l'appel du vide

у тебя глаза как у бэмби,

а сердце доброе-доброе

самый лучший мальчик на свете

ничего ты им всем не должен

2021, Дзёси Икита

Flashback Говорят, дети не ведают настоящего страха. Что чувство самосохранения у маленьких детей есть, но на уровне инстинктов, заложенных природой и генетически. Они могут заплакать, когда голодны, когда им холодно зажмуриться от ослепительного света, отпрянуть от горящей плиты или свечи. Но речь идет о настоящем страхе, том самым, осознанном. Могут ли они ощущать его? Ему сразу не понравился этот Дом. Не из-за потрескавшихся стен с уже выцветшими рисунками зверей, то ли зайчат, то ли непонятно кого. Не из-за торчащих словно растопыренные когти какого-то чудовища антенн и не из-за не внушающих доверия многочисленных окон здания. Это не те причины. Все потому, что это не его дом. «И никогда им не будет» – сразу же решил для себя мальчик. Для него дом был только в теплых глазах матери, которые никогда не исчезнут из его воспоминаний. К сожалению, только из них. Потому что нет больше ни теплых и мягких объятий, поцелуев в пухлые щеки по утрам и вечером перед сном. Нет по смешному прищуренных глаз, прям как у него, во время самого заразительного смеха на свете. Даже нет нахмуренных бровей и немного разочарованного взгляда, когда он провиниться. Нет ничего из этого и никого из них. Со всем своим мышлением восьмилетнего мальчика он понимал, что он отныне один, когда его подвезли к обшарпанному зданию с пёстрым названием «Ray of hope». Не было ни вопросов по типу: «Что я здесь делаю? Где мама? Отец?». Он знал, где они – больше не с ним. «Нет родителей» – он понимал, что отныне это клеймо будет с ним на всю жизнь. И он боялся. Не даром говорят, что страх – это мудрость перед лицом опасности. А какая мудрость может быть у маленького ребенка, который в данную секунду, мелко дрожа и через раз позволяя себе дышать, забился под кровать, зажмуриваясь до белых пятен перед глазами. Под кроватью пыльно. Под кроватью темно, и кажется, еще холоднее, чем снаружи из-за соприкосновения с тем же промозглым полом. Под кроватью, в конце концов, все также страшно. Ведь от страха никуда не уйти, куда бы ты не шел. Так и со всеми эмоциями. Ты можешь пытаться сбежать от них, но ты всегда берешь с собой себя, прихватывая и их багажом. «Мужчины не плачут» – так всегда говорил ему его отец, и он это принял и пытался изо всех сил следовать этому правилу. Но раз и отца больше нет в его жизни, значит и правило должно автоматически отменяться, так ведь? «Нет, – твердо решил для себя мальчик. – Я никогда не заплачу, папа, обещаю. Может тогда ты заберешь меня?». И сейчас, когда за окном бушует непогода, а от ветра ветки близ стоящих у здания деревьев отдавались страшной тенью на стенах и на полу, мальчик все также сдерживает порыв разрыдаться в голос, зажав рукой рот. Так разрыдаться, чтобы наведались взрослые и разогнали всех монстров снаружи в комнате и внутри него. Но те ли взрослые придут? Те, кого он хочет видеть? Вряд ли когда-нибудь они это сделают. Но никогда никто не может запретить ребенку надеяться. Вдруг краем глаза мальчик почувствовал какое-то движение. И он бы испугался и все-таки закричал, только вот замер…То ли от сковавшего страха от набирающего силу ветра, то ли от прозвучавшего тоненького голоса: – Почему ты здесь лежишь? – мальчик лет четырех-пяти с лицом, похожим на маленького бельчонка, вопросительно и с поистине детским интересом вытаращил на него свои и без того большущие глаза. Он лег рядом с кроватью на пол и пытался, кажется, придвинуться сюда, к нему. В его убежище. – Я…– запнулся, – я прячусь, – шепотом еле слышным из-за шума стихии за окном. Он думал, что сейчас незнакомец не расслышит его и уйдет. Может быть он надеялся на это? Ему никто не нужен. Он справится сам, так, как наставлял ему отец когда-то. Но ребенок все-таки разобрал его невнятный шепот и как-то озадаченно посмотрел на