l'appel du vide

You're a victim of your symptom You are your own worst enemy Know your enemy

–…и я вроде бы согласилась, – выдохнула Давон, возведя глаза к потолку. Лишь бы не смотреть в видящие её насквозь глаза подруги на экране смартфона. Как только прозвучало её согласие, и улыбка капитана Кима стала еще ярче после ее слов, Мун под предлогом ну просто огромной занятости позорно сбежала в свой кабинет. Да, по-детски. Но об этом она подумает потом. Главное – было уйти от пронзительного взгляда, который, как назло, показался ей знакомым. И столько было в нем эмоций и того самого Чимина, которого она не видела уже довольно долгий срок. Словно целую жизнь. Сложно было сказать рада она такому повороту событий или нет. – Вроде бы? – спросила Наён, все еще одетая в хирургический костюм приятного голубого цвета. Но вид девушки был явно усталый. Видимо, сейчас она все еще в больнице, однако про дежурство Давон была бы в курсе, а рабочий день уже должен был закончиться. Скорее всего, на нее снова сбросили нерадивых студентов или ординаторов. А возиться с такими конечно же поручили именно ей, так как цитируя: «вы же молодые и энергичные врачи, что с вас станет?». Нет, Наён, как она всегда говорила, всегда была рада поделиться своими знаниями с менее опытными специалистами, ей было даже приятно, что она кому-то поможет. Ведь она все еще помнила, как трудно ординаторам первогодкам добиться того, чтобы им доверили нечто большее, чем вечная писанина в виде выписок и назначения бесконечных анализов. Дело было в адовой занятости девушки, поэтому иногда на нее было без слез не взглянуть, потому что синяки под глазами от вечных дежурств уже были глубже Марианской впадины. – Вон, почему ты тогда согласилась? – продолжила подруга, видя, как замялась девушка. – Я не знаю. В смысле, Намджун… – Оо, так он уже «Намджун», – подняла брови Ким. – А куда же делся «капитан Ким»? – Он очень…– не обратив внимание на подкол, продолжила Давон, – …ну, он мне симпатичен. Капитан очень хороший, просто душка, на самом деле. Я думаю, мне с ним комфортно, – наконец смогла сформулировать свою мысль девушка. – С ним приятно поговорить, все эти дни мы переписывались, при чем не о моем деле, не о том грабителе, а просто обо всем и ни о чем. И мне понятно почему он позвал меня, – тень улыбки блеснула на лице девушки. – Я ведь давно такое не испытывала ни к кому, но… – О нет, только не это «но», – начала Наён. – Только не говори, что это все из-за Чимина, – та вздрогнула, что не осталось незамеченным. – Понятно, значит из-за него, –Давон опустила глаза, будто гипнотизируя пол. – Слушай, из всей твоей тирады, где ты восхваляла капитана Кима, я поняла только то, что слишком много этих самых «я думаю», «вроде бы» и «ну», так не должно быть, насколько я знаю, – поучительным и одновременно заботливым тоном продолжает Ким. – Просто я хочу сказать, чтобы ты десять раз подумала перед тем, как давать человеку надежду. Ты не сможешь сделать ни себя, ни другого счастливым будучи в отношениях с ним, если будешь все еще держать в уме другого. Вроде бы простые истины, но для Давон это как раз кстати. Ведь иногда нужно, чтобы подобные очевидные вещи говорили вслух, ведь в своих чувствах запутаться легко, а взгляд со стороны может помочь. – Ты бы видела, как он смотрел, Наён. Мне даже показалось, что и не было всех этих лет. Я даже на какой-то момент подумала, что мы с ним и не расставались, – Мун тяжело вздохнула, глотая ком в горле, что сидел в ней с того момента как их глаза встретились. – Знаешь, я скоро с ума сойду от этих его перемен. Словно, знаешь, у него переключатель стоит внутри. Одно время это Пак Чимин, детектив полиции, который ну просто мне не знаком, потом на его месте появляется Чимин, которого я уже и не надеялась увидеть больше. – А ты хотела бы? – прищуривает глаза Ким. И видя, что подруга медлит с ответом, продолжила: – Я была с тобой, когда вы были вместе и видела, что ты была счастлива. Но и эти шесть лет после я тоже была рядом. Я помню каждую твою истерику и каждую твою нервную клетку, что ты потеряла и я вместе с тобой. Я не жалуюсь, потому что люблю тебя и всегда помогу. Но неужели эти три года, что вы были вместе, перечеркнут все те страдания, через которые ты прошла? Я не могу и не хочу тебе навязывать своего мнения и говорить тебе, что нужно делать, а что нет. Я просто хочу, чтобы ты взвесила все и не шла на поводу своих чувств. И чтобы ты следовала своему сердцу, но всегда старалась держать голову в холоде, – Наён на момент замялась, будто что-то вспоминая. Может быть личное? – Что-то знакомое, да? – решила рискнуть Давон. Ну а что? Один раз живем, может сейчас самое время дать подруге расколоться? А может и не время. – Не говори ерунды, – отмахнулась брюнетка, после на что-то отвлеклась. Кто-то окликнул её на заднем фоне. Не было видно кто, но Наён заметно напряглась. Это было точно не начальство, ведь тогда бы девушка отключилась от видеосвязи или, по крайней мере, соизволила подняться с дивана в ординаторской. А та, отключив звук, сидела полуоборотом и на что-то (или на кого-то) упорно хмурилась и говорила явно недовольным тоном. Да, кому-то