящиках обоих ушей и мочках так, что складывается ощущение, что там уже и места не найти для нового. Но оно всегда находится. Вот же чудеса. Взгляд её гостьи медленно скользит по кабинету врача, он как будто бы скучающий. Она словно и не хотела быть здесь несмотря на то, что сама сюда пару минут назад и пришла. – Лиён-и, я еще раз повторюсь. Я не могу тебя лечить, – спокойно говорит Мун. – Не потому, что я не хочу или из-за наших с тобой отношений. А просто потому, что это не в моей компетенции. – А ты в курсе, что ты психиатр? – поднимает бровь девушка, как будто бы безразлично смотря на свою подругу. – Да, Лиён, я в курсе, – чуть прикрыла глаза та. Кажется, что её голова сейчас просто взорвется. Жуткая боль, которая пульсирует в её висках, тому виной. – Основа лечения твоего расстройства – это психотерапия. А я не психотерапевт. У меня нет такой специализации пока что. – Тогда зачем ты вообще нужна? – усмехнулась Мин. Давон на это лишь слегка приподняла уголки губ и мягко посмотрела на девушку. Она не злится на резкие слова, ведь понимает, что такова Мин Лиён. На самом деле, людям легко гневаться и раздражаться на «психопатов», ведь довести они до белого каления, действительно, могут. И не будь Мун сведуща в этом вопросе и не работая с пациентами психиатрического профиля, в ней и на треть не было бы столько терпения. – Чем тебе доктор Им не угодил? – начала Давон, смотря в карту Мин, пробегая глазами по кратким заключениям пройдённых индивидуальных сеансов. На самом деле, информации не шибко то много. Но то не вина специалиста. Мин Лиён просто-напросто игнорирует большинство назначенных встреч со своим лечащим врачом. – Он отличный психиатр и психотерапевт в придачу. К тому же, он был моим наставником и куратором. – Чем не угодил? Хм, – делает вид, что задумывается Мин, прикладывая палец к нижней губе, – думаю, у него очень бесящая родинка на лбу. Знаешь, такая, которая больше похожа на вторую голову, – возводит глаза к потолку Лиён. – Дико раздражает, знаешь ли. – Лиён…– начала психиатр. – Я просто подожду, когда ты получишь эту свою специализацию и пойду к тебе, – перебив подругу, твердо и безапелляционно сказала розоволосая. – Как скажешь, – сдалась Давон, по сути, даже и не пытаясь спорить с ней. Знает – бесполезно. Не потому, что ей все равно. Она просто понимает, что одна из первых и главных аспектов успешного психотерапевтического лечения – это наладить контакт со своим пациентом. Если ему с его врачом некомфортно, или хотя бы не терпимо, результата не жди. Ведь дело все же не в этой злополучной родинке. Но девушка мысленно делает пометку, что надо бы подыскать кого-нибудь еще для Мин, потому что сама она получать диплом психотерапевта пока что не планирует. Ей бы сначала со своей жизнью разобраться. Она, конечно же, разделяет работу и личные отношения, но ей просто сейчас не до этого. «Диссоциальное расстройство личности (F60.2)» – пробегает Мун глазами по диагнозу, выделенному жирным шрифтом посередине заключения специалиста. Звучит как приговор. Отнюдь, это не так. Вообще ни один диагноз – не приговор, если есть хоть один мизерный шанс на улучшение ситуации. Давон в это свято верила. Конечно, она хочет помочь своему близкому человеку, хоть и, возможно, та её таковой в ответ не считает. Давон опять же, все понимает. Ошибочно будет утверждать, что такие люди как Мин Лиён не могут испытывать тёплые чувства по отношению к другим просто потому, что они не проявляют их в типичном ключе. Просто их путь к ним будет более долог и труден, чем у обычных людей. Резко Лиён встает с места, подбирает свой рюкзак и, кажется, собирается уходить, но Мун её задерживает, спросив: – Ты придешь с Наён ко мне? Кино и много вредной еды. Она вроде сегодня не на дежурстве, – Давон пыталась вспомнить расписание подруги. Это было спонтанным решением, ей просто хотелось побыть сегодня с близкими людьми, не хотелось возвращаться в пустую квартиру, чтобы мысли о всем произошедшем днем ранее не накрыли с головой. – Там будет выпивка? – спросила заинтересованно Мин. – Эээ, не думаю. Но я могу купить пару бутылочек соджу вам. Я-то не в состоянии пить что-то крепче кефирчика, – немного замявшись, пробормотала Давон и добавила: – И можешь брата взять. Давно я его не видела, кстати. – Ага, если он не будет занят тем, что объезжает своего бойфренда, то обязательно сходит со своей непутевой больной сестренкой в гости, – закатив глаза пробормотала Лиён, уже открывая дверь кабинета. – Лиён, – окликнула её Давон, когда та уже вышла за порог, – асоциальное расстройство — это не болезнь, это особенность твоей личности. Я хочу, чтобы ты это поняла. Та на это лишь кивнула и вышла за дверь. Кажется, Мун все-таки придется пойти и получить этот злосчастный диплом психотерапевта. Она чувствует, что обязана помочь подруге, потому что у той в жизни определённо что-то произошло. Ведь просто так она бы к ней не обратилась.