него: – А почему ты прячешься? – Я боюсь, – коротко ответил тот, недоумевая почему он, ребенок, который явно младше его на добрую тройку лет, не боится разбушевавшейся непогоды. – А ты разве не боишься? Незнакомец опустил на этом глаза, словно задумавшись над чем-то. Странно, но взгляд был достаточно осознанный, как будто сейчас он решает, что делать дальше. Словно анализирует, что по идее не особо свойственно такому маленькому существу. После непродолжительного молчания ребенок коротко кивнул, как будто пришёл к умозаключению и все-таки придвинулся к нему под кровать вплотную, перевернувшись на спину, повторяя позу. Они еле умещались под кроватью даже несмотря на их миниатюрность. – Тогда давай бояться вместе, – прошептал и, словно заключая пакт, протягивает ему маленькую ладошку. – Я Джисон. А ты? На то, чтобы дать руку в ответ, потребовалось целая минута сомнений, но тот терпеливо ждал, смотря на него своими большущими глазками и дружелюбно улыбаясь. Другой бы на его месте давно убрал бы протянутый жест и, возможно, ушел, но рука все еще была протянута, а Джисон все также здесь. – Чимин, – все также негромко, с толикой страха ответил он и вложил ладонь в ту, что поменьше. И впервые за все время прибывания здесь, Чимин подумал, что возможно он не так одинок отныне, как он думал. End flashback Из мыслей Пака вырвал Джунён, который, кажется, звал его добрых минут пять. Чимин все это время сидел за своим рабочим столом и прожигал взглядом именную табличку, в которую парой часов ранее так внимательно вглядывалась Давон. Скорее всего, она если и не была в недоумении, то точно в ней проскользнуло некоторое удивление. Странно, что и сам он порой думал, как так вышло, что вечно меняющий места работы парень (и, если быть честным, иногда пренебрегающий правилам закона) вдруг стал служащим полиции. Детектив понимал, что выставленная теперь стена между им и его бывшей девушкой по протяженности едва ли не превышает ту пропасть, что разрослась между ними за эти долгие шесть лет. Это справедливо. И, наверное, правильно. – Ты чего в облаках летаешь? – Джунён все-таки не выдержал и решил подойти к нему. Надо же, какой подвиг, учитывая его комплекцию и желание двигаться по минимуму. – Что ты хотел? – вопросом на вопрос с максимально недовольным видом ответил Пак, устало потерев переносицу. – Я спросил, ты уходить вообще собираешься? – коллега уже был в верхней одежде и на полпути на выход. Кто-то работает, чтобы жить, а кто-то живет на этой самой работе. Каждому свое. Душно. И в помещении, и от этих постоянных вопросов и навязчивых людей. Нет, Чимин не был одним из тех, кто всеми способами сторонился их и избегал встреч. Просто ему, действительно, не хватало тех самых в жизни, которые могли бы заставить её вновь обрести краски и хоть какой-то смысл. Да, у него хорошие приятели и даже друзья, и да, он мог неплохо проводить время с ними. С тем же самым Намджуном, который хоть и являлся его начальником с более высоким званием и должностью, но одновременно был и хорошим другом. Понимающим, надежным и всегда мог прийти на помощь. Но не таким как… Пак не злиться на Мун за напоминание о нем. Возможно потому, что на протяжении шести лет не было дня, когда он не вспоминал о том злополучном дне. Дне, когда кое-кто важный исчез из его жизни, просто стерся с лица земли. И он снова вернулся под ту самую кровать до того, как там появился его друг и спас от одиночества и грозы вдобавок. Чимин начал думать, что никто уже не сможет его оттуда вытащить. А было ли это так? Возможно, он кое-что упустил тогда. Чимин коротко себе кивнув и не обращая внимания на дальнейшие расспросы Джунёна, который должен был уже бросить попытки докопаться до мыслей Пака, устремился к выходу. Сейчас он придет домой и отдохнет. А с утра направился туда, где он не сможет найти ответы на свои вопросы, но точно сможет эти самые вопросы и сомнения из себя выбыть. Или не только из себя.