не повезло впасть в немилость Ким Наён. Человеку этому стоило бы только посочувствовать. Способность читать по губам ох как бы пригодилась сейчас Давон. Но увы и ах. Выпытывать что-то от подруги никогда не входило в её планы. Она придерживалась выжидательной стратегии. Наконец Ким вернулась к разговору, но вид её был уже явно не расположен к нему. Словно что-то подожгло фитиль (или, опять же, кто-то). Брови девушки были нахмурены, складка пролегла между ними, а огонь в глазах, не тот самый, который побуждает к чему-то воодушевленному и победоносному, а такой огонь, что олицетворят чуть ли не ярость в своем апогее. Изменения были так глобальны, что Давон не решилась спрашивать, что послужило причиной. Опять же, выжидательная тактика превыше всего. Они болтали еще какое-то время на отвлечённые темы, максимально отдалённые от тех личных проблем, что обеих их мучали. Под конец разговора Давон вспомнила о том вопросе, который она решила отложить в недалекий ящик с того дня, когда её квартиру ограбили. Ей казалось это в тот момент таким неважным, что она решила с ним повременить и чуть не забыла. – Наён-и, кстати, а почему вы с Чимином тогда вместе пришли? – Что? – замешательство в глазах Ким не заметил бы только слепой. Но Мун решила сделать вид, что не заметила этого. – Ну, тогда, когда меня ограбили, – пояснила девушка. – Вы пришли вместе, я видела. Я же не могла ничего перепутать. – Мы встретились у дома, – дала четкий ответ Ким. – Я шла с тренировки. Он шел с…– пауза. – Не знаю откуда. – Аа, поняла, – ложь распознать было трудно, ведь Мун никогда не ловила подругу на этом. Но эта заминка была неспроста. Вдруг с той стороны видеоряда раздается звук открывающейся довольно громко двери. Пожалуй, нужно отдать должное качеству звука нынешних телефонов. Ведь девушка уже подумала, что это к ней ломятся. Позади Наён тут же возникла фигура в халате, что было бы неудивительно в больнице, тем более в ординаторской, но фигура была очень даже знакомая. – О, привет, Давон-нуна, – Чон Чонгук собственной персоной с максимально довольной миной (что точно не скажешь о Наён, что опешила от такой наглости) стоит и машет как ни в чем ни бывало. – Давно, не виделись. – Чонгук-и, ты как там оказался? Я думала, все студенты уже в такое время либо сидят дома и отсыпаются, либо во всю оккупируют местные клубы. Пятница же, – добродушно отозвалась Давон. Этот парень вызывал у нее симпатию, ведь, по её нескромному мнению, он был воплощением несомненного обаяния и одновременно всего милого и мягкого на земле (ну конечно же, если не брать в расчет Тэхёна, тут уж без конкурентов). Взять ту же милую кроличью улыбку, что к себе располагает, горящие большие глаза. Его внешний вид как будто воплощал молодость и страсть к жизни, что, на самом деле, удивительно для студента медика (ей ли не знать). И к тому же, он всегда был очень приветлив и мил, что не могло не подкупать всех. Ну или почти всех. А именно одну брюнетку, что, казалось, сейчас что-нибудь в него кинет. Или слово или что-то материальное. Возможно дело было в том, что какое-то время назад Наён некто разозлил или же виной всему сам Чон? – Я подумал, что Наён-щи понадобиться помощь, – улыбнулся Чон, сверкая как начищенная монета. – Чонгук, я же сказала, что помощи мне не требуется. Можешь идти, – на удивление спокойным тоном сказала Наён, прикрыв глаза. Повисла небольшая пауза, во время которой неловко себя почувствовала именно Давон. Эту неоднозначную ситуацию прервал стук в дверь уже со стороны Давон. – Ребят, ко мне уже ломятся, – сообщила Мун, все еще видя, как эти двое пронзают друг друга острыми взглядами, точнее это Наён пронзает. А Чонгук, кажется, и не теряет радостного неунывающего настроя, будто ища что-то в глазах напротив. Попрощавшись с наконец обратившей на неё внимание Наён и Чонгуком девушка поздоровалась с зашедшим к ней заведующим отделения. Доктор Им был её бывшим наставником и одновременно примером для подражания на поприще психиатрии и психотерапии. – Доктор Мун, здравствуйте, – приятным и размеренным баритоном поздоровался в ответ он. – Я вот по какому вопросу, – начал он, а Давон уже, к сожалению, понимала по какому именно. Вариантов было не так много, в связи с не такими давними событиями. – Родственники Сон Ендже были только что у меня, – девушка прикрыла глаза, как будто бы ожидая приговора. – Мы решили все довольно быстро, и они не собираются подавать в суд или как-то развивать эту ситуацию. Так что можете быть спокойны. Только Давон не понимала, как можно было быть спокойной в такой ситуации. Для девушки пациенты с шизофренией были совершенно не новыми и, казалось бы, что тут сложного? Как бы не так. Иногда можно слышать: «Психиатрам ведь ничего не нужно и не интересно, что чувствует пациент, они только и могут пичкать таблетками, как и все врачи». Однако не стоит забывать и то, что врачи – такие же люди, как и остальные. Переживать за пациентов они могут. Через себя пропускать они тоже могут. Не стоит осуждать того, кто преодолел то, чего не преодолевал ты. Знать путь и пройти его – не одно и тоже, где-то Давон слышала эти слова. У Сон Ендже, которой