***

Цепь, к которой прикреплена массивная груша, несколько раз звонко лязгает от серии ударов, от чего в зале поднимается шум. Руки, что обмотаны бинтами сталкиваются поочерёдно с кожей боксерской груши, вкладывая всю горечь и злость. Это должно быть весьма больно, но боль уже еле ощутима. Хотя руки уже начинают неметь, а ноги болеть из-за принятой им одной позы, словно вросшей в пол. Это боевой контактный спорт, и необходим контроль за своими эмоциями, чтобы ненароком не натворить дел и с собой, и со спортивным инвентарём, а в реальном бое – с противником. Но Чимину до хладнокровности профессионального боксера далеко. Хотя он же и не является таковым. Он приходит в этот зал пару раз в неделю, чтобы не думать о том, что его гложет последние годы, выплеснуть сжирающие его каждый день негативные эмоции. Он научился этому в полицейской академии, где их гоняли чуть ли не 24 на 7. Тогда он изнурял себя многочасовыми тренировками, мало ел, мало спал, чтобы готовится к теории, и он порвал все связи...Но ему это было жизненно необходимо, чтобы…чтобы что? Некоторые пытаются заглушить свою моральную боль алкоголем и наркотиками, уходя от реальности на какое-то время, другие беспорядочными связями, а Чимин вот так. Никогда не знаешь, что твориться внутри каждого из нас, да люди сами не знают этого. Что уж говорить о других? У нас нет инструкции и настроек, чтобы, если нужно, откатить назад и перезапустить систему. Все стараются избегать боль, не понимая, что она нужна для развития. Без регресса нет прогресса, если хотите. На самом же деле реальность такова: есть люди, которые свыкаются с болью и, принявшие ее как родную, решаются на перемены, а другие прячутся от нее за защитными механизмами и остаются с ней жить внутри. И Чимин знает к какой категории относиться. – А перчатки надеть не хочешь? – он улавливает голос лишь краем сознания, которое практически полностью сосредоточено на воспроизведении образов, провоцирующих внутри него бурю эмоций. Голос то знакомый. Но на самом деле, в сторону себя фраз, озвученных этим голосом, он не слышал давно. Даже слишком. Чимин оглянулся на девушку, что стояла недалеко от него, сложив руки на груди и смотря вроде даже с безразличным выражением лица. Действительно, с чего бы ей о нем беспокоиться? Она выглядела так, будто бы окунулась по голову в какой-нибудь водоём, потому что была чуть ли не насквозь мокрая от пота. Видимо, она уже здесь давно и уже собирается уходить, так как держит спортивную сумку в одной руке, а её полотенце ниспадает с плеча. – Не хочу. Мне не больно, – отвечает ей Пак, на ходу разматывая бинты, которые в некоторых местах в области костяшек уже окрашены кровью, выступившей на лопнувшей коже. Зачем он так с собой? – С чего это вдруг ты решила со мной заговорить? – А что тебя удивляет? – Наён подняла одну бровь вверх и тяжело вздохнула. – Было бы странно, чтобы после всего случившегося на днях, мы бы опять играли в незнакомцев, хоть и ходим в один зал уже пару лет, – пожала плечами Ким. – Давай скажем так: я бы хотела с тобой прояснить пару моментов касательно сам знаешь кого. – Например? – Она не должна знать, – прочеканила девушка. – Я знаю, что поступила неправильно, не сказав ей об этих, хоть и ничего не значащих, встречах здесь. Но я хотела и хочу как лучше. Лучше для неё, – проговорила Ким четко, но во взгляде читались сомнения в своих же словах и вина. А Пак все примечал, каждую деталь и интонацию, это необходимо было в его работе, так что он умело использовал эти способности и в жизни. – Знаешь как говорят? Благими намерениями вымощена дорога в ад. Наён явно не ожидала такого ответа, вздрогнув от этих слов. Но быстро взяла в себя руки: – Возможно, но это уже мои дела. Мои и Давон. Не твои. А ты вроде думаешь, что ты весь такой умный, хорошо понимаешь и читаешь людей, но где была твоя хваленая проницательность раньше? Тогда, когда ты оставил её додумывать и складывать невнятную картину у себя в голове, ища