на момент смерти не было и тридцати лет, диагностировали параноидную форму шизофрении довольно рано. Само по себе это расстройство довольно тяжелое, которое не знает только ленивый. Обычно это целый набор из синдромов и симптомов, что иногда может запутать даже самого опытного психиатра. Основным симптомом этой формы являлся бред. У Ендже он выражался преобладанием довольно нетипичного эротоманического бреда, или эротомании. Как бы это «говорящее» название не звучало просто и понятно для обычного обывателя, на самом же деле все гораздо сложнее. Чувство патологической, безумной любви. Вы думаете это звучит романтично? Отнюдь. Сон Ендже – та самая пациентка, которая по вине Мун (хотя уже множество людей ей твердили обратное) покончила с собой прямо во время дежурства девушки. Эта картина, что она наблюдала тогда, кажется, навечно поселилась в ее голове, она приходила к ней и во сне, и днем. Каждый чертов раз, когда она оставалась одна, мысли одолевали ее. От этого не избавиться. По крайней мере, так быстро. Давон помнит каждый оттенок красного, что стекал по полу палаты, отчетливый металлических запах, мертвенную бледную руку, что держала злосчастную маленькую белую брошь в виде цветка анемона. Изящное и элегантное украшение. Когда-то погибшая была такой же. Очень симпатичной и совершенно здоровой девушкой, работающей в престижной компании. Она была личным помощником человека, который в последствии стал ее наваждением. Именно этот человек и вручил ей подарок в виде броши. Один жест. Одно растаявшее сердце. И в последствии одна погибшая душа. Девушка заменила реальные отношения на вымышленные, она верила всей душой, что её чувства взаимны, просто в данный момент что-то мешает мужчине в этом признаться. Ендже была уверена, что возлюбленный также с нетерпением ждет встречи, как и она сама. Но он не ждал. Его винить в этом нельзя, как, в прочем и её. Давон помнит, как Ендже часто повторяла: «Я не больна, я влюблена». Говорят, что человека ломают не люди, а чувства. Здесь они были в апогее и в патологическом окрасе. Как там говорят? У каждого врача свое кладбище. На самом деле, ужасающая фраза. И одновременно, во многих случаях, истина. – Я вас поняла, доктор Им, – сухо ответила девушка, опустив голову и зажмурив глаза, лишь бы не дать волю слезам. Нет, только не это. Доктор Им, будучи человеком проницательным, подошел и сел рядом с девушкой: – Доктор Мун, не корите себя. Я, как никто, знаю, как это тяжело – терять пациента. Это совершенно нормально и привыкнуть у такому невозможно. Но я хочу тебе сказать, что смерть – это огромное, неподвластное и совершенно неведомое нам событие. Ты сделала все, что могла сделать. Пожалуйста, знай это. Поверь словам давно живущего старика, Давон, – его глазах отражалось понимание и тёплая грусть, которая бывает у людей, переживших не мало неприятного в жизни и познавших саму её суть. Ему хотелось верить.

***

До конца рабочего дня оставалось от силы двадцать минут. Последний раз проверив все ли сделано, чтобы не оставлять все на следующую неделю, девушка уже была на низком старте. Не то что бы она всегда только и ждала, когда закончится работа. Просто именно сегодня она эмоционально вымотана. Ей необходимы были выходные. А кто не хочет в последний рабочий день недели рвануть побыстрее домой, в покой? Видимо некоторым все же было до фонаря чья-то там хотелка. Как назло, к Давон по одному стали подходить с вопросами, пока она последний раз проходилась по отделению. И коллеги, и родственники пациентов, которые почему то все еще здесь. Она старалась отвечать спокойно и сдержанно, все-таки, как никак, но профессионалом она себя уже считать могла, как бы это самоуверенно не было. Планку держать нужно. Наконец, видя, что стрелка часов благополучно перевалила за нужную отметку, Давон, убедившись, что она больше никому не нужна, направилась в сторону выхода из отделения. Выйдя на лестницу, ведущую с ее этажа, Давон замечает небольшую хрупкую фигуру, нервно стоящую у первых ступенек, уперевшись в стену. Парень, лет шестнадцати, довольно высокого роста для такого возраста, но все так же худощавого телосложения. Девушка тут же его узнала. – Джунки, ты что тут делаешь один? – окликнула парня Мун, подходя к нему. Парень едва заметно дернулся и резко поднял голову, устремляя взгляд на доктора. Но увидев девушку, его черты лица немного расслабились, он тут же оттолкнулся от стены, чуть подбежал к девушке и низко поклонился, быстро пробормотав негромкое: – Доктор Мун, здравствуйте, – ямочки на его щеках и небольшой румянец четко проявились. – Я жду отца. Он еще у мамы. Сказал ждать здесь, вот я… – быстро протараторил парень, мотнув головой в то место, где он стоял секунду ранее. Давон понимающе кивнула. Она и забыла, что дала отдельное разрешение этому мальчику посещать его мать в такое время, когда время для посещений родственников давно истекло. Мун очень переживала за состояние не только матери парня, но и его самого. Все-таки тот еще подросток, а когда такое происходит на глазах у еще не до конца сформированной личности, всегда есть вариант, что это может повлиять на его дальнейшую судьбу. А