ответ на то, что же она сделала не так, – Ким явно заводилась, но сдержать в руках себя иногда трудно, когда видишь перед собой обидчика дорого ей человека. Её не за что винить. В ответ лишь молчание. Иногда даже такие простые слова могут вогнать в ступор, а ответить на них нечего. Все правда. Он не может сказать, что не было и дня, когда он не винил себя в том, как поступил. Первое время он действительно думал, что поступает правильно, не эгоистично, а совершенно наоборот. – Хорошо, – снова начав говорить Ким прикрыла глаза на секунду, успокоившись. – Я подошла не прошлое обсуждать, тем более не мое. Я хотела сказать, точнее попросить, – пауза. – Не ломай её снова. Я не могу запретить тебе к ней приближаться, да и не хочу. Я просто прошу, взывая к твоему благоразумию. – Я прохожу как детектив по делу, с ней непосредственно связанному. Так что… – начал Пак. – Нет. Ты же понимаешь, о чем я. Ты никогда не был глупым, Чимин, – спокойно и ровным голосом перебила его Наён. Звонит телефон. Ким даже не вздрогнула, смотря пристально на Пака и пытаясь увидеть в его взгляде ответ на свою просьбу. Даже не взглянув на имя на дисплее, поднесла трубку к уху и ответила на звонок. Около тридцати секунд ничего не происходило. Ким только слушала звонящего, но эмоции на её лице сменялись одна за другой. Удивление, непонимание, злость и… испуг? – Так, так подожди, Вон, – наконец подала голос брюнетка, – говори медленнее. В квартиру? – Чимин напрягся и сделал пару шагов по направлению к девушке. Она и не думала его останавливать. – Ладно, хорошо. Иди к мадам Со, к соседке. Вы же с ней ладите. И подожди меня там. Я вызову…– осеклась и резко посмотрела на Пака, – …полицию, – прозвучало обреченно. – Что случилось? – как только Ким отключила вызов, спросил Чимин, не дав и слова сказать девушке. – В квартире Давон кто-то побывал. Вызови отряд или что у вас там, быстрее, – протараторила Наён, пытаясь найти в своем телефоне иконку «набор номера» и позвонить в органы порядка. Сердце его, кажется, сделало пару кульбитов. Но сохранять хладнокровие у него уже получается лучше всего, даже если дело касается его…близких людей. Как давно Пак этого слова не использовал, даже в своей голове произносить его было трудно. Так и работают защитные механизмы. «Тебе бы хорошего психотерапевта» – так бы сказал Намджун. – Я вызову. Поехали, – четко как по инструкции, Пак двинулся к выходу, а за ним быстрым и таким же уверенным шагом двинулась Ким, недоумевая как можно быть настолько на робота походящим.

***

Волновался ли он, когда они подъехали к дому, где жила Давон? Отчасти. Но больше его волновало то, что, скорее всего, произошедшее его вина. Не уследил, не смог предотвратить. Хоть и пострадавших не было, но лучше он себя от этого не ощущал. Нужно было приставить охрану, он бы и сам смог бы, но не думал, что Мун бы согласилась на это. А кто согласится на то, чтобы твой бывший ходил бы за тобой по пятам, хоть это и часть его работы. Они подъехали примерно через минут двадцать после звонка Давон. Не заботясь о парковке, Пак и вместе с ним и Наён шустро выбежали из машины и направились к подъезду. – Ты иди к Давон, ждите там, а я зайду и осмотрю все, – скомандовал Пак, когда они поднялись на нужный этаж, и добавил: – Не отходи от нее, – с каким-то блеском в глазах пристально посмотрев на девушку он и сразу двинулся к нужной квартире, не слыша, как та пробурчала что-то типа: «Как будто мне нужно об этом напоминать». Квартира была не заперта. Это хорошо, а то бы пришлось либо идти просить ключи у Давон, либо взламывать замок. Одна часть Пака, скорее всего, хотела бы выбрать второе, а другая, которая более рациональная, отключила бы свои чувства и четко выполняла задачу. Все равно последние годы он именно этим и занимался. Квартира оказывается маленькой и уютной однокомнатной. Пройдя темный коридор, Чимин оказывается в просторной комнате и оглядывается пристально, как будто сканируя. Хотя здесь он точно ни разу не был, но есть кое-что знакомое все равно. Приятные глазу бежево-белые цвета в некоторых местах разбавлялись теплым оттенком темного дерева. Квартира была светлой от мягкого неяркого из-за пасмурной погоды на улице света, исходящего из средних размеров окна в середине комнаты. Ощущалась какая-то атмосфера владельца квартиры, как будто это воплощение человека, визуализации его энергии и внутреннего мира. Спокойного. Без него. И все было вообще замечательно, если бы не хаотично разбросанные вокруг вещи. Тут тебе и различные бумаги, предметы декора, даже небольшие картины, что явно должны были висеть на стене, дополняя интерьер. Как будто ураган прошёлся. И Паку в голову пришла подходящая ассоциация. Ведь он так же ворвался в спокойную и уравновешенную жизнь Давон, не спросив ее разрешения так же, как этот названный гость. Пак делает несколько аккуратных шагов, попутно внимательно оглядываясь, и под его ногами резко раздается звук стекла. Разбитая фоторамка, коих было здесь кстати не мало. Чимин решил поднять ее с пола, так как его привлекло изображение в ней. Там была запечатлена хозяйка квартиры, находящаяся посреди небольшой компании. Вот тебе и вполне здоровый интерес, но в то же время пренебрежение всеми правилами. «Молодец, Пак. Ты ведь даже не в перчатках, а это место преступления., – пронеслось в голове. – Это и называется пойти на поводу у чувств». На фото компания, видимо друзей, находилась за большим столом в заведении типа бара или кафе. Слева от девушки сидела Наён, облокотившись рукой с каким-то коктейлем на стол, справа пара парней, которых он уже видел тогда в участке. Один из них даже чуть на него не накинулся. Юнги, кажется. У Чимина хорошая память. Сейчас же этот парень сидел, слегка улыбнувшись, и его обнимал второй с такой яркой улыбкой во все тридцать два, что хотелось надеть солнечные очки, она могла ослепить даже через фотографию. Сестра Юнги, как помнил детектив, у которой язык был без костей, а отсутствие какого-либо чувства такта было очевидно, сидела в отдельном приставленном к столу (скорее всего, она сама захотела сесть в отдельное, как предположил он) и явно была чем-то слегка раздражена (ну или у нее всегда лицо такое?). Возможно, из-за того парня с ярко голубыми волосами, сидевшего по левое плечо Наён и скосившего взгляд на девушку в кресле с каким-то благоговением, при всем при том он ещё и умудрился спозировать на камеру, изобразив рукой знак «V». А что насчёт Давон, то было видно, что находится в обществе этих людей ей было максимально приятно и комфортно. А с ним нет. Чимин поставил рамку на близ стоящий стол и решил, что больше ничего не тронет здесь до приезда коллег. Убедившись в отсутствии опасности, детектив вышел из квартиры. Он обнаружил Давон и Наён около двери в соседнюю квартиру. – Я же сказал, ждите в квартире, – резко рыкнул Чимин, сам от себя не ожидая. Обычно он более хладнокровен и спокоен с людьми, только если они не преступники. – Ничего не случилось, никого же нет здесь. Он наверняка уже ушел, – пробубнила Давон. Нет, ну что за девчонка? Это напомнило ему ту самую Мун, которая всегда действовала импульсивно. Сначала делала, потом думала. Это так-то не очень хорошо, но зато так знакомо, что у Пака на секунду потеплело, но в следующий миг он вспомнил насколько же это было глупо с их стороны. Чимин обреченно и устало глубоко вздохнул, кажется, уже в сотый раз за последнее время: – Вы не можете этого знать. Вы понимаете, что преступник мог спокойно все это время быть здесь. Скажем, этажом выше. А если я бы не услышал? Если бы не успел? – сам не замечает как начинает заводиться, прожигая их взглядом. – Что бы было, м? – он резко переводит глаза на Мун. – Тебе что, мало неприятностей, Давон? Не хватило того нападения на улице? – Не обязательно так орать, – Ким одергивает его, протягивая руку вперед, будто бы пытаясь либо оттолкнуть, либо выстроить дистанцию. Хотя он стоял дальше расстояния вытянутой руки. – Ты