дело в том, что у матери Джунки тяжелая форма алкоголизма. Не вдаваясь в подробности, можно сказать, что ее буквально вытащили с того света. С тех самых пор она находится здесь, а ее родственники, в числе которых муж и сын, навещают ее довольно часто. Это не может не радовать конечно. Ведь ей повезло (если можно так сказать в данной ситуации), что ее родные не оставили и заботятся о ней. А кто позаботиться о них? Всегда есть две стороны. Любимым и близком ни капли не меньше боли достаётся. Они не меньше страдают, не меньше не спят ночами. Поэтому за психическое равновесие этого мальчика (именно мальчика) Давон беспокоилась больше всего. Мун предложила ему помощь в виде очень хорошего психотерапевта, тот был ее другом еще со студенческих времен. Он был великолепным специалистом. Поэтому, недолго думая, девушка направила Джунки к доктору Кан Сону. И регулярно созванивалась с коллегой, чтобы поинтересоваться о состоянии мальчика. – Как сеансы с доктором Кан? – начала девушка, видя, что Джунки начал скромно мяться и отступать назад. – А, – тут же оживился тот. – Вроде неплохо, доктор. Мне они наверно помогают. Но, – парень опустил голову, покачав головой, – почему я не могу заниматься с вами? Я все еще не понимаю. Все-таки Давон стоило получить этот сертификат психотерапевта. Такие вот вопросы и просьбы в некоторых глазах, полных надежды, он видела не один раз. Нужно перестать зацикливаться на своих проблемах и том, что у нее происходит в жизни в данный момент и сконцентрироваться на своих пациентах. Для этого она и проучилась столько лет, чтобы помогать людям. А разделять работу и личную жизнь – очень важная задача, с которой, к сожалению, пока девушка не справлялась. Давон дала себе мысленный пинок в ближайшее время заняться этим вопросом. Не успев ответить, девушка услышала, как ее зовет медсестра, что вдруг появилась из ниоткуда на лестнице. Тяжело вздохнув и извинившись перед Джунки, она отошла совсем недалеко, чтобы потом вернуться к разговору. Медсестре лишь требовались несколько подписей в документации, которые могла она поставить и завтра. Но раз уж она все еще здесь… Краем уха девушка услышала, как вернулся отец Джунки. А услышала она это потому, что тот издал такой крик, что и никакого громкоговорителя не надо. – Ты, щенок, – брызгал слюной мужчина, лет пятидесяти. Довольно прилично одетый и сразу видно, что довольно состоятельный. Да и, тем более, Давон знала, что семья Джунки не бедствует. Но даже с такими вот людьми случаются такие страшные вещи. Богатство – не признак благополучия. Материального, да и только. – Почему не откликаешься, когда я тебя зову? Сколько раз говорить, чтобы соблюдал правила приличия? – нагнетал тот. Серьёзно? И это он про правила приличия? Видимо тот не видел, что в стороне их стояли пара свидетелей. – А в чем ты пришел? Что это еще за длинные изношенные тряпки? Что могут подумать о тебе люди? А точно, ты верно хочешь закончить как твоя мама? Что-ж, все к тому и идет, – все рявкал и рявкал мужчина. А Джунки смотрел на него и, словно в прострации, не мог отвести глаз от стены за спиной отца. Он будто бы уже привык к такому. Давон никогда не видела их отношения с отцом, она и не спрашивала. А из разговоров с Сону, который вел Джунки как своего пациента, она и не помнила, чтобы тот упоминал о таком. Об этом и речи не было. – Как мама? – проигнорировав гневную тираду отца тихо спросил Джунки. – Как мама? – повторил тот. – О, она замечательно. Только вот в дурке лежит, а в остальном все в порядке. Хочешь к ней? Можешь валить к этой сумасшедшей алкоголичке...– тот бы продолжил, но парень вдруг резко перевел взгляд полный ярости на отца и прокричал отчаянное: – Она не сумасшедшая! Она больна и… – замялся. – Доктор Кан говорит, что все еще может быть хорошо…и…– подкатывающую истерику было видно за версту. – Ах, ты маленький, – гаркнул мужчина в ответ, кажется, собирающийся приложить руку об своего сына, замахнувшись. Все происходило так быстро, что Давон почти проморгала тот момент, когда рука мужчины разнеслась по воздуху. Она уже собралась рвануть к ним, как услышала громкий спасительный возглас…Тэхена? – А ну только попробуй, ушлепок, – Ким Тэхен материализовался на лестнице, ведущей снизу. Он быстро приближался к своей цели в виде настигнутого врасплох мужчины, рука которого все-таки не успела ударить Джунки. Переведя взгляд за спину Тэ, Мун увидела, как на окно, что было на нижнем пролете лестницы, облокотилась Мин Лиён собственной персоной. Она заинтересованным взглядом наблюдала за картиной перед ней развернувшейся. Они пришли вместе? – Парень, не мешай, ты же видишь, что тут семейные дела, – надменно сказал мужчина, не сводя глаз с сына. – Мне все равно, семейные или не семейные. Только последний трус ударит того, кто слабее. Тем более, сына. Так что соизвольте руки не распускать, а то я ведь тоже могу не сдержаться, уж поверьте, – Давон никогда не видела ТэТэ таким. Она хоть и видела в нем милого парня, которого все зовут милым мишкой, но с виду Тэхен производил впечатление довольно внушающее. Он был высок, в меру подкачен, а бунтарский образ не вызывал ни малейших сомнений. А