переходишь грань. – Грань? Какую грань? – не сбавляя тон. – Если бы вы сидели там, где я сказал, не было бы никаких вопросов и претензий. Давон – потерпевшая в деле человека, который похищает женщин, и хрен знает, что с ними делает дальше. Он не пойман, и, скорее всего, именно он проник в квартиру. Вы понимаете, что могло случиться непоправимое? – Чимин не мог уже остановиться, слишком много эмоций для человека, который почти отказался от них в пользу морального спокойствия. – Мы не…– все-таки подала голос Давон. – Мы вышли, потому что ты был там достаточно долго, и я решила, что нужна помощь и… – Помощь? Мир гораздо опаснее, чем вы думаете. Это вам не сериал на Нетфликс, чтобы геройничать, не думаете? – его голос все также звучал грозно, но уже на несколько тонов тише. – Ну ты же мог быть в опасности, придурка кусок, – раздалось на всю лестничную площадку, что даже Чимин чуть не подпрыгнул. – Что я должна была, сидеть на жопе ровно и ждать, когда твой труп будут вывозить в черном мешке, а? – парень и раньше слышал, как кричала девушка. Все-таки они были вместе достаточно в прошлом, скандалы и ссоры были. Но чтобы так отчаянно, срывая голос – он не припомнит. Ответить Чимин не успевает, приехала следственно-оперативная группа, судя по звуковым сигналам, слышным с улицы и, почти одновременно звонит его мобильник (интересно у них когда-нибудь состоится спокойный разговор без того, чтобы их прервали?). В состав следственно-оперативной группы кроме следователя, входили оперативные работники уголовного розыска и специалист-криминалист. Но кого Пак точно не ожидал увидеть, так это капитана Ким Намджуна, который прямо сейчас поднимался по лестнице, направляясь к ним. Брови его были нахмурены, а взгляд внимателен и серьезен, такой, какой обычно бывает у того, когда он максимально сосредоточен на своей работе. Его как будто подменяли, а позже он снова переключался на того Намджуна с добродушными ямочками и доброй приятельской улыбкой. Словно приставка «капитан» исчезала, и он другой человек. Это очень неплохое качество, между прочим, которым Чимин не может похвастаться. Он сам прекрасно это знает. У него-то лицо кирпичом, как на работе, так и в повседневной жизнь. Так было далеко не всегда, но об этом знало не такое большое количество людей. Он понимает, что невольно стал сравнивать себя с Кимом, чего раньше не замечал за собой. Он был для него всегда наставником, а он его, если можно так назвать, протеже. Вдобавок, единственным человеком, которого он к себе подпустил за последние годы достаточно близко. Но не так близко, как нужно бы. Всем нужны такие друзья, которым можно доверить многое. К сожалению, такого его человека у него нет. Больше нет. – Давон, Наён, вы в порядке? – одновременно протягивая руку для рукопожатия Чимину, спокойно («нет, весьма обеспокоенно, даже слишком» – думалось Паку) спросил Джун. Нужно обязательно спросить друга, почему он здесь находиться. Но сначала – работа. – Да, капитан, – слегка приподняла уголки губ Давон. «С чего бы это? Почему улыбается, раз недавно орала на меня на всю площадку?». – Я не пострадала, а Наён пришла после того, как я позвонила. – Если так, то необходимо чтобы на месте преступления были только свидетели и пострадавшая. Правило, – спокойно и рассудительно. Девушки сразу кивнули. «Интересно, если бы то же самое сказал я, они бы послушали?» – мысль пролетела в голове Пака, пока он изучал каждую эмоцию Мун, отмечая, что та уже успокоилась. Будто прибытие капитана сподвигло её на это. Немного кольнуло. Обидно ли? Возможно. Но сейчас явно не самое время. Весь процесс длился довольно долго и муторно. Подобное происходило с Паком чуть ли не каждый день, но все равно утомляло. После опроса свидетелей, а именно соседки миссис Со и Давон, выяснилось, что ничего не пропало. Пак этого и ожидал, но в глубине души надеялся, что это банальная кража, а не то, что он думает. Преступник, судя по не вскрытому замку, проник сюда через