прибавить ко всему рассудительную речь и твердый голос, так и вообще вопросы отпадали. Даже Лиён, что стояла поодаль, заинтересованно подалась вперед, вслушиваясь. Тут Давон все-таки решила вмешаться: – Что здесь происходит, господин Ли? – подошла Мун к образовавшей компании. Ли напрягся, увидев Давон, и кажется, поняв, что все, что он говорил было услышано. Тут же натянув притворную мерзкую улыбку, учтиво проговорил: – Доктор Мун, рад встрече. У нас все хорошо, просто небольшие разногласия с сыном. Но мы все уладим, не беспокойтесь. Мы уже… – глянув на сына с тем же выражением лица, как будто и не пытался минутой ранее его ударить. –…уходим. Всего доброго. Пошли, сынок, – развернувшись быстрым шагом зашагал вниз под испепеляющий взгляд Тэхена. Джунки, последний раз взглянув на Давон глазами, в которых отражалось всеобъемлющее чувство горечи, пошел следом за отцом. Давон задумчивым взглядом проводив парня, резко выдохнула. «Сегодня же обязательно позвоню Сону и обрисую ситуацию. Это так оставлять нельзя» – поставила себе задачу в уме. – Привет Давон, – здоровается Тэхен, подходя к девушке. Выражение его лица все еще немного хмурое. Как-то непривычно для него. – Кто это был то? – Привет, Тэ. Это… родственники пациентов, не бери в голову. Тебе оно не нужно. Но спасибо тебе, что вовремя подоспел, – улыбнулась девушка. Он перевела взгляд на подошедшую к ним Лиён. – Ты от доктора Им? Ты все-таки ходишь на его сеансы? – Так и разбежалась, – усмехнулась розоволосая. – Я же сказала, что пойду только к тебе. Я навещала кое-кого, – продолжила девушка. – А тут этот навязался, – кивнула в сторону Кима. – А тут гораздо интереснее, чем я думала, – имея в виду, скорее всего, несостоявшуюся драку. – Не вмешался бы ты, было бы еще интереснее. – Лиён, ну что ты говоришь… – начала Давон. – Ну а что? Прилипала конечно не твой этот Чимин, изображающий что-то типа цундере, но тоже сойдет, – девушка в каким-то неясным блеском в глазах посмотрела на Тэ, который все это время не сводил с нее глаз. Кажется, её «прилипала» нисколько его не обидело, хотя трудно сказать. – Что за Чимин? – тут же спохватился Тэхен, смотря то на Лиён, то на Давон. – Я его знаю? – уже обратившись именно к Мин. Не желая развивать эту тему, девушка, быстро попрощавшись с ребятами, решила все же пойти наконец домой, оставив их выяснять уже свои отношения наедине. Но спустившись на один лестничных пролет и скрывшись из виду этих двоих, она не могла не услышать чуть ли не сразу начавшийся диалог. Любопытство взыграло вверх, чтоб его. – Почему ты сказала Давон, что мы не вместе пришли? И «прилипала»? Серьезно? – Ну а что не так? Сказала и сказала. Это же так весело, лгать. Не правда ли? – голос Лиён был пропитан несвойственной ей игривостью. Было бы даже неудивительно, если бы она подмигнула в этот момент. Но игра эта была больше похожа на ту, что затевают хищники перед тем, как напасть на свою жертву. – Ты видел выражение лица того мужика, когда он понял, что попался? – Почему ты всегда делаешь, что взбредет в голову? Сначала можешь оскорбить при всех, а потом разговариваешь так просто, будто ничего и не произошло? – А что-то произошло? – Ну, вообще да. Ты…– его голос дрогнул. – Тогда ты вела себя со мной по-другому. Такое отношение никому не понравится, Лиён, – что за «тогда» Давон непонятно. Да и вряд ли понятно кому-то, кроме этих двоих. Чуть выглянув из своего укрытия, Давон увидела это они стоят уже довольно близко. Глаза Лиён пристально высматривают что-то в глазах напротив. Взгляд такой изучающий. Гипнотизирующий. Манипулирующий. Вон оно что. – Я знаю, – ровным тоном ответила Мин. – Я не собиралась тебя обижать, Тэхен. – Я и не обижаюсь. – Ну да, а глаза блестят, как будто сейчас расплачешься. – Это не так, – Тэхен чуть отодвинулся назад, сделав еле заметный шаг. Он как будто бы пытается не поддаться. Но выходит из рук вон плохо. – Не надо так со мной, Лиён. Ты ведь знаешь, как я к тебе отношусь. – Ой, я-то знаю, – рука Лиён мягко направляется к шее парня невесомо поглаживая, а взор глаз направляется туда же. – Только вот это твои чувства, а не мои. И справляться с ними должен ты, – её голос звучит пугающе спокойно. – Я лишь делаю то, что хочу делать. Все просто, Тэтэ, – Лиён приблизилась к парню и резко примкнула к его шее. Прерывистый вздох (сразу ясно с чей стороны) раздается эхом на лестничной площадке. И вздох это был не от поцелуя, а от…укуса, судя по тому, как мелко отшатнулся Ким, и рука его сразу коснулась того места, где секундой назад были губы (зубы) девушки напротив. – Все так просто, а ты усложняешь. Самому не надоело со школы играть в вечно бегающего за мной мальчика, м? – Помолчи пожалуйста, – холодным (да, именно таким) тоном прервал ее Ким. И целует. Одной рукой притянув к себе за шею, Тэхен впивается в ее губы нетерпеливо, словно пытается стереть те ужасные слова, что произнесли они мгновением ранее. Та и не сопротивляется, словно так и должно быть. Словно это не в первый и даже не во второй раз. Тут полномочия Давон все. Она поняла, что стала свидетелем довольно интимного момента между Ким Тэхеном и Мин Лиён. Кто бы мог подумать, правда?

***

Было непривычно видеть Ким Намджуна не в форме и без значка. Сейчас он казался Давон обычным парнем, который собрался на свидание с девушкой, а не капитаном полиции, на чьих плечах, кажется, всегда лежит непосильная ноша. Собираясь на это свидание, Давон поняла, что не была на них очень и очень давно. Последние три года точно нет. У нее был и флирт и нечто большее, но все это было так незначительно и настолько не отдавалось в сердце волнением, что и вспоминать об этом не хотелось от слова совсем. Первые годы после расставания с Паком, немного отойдя от всепоглощающей боли, она даже пыталась с кем-то встречаться. Даже были серьезные попытки. Но они так и остались попытками. Но сейчас Мун всем сердцем надеялась, что Намджун станет тем исключением, которого она ждала. С ним действительно было комфортно. Хоть они и не встречались много (да, откровенно говоря, встречались лишь пару раз, да и то по её делу), но общались в соцсетях регулярно. Это было достаточно, чтобы попробовать. А почему, собственно, нет? – Ты прекрасно выглядишь, Давон, – мягкая улыбка озарила лицо парня, что стоял около своей машины напротив подъезда Мун. Но и сам Ким Намджун был, действительно, очень красив. Его статная фигура и приятная внешность вкупе с просто потрясающей сильной аурой, могла служить просто магнитом для противоположного (да и не только) пола. А когда ты узнаешь его поближе, то и шансов может не остаться. Влюбиться – раз плюнуть. А Давон так надеется на это. Давон откинулась на спинку сиденья, обтянутую светло-бежевой кожей в салоне машины. Намджун внимательно следил за дорогой, иногда кидая взгляды на девушку. Сначала Мун чувствовала себя немного напряженно, потому это так непривычно. На свидании! Она! Но мужчина рядом располагал к себе добрым открытым взглядом и дружелюбной улыбкой с этими потрясающими ямочками. Давон вдруг вспомнила глаза-омуты, что сопровождали ее эти годы во снах. А теперь и наяву. Прямо рядом, совсем-совсем рядом. Хоть руку протяни. Давон качнула головой, отгоняя от себя эти мысли. Сейчас он точно не нужен в голове. Да и вообще в жизни девушки. Он. Не. Нужен. – Куда мы едем? - с улыбкой спросила девушка. Намджун также улыбнулся и посмотрел на нее: – Если честно, я не особо опытен в свиданиях, – мужчина слегка покраснел. – Ни за что не поверю, – ахнула девушка. Джун мягко рассмеялся: – Представь себе. У меня всегда была работа на первом месте. И как бы это банально и киношно не звучало, но и не было девушек, которых хотелось бы на них пригласить. На самом деле, я жутко волнуюсь. – Ты умеешь заставить почувствовать себя особенной, капитан, – усмехнувшись Давон окончательно расслабившись. Они сошлись на том, что обоим ресторан был не по вкусу. Они решили поехать в какое-нибудь уютное кафе. И Намджун сразу сказал, что знает одно. – Мы часто тут ели с семьей, когда я был еще подростком. Лучше кимчхичигэ, который готовит миссис Тау, ты точно нигде не попробуешь. А брюнетка была и не против, потому что есть хотелось просто зверски. А недавнее волнение за предстоящее свидание и события, что были на кануне совсем подкосили ее, заставив забыть и позавтракать. Кафе было довольно просторным. Вдоль стен и окон стояли столики с диванчиками по бокам, в центре зала столики со стульями. Приятная музыка, народа не так много. Владелица кафе, та самая миссис Тау, встретила Джуна как родного и усадила их, по ее уверению, за самый лучший столик. Они довольно быстро сделали заказ, потому что миссис Тау сразу принялась рассказывать про все меню и советовать, что лучше заказать. Остановив выбор на том самом кимчхичигэ, молодые люди наконец остались наедине. Дальше разговор шел очень просто. Первое волнение прошло, и Давон поняла, что с Намджуном легко. Очень легко. Словно они и до этого много лет общались. Но это не мешало им все же узнавать что-то новое друг о друге. – Я не знал, что ты из Тэгу, – Джун удивлённо поднимает брови. – Да, родители сейчас живут там. А приехала сюда в девятнадцать. Поступила в медицинский, – Давон увидев, что Ким собирается уже что-то спросить, поспешила добавить: – Только не спрашивай, почему в медицинский. Этот вопрос преследует меня уже много лет. Самый часто задаваемый вопрос для медиков. – Если я скажу, что не это хотел спросить, ты мне поверишь? – Ни капли, – посмеялась девушка. – Просто так вышло. Я подумала, почему нет? Но времени на подумать у меня было не так много. – На самом деле, я понимаю. После школы всем даётся безбожно короткое количество времени, чтобы понять, кем ты хочешь стать. Поэтому столько людей работает не по профессии, – проговорил капитан. А Давон удивлялась насколько их взгляды на некоторые вопросы похожи удивительно. – Именно. Но мне повезло очень. Где-то на середине обучения я уже думала бросить это все, но вдруг начался блок психиатрии и… – Ты нашла свое, – закончил за нее парень. – Действительно повезло. – Да, но вот у моей старшей сестры немного другая история. – Сестры? – Хеджин. Она сейчас в Америке. После школы она пошла учиться на юриспруденцию. Закончила с красным