дверь с помощью ключа и скрылся также. Откуда он мог оказаться у него, было, конечно, неизвестно. – Думаешь, что это тот самый, что заказал нападение? – Намджун отвел Пака в сторону, пока криминалисты занимались своей работой. – Замок не взломан. Ничего не украдено. Все перевёрнуто, – кратко резюмировал Чимин. – Если бы это был обычный грабитель, который не украл ничего ценного, по крайней мере, видимого, какова вероятность того, что он просто оставит дверь незапертой? Он оставил, при этом перевернул всю квартиру вверх дном, причем довольно масштабно. Он хотел этим припугнуть или предупредить Дав…– осекся. – Мисс Мун. От Намджуна явно не ускользнула эта небольшая осечка. – Хорошо, это логично. Думаю, нужно дождаться результатов от криминалистов. Возможно, это был обычный грабитель, не нашедший ничего ценного. Лучше бы, это оказалось так, – вздох. – Я думаю, нужно приставить пару наших парней к мисс Мун на время следствия. – Я могу сам, – начал брюнет. – Нет, ты следователь по делу. Это не твоя работа, а рядовых служащих, – возразил резко Джун, что не ушло от внимания Пака. – Я знаю, что ты переживаешь за нее, Чимин, но не думаешь ли ты, что ты был бы больше полезен как детектив, коим ты и являешься? – капитан перешел на тот самый строгий тон, когда любое возражение не принималось. – Понял, – коротко кивнул Пак после пятисекундного зрительного контакта и двинулся к выходу, чтобы переговорить с одним из криминалистов, что подозвал его. Оглянувший назад, он увидел, как к Джуну подходит Мун, от чего выражение лица того в секунду становиться мягче.

***

Отпечатков, как и других следов, конечно же, не нашлось. Это было максимально ожидаемо. Из показаний Давон стало ясно, что она никого не может подозревать, так как встречается только с друзьями и никаких новых знакомых в последнее время, кроме сотрудников полиции и пациентов в больнице, не встречала. Следующие пару рабочих дней проходят быстро в постоянных поисках хоть каких-то зацепок в деле. В таких ситуациях, когда у него нет никакого продвижения в деле и он заходит в тупик, Чимин становится еще более раздражительным. Остается только ждать. А ждать чего? Очередного преступления? А варианты? Одинокая квартира встречает его тишиной и холодом, ставшим частью привычной рутины. Чимин бросает ключи от машины и ксиву со значком на столик у двери и плетётся в гостиную, чтобы сесть на большой диван в углу его довольно просторной гостиной. Устало протерев глаза, он закидывает голову на спинку дивана и прикрывает глаза, размышляя над сегодняшним днем, вслушиваюсь в звуки шумного Сеула за окном. За годы, хоть и не такие многочисленные, работы в полиции Пак повидал достаточно. Любой преступник, будь он убийца, вор, насильник – они все для него одинаковые. У каждого из них есть своя цель. Но, по сути, все они одержимы этой целью так, что переступить закон для них – раз плюнуть, лишить жизни – плюнуть еще раз. Чимин понимал одно – ему нужно найти ту самую цель, ту, что движет, чтобы выйти на него. И цель только в меньше 50% случаев определённый человек. Преступление может совершиться из-за мести, зависти, из-за любой другой одержимости. Чимин хотел бы понять мотив каждого, кого лично в тюрьму отправил. Люди сами такой путь выбирают, и, возможно, не всегда осознано. Их действия кажутся им избавлением от проблем, простыми средствами достижения цели. Они ошибаются. А те, кто своих ошибок не признает — сумасшедшие. Психи. Чимин резко поднимает голову. Знаете, бывает такое ощущение, когда тебе приходит долгожданная догадка, как будто лампочка загораться над головой как в каком-нибудь мультфильме. Так вот, над головой детектива загорела не какая-то там лампочка, а целая громадная люстра. Ему вдруг вспомнилось выражение, которую всегда твердил ему Намджун, когда он только вступил в ряды полиции и тот был его наставником: «Самое темное место – под фонарем». Одно из значений его, в том, что часто нужное, ответ, который ты ищешь, находится