дипломом, ей уже предлагали работу. Он действительно была в этом специалистом, разбиралась во всем. Но сердце лежало к другому. Она очень любит рисовать. Рисовала с детства. У меня до сих пор в квартире очень много её картин, что она рисовала мне, когда я была ребенком. В один день она просто бросила все. Поступила в Калифорнийский факультет искусств и уехала за мечтой. Сейчас она там, но скоро уже должна закончить, и не знаю вернётся ли сюда. В любом случае, главное – чтобы она была счастлива. – Получать удовольствие от работы – это очень ценно. За таких людей очень хочется радоваться, – добрые глаза Джуна загорелись, словно он нашел в этом рассказе особый интерес. – А ты всегда хотел быть капитаном полиции? – Неа, я хотел быть рэпером. Они дружно рассмеялись, словно одновременно представив это. Молодые люди вышли из кафе и направились вниз по улице, решив немного прогуляться. Даже несмотря на то, что погода была отнюдь не теплая для начала лета. – А если серьезно, то мне очень нравиться моя профессия. А работать с теми, кто разделяет мою любовь к ней, одно удовольствие. Мне повезло работать с такими. Есть, конечно, недостатки и недоработки. Они есть у всех. Например, детектива Чхве Инджи бывает трудно заставить передвигаться по офису, не то, что съездить куда-то. Но зато у него талант к допросам. Из любого вытянет все. Или Мин Кёнсу, наоборот, только и стоит посылать на обыски. Зоркий и цепкий глаз – всегда хорошо. А есть, например, детектив Пак Чимин, у которого есть талант ко всему. Давон резко выдыхает, что не остается незамеченным. – Ой, извини, Давон. Я, если честно, позабыл в каких вы с ним отношениях. – Мы не в каких отношениях, капитан, – отрезала Мун, тут же сменив тон, поняв, что это было слишком резко: – А вы…много об этом знаете? – На самом деле, мы с Чимином друзья, – догадки Давон все же подтвердились. – Но ни о каких подробностях я не осведомлён. Да и, если честно, я не думаю, что это мое дело. Прошлое должно оставаться в прошлом. Но я знаю, что должен чувствовать вину перед ним за то, что я сейчас с тобой. – Ты ничего не должен, Джун. Мы с Чимином давно уже не вместе, больше шести лет. И я думаю, что это показатель того, что ничего больше не связывает меня с ним кроме того дела с грабителем моей квартиры. – Да, ты права. Но я хочу тебе сказать кое-что. Не буду ходить вокруг да около, – Намджун резко остановился и повернулся к девушке, та повторила за ним. – Ты мне очень нравишься, Давон. И я бы хотел, чтобы мои чувства были взаимны, – он мягко улыбнулся, потянувшись рукой к ее руке. Та машинально взялась за нее. Будто так надо и правильно. – Но, если в твоих мыслях еще другой мужчина, я бы не хотел в будущем, чтобы все разрушилось вот из-за этого. Поэтому я хочу, чтобы вы оба наконец расставили все точки над i и решили что-то. Потому что видеть своего друга таким, какой он сейчас, я тоже не могу. Да и, если честно, он всегда был таким. Как только я его встретил, он уже был сломлен. Но причину я не знаю, но ее знаешь ты. Поэтому, пожалуйста, дай мне какую-то определённость. Это все, что я прошу. Давон слушала все это и не верила в то, что такие вот мужчины существуют. Поэтому что такие люди, как Ким Намджун, особенные. И Давон не знает, заслуживает ли она его или нет.

***

Конец свидания прошел все так же на легкой ноте. Тот тяжелый разговор и просьба капитана Кима не смогли омрачить этот день и вовсе. Подъехав к дому девушки, молодые люди еще долго разговаривали обо всем и ни о чем. Вдруг Давон заметила, что Джун остановил свой взор на чём-то за окном. Давон обернулась. Из окна автомобиля было видно, что около двери в ее подъезд стоял никто иной, как Чимин, пристально смотрящий прямо на них. По выражению его лица, как и всегда, сказать что-то было сложно. – Иди к нему, – спокойно говорит Ким. Давон смотрит на него с неверием и коротко кивает. – Мы же еще встретимся? – Я очень на это надеюсь, Давон, – его лицо озарят немного грустная улыбка, от этого становиться грустно и девушке. Но она все же выходит из машины и направляется прямиком к своему наваждению, что стоит и смотрит на нее все так же с нечитаемым выражением лица. Девушка решила не останавливаться около него, а лишь направилась к подъезду, кинув: – Заходи. Тот, как ни странно, последовал за ней, не задавая лишних вопросов. Они поднялись на нужный этаж и зашли в теплую квартиру. Румянец от холода на щеках Пака говорил сам за себя. Он целенаправленно ждал ее на улице невесть знает сколько времени. Поэтому, недолго думая, она идет на кухню ставить чайник. Все-таки она гостеприимная хозяйка. Даже если это гость – грёбаныйпакчимин. Они уселись друг напротив друга, не говоря все так же не слова. Чайник давно скипел, чашки расставлены, чай благополучно налит. Но кто-то же должен прервать тишину? – Говори, зачем ты здесь, – просто сказала девушка, не желая первый начинать тяжелый разговор. – Как прошло свидание? – его голос то ли от долго молчания, то ли он долгого стояния на холоде был со слышной хрипотцой. – Мы не о моем свидании говорим. Я хочу, чтобы мы