прямо на самом виду, в тени, дожидаясь своего часа. Соскочив с дивана, Чимин выхватывает свой телефон и набирает номер одного из приставленных к Давон людей. Прослушав примерно гудков пять, Пак закатывает глаза, пытаясь успокоиться. Плохо выходит. Потому что эти идиоты должны были брать трубку не позже двух сигналов, что наказал им он лично, когда оповещал о новом задании. – Детектив Пак? – наконец то прозвучало на том конце провода. – Мингю, какого хрена так долго не берешь? Я четко сказал – держать на быстром наборе. А это значит, что трубку ты должен чуть ли не прилепить к своей руке! Мне принести вам клей? – столько раздраженных слов еще никто не слышал от вечно спокойного и уравновешенного детектива, который хоть иногда и мог раздражаться, но показывал это максимально пассивно-агрессивно. – Извините, детектив, – ошарашенно пробубнил полицейский. – Но все в порядке, никаких происшествий. Мисс Мун сейчас должна уже закончить с работой и пойти домой. Мы все контролируем. – То есть она сейчас одна, в своем кабинете? – Да. То есть, нет. У нее пациент. Она сказала, что заходить на прием строго запрещено и вообще хотела выгнать на улицу. Из-за того, что «это медицинское учреждение, ничего со мной не случиться, вы только мешаете и пугаете пациентов» – попытался передразнить голос Мун. – Так, сидите там и чтобы не спускали глаз с двери! Я сейчас буду, – быстро дал указания и сбросил вызов. Чимин прибыл на место в рекордно быстрое время, как он думал. Выйдя из машины, брюнет рывком двинулся к зданию. Уже поднимаясь на нужный этаж, Пак увидел, как именно те два полицейских, что были приставлены к девушке, в развалочку спускались ему навстречу, а увидев удивленное вперемешку злое лицо Пака, встали по струнке, чуть ли при этом коленями не тряся. – Так я не понял, вы что здесь делаете? – Чимин немного охренел от неисполнительности его же подчиненных, гневно скалясь. – Я же сказал, ждать у кабинета. – Детектив Пак, мы и ждали, как вы и сказали. Но приехал начальник-ним, и сказал, что мы можем вернуться на посты внизу на улице. – Капитан? – поднял брови брюнет. – Что он здесь делает? – Не могу знать, детектив, – ответил Мингю, пожав плечами. Чимин кивнул, тем самым давая команду расслабить булки и дать зеленый на быструю капитуляцию некомпетентным, по его мнению, сотрудникам, и направился наверх. Что здесь забыл Намджун? Пак недоумевал, ведь дело было закреплено за Чимином, а если что, тот всегда мог позвонить и предупредить о появлении. Найдя нужное направление, парень остановился резко, когда увидел Давон, что лучезарно улыбалась. Как там, на той фотографии. Улыбка была одной из тех, которые помнил Чимин со времен их отношений. Только тогда большинство их было адресовано ему самому. Сейчас же Мун дарила их его другу и начальнику. Уши словно заложило, и он как будто бы оказался на шесть лет моложе, когда еще не было этой будто замершей личности его, которую он создал сам или, лучше сказать, похоронил себя в ней. Но, несмотря на это состояние, Чимин стоял достаточно близко, чтобы услышать часть разговора: –…да, я знаю, что возможно сейчас не очень подходящее время, Давон, но мне хочется попробовать, – Чимин никогда не слышал, чтобы Джун так мялся. Но он точно знает, что никогда не хотел бы услышать следующие его слова, обращенные к Мун. Да и вообще чьи-либо: –…пригласить тебя на свидание. Чимин видел, что Давон удивилась не меньше его. В ее глазах пробежало неверие и плохо скрытая нерешительность. Вдруг её взгляд скользнул за спину капитана и уперся прямо в брюнета. Мир будто замер, ожидая ответа на вопрос. Причем мир не Намджуна, который этот вопрос и задал, а Чимина, что стоял и пошевелиться не мог, кажется, задержав дыхание. Девушка смотрела по меньшей мере пять секунд, глаза в глаза (но как будто сквозь, пронзая острыми иглами) до того, как дать свое согласие. Тот самый ответ на вопрос, который так интересовал мир Пака и который он, на самом деле, так не хотел знать.