наконец обсудили всю нашу ситуацию и отпустили все, – каждое слово давалось ей очень трудно, потому что все же она знала себя, как никто другой. Она. Не. Хотела. Отпускать. – А ты хочешь отпустить? – Не провоцируй меня, Пак Чимин, – чуть громче ответила девушка. – Хорошо, давай начну я, раз до тебя долго доходит. Ну а что? Прямо в лоб спрошу. Почему ты меня бросил? Наступила тишина, длившаяся чуть ли не с полминуты. Давон терпеливо ждала. За это время Пак смотрел куда угодно, только не на нее. – Ты сказала, что знаешь причину. Тогда в участке, – все же подал голос брюнет. – Я хочу услышать это от тебя, – Давон откинулась на спинку стула и сложила руки на груди. Сегодня она ведет допрос, детектив Пак. Тот прикрывает глаза и выдыхает, словно собираясь с силами: – Что ты хочешь услышать, Давон? – Правду. – Хочешь правду? Хорошо. Тогда начну с того, что я знаю, что независимо от того, что я тебе сейчас скажу, ты меня не простишь. Потому что, если бы я был на твоем месте, я бы тоже не простил. Потому что я виноват. И потому что, я знаю, что совершил самую ужасную ошибку в своей жизни, оставив тебя тогда, – Чимин все-таки решился посмотреть на девушку. Давон не была к такому готова, так как в глазах Чимина она уже могла начать видеть свое отражение. – Я сломался, когда Джисон погиб тогда. В том грязном клубе. Он был один, меня рядом не было. В тот день я потерял все то, как я думал, держало меня на плаву с самого моего детства, – Чимин увидев, что Давон собирается что-то сказать, покачал головой: – Нет, дай мне все рассказать сначала. Давон кивнула, она видела, как слова даются тяжело, как они ломают его. Но всегда нужно иметь возможность выговориться, Давон дает ему эту возможность. – Ты и так знала, что мы с Джисоном были одни друг у друга с самого моего первого дня в «Ray of hope», – на этом моменте Мун вспомнила все то, что парень рассказывал ей о том страшном месте, в котором «лучиком надежды» не то, что не пахло, а этот самый лучик умело тушили. Девушка помнит о том, что Пусан – город, в котором жил Чимин с самого детства, точнее его подобия. Все ужасы и издевательства, что происходили в этом доме Чимин с Джисоном переживали вместе. Вместе они и сбежали оттуда в четырнадцать лет. Жили, где придется, подрабатывали, где придется. В общем не жили, а выживали. Чимин всегда говорил, что даже с таким образом жизни они были намного счастливее, чем раньше. Ведь они были вместе и были свободны. Но свобода длилась недолго, и их нашли через несколько месяцев после совершенного побега. Чтобы не возиться с трудными подростками, их тут же направили в приемные семьи. И вроде бы все должно уже налаживаться, ведь жить в детдоме они больше не будут, но на этот раз ошибка была в том, что отправили их в семьи разные. Они жили в соседних городах, что могло бы стать огромной преградой для них. Но такую настоящую дружбу никому не сломить и не разрушить, поэтому они всегда находили способы быть рядом друг с другом. Они всегда считали себя соулмейтами. А что же будет если потерять своего соулмейта? Ты сгораешь вместе с ним. Вот и Чимин не смог. – Тогда я был на подработке на погрузке ящиков из того магазина рядом с нашим домом, – продолжил Пак. На слове «нашим» сердце Давон пропустило удар. Ведь они действительно называли ту однокомнатную квартирку на окраине Сеула, в котором они жили последние полтора года до разрыва, «нашим домом». – Телефон был выключен. Я не видел того звонка, Давон, – надрывно проговорил парень. – А мог бы. Но я был занят, а в это время мой лучший друг лежал обблеванный в каком-то ссаном клубе на окраине. Я мог бы это предотвратить, взяв этот чертов звонок, Давон. – Ты не мог этого знать, Чимин. Да никто бы не смог. То, что ты винишь себя в этом, не изменит ровным счетом ничего. Это трудно понять, знаю… – Да трудно. Но даже если и так, я мог предотвратить это заранее. Возможно, если бы я не был так занят собой и…тобой, – парень запнулся, все еще смотря на девушку сквозь призму стеклянного взгляда, сквозь который все же пробивалось что-то. А именно сожаление. – Я был занят своей жизнью, а мой лучший друг умер от передозировки наркотой. Как тебе такой соулмейт, Давон? Заслуживал ли я хоть какого-то счастья после этого всего? Девушка молчала с минуту. Она сейчас испытывала такие противоречивые эмоции, что просто не могла сидеть на месте. Буквально. Она отошла к столешнице, что стояла поодаль от стола. Взгляд Пака тут же последовал за ней. – Я знала, что произошло с Джисоном. Но не имела ни малейшего понятия о том, сколько тонн эмоции и океаны боли ты испытывал тогда. Я и не могла знать. Потому что меня решили в это не посвящать. Я не могу сравнивать наши с тобой причины того, что заставило нас сломаться. Но за себя я скажу: я от боли задыхалась, а ты на это плевать хотел, – конец фразы она уже произнесла шепотом, потому что слишком много всего для нее. Все проблемы на работе, проблемы у друзей. Пак Чимин – тоже одна из ее проблем. – Прости, – также тихо проговорил Чимин, тоже поднимаясь с места и (о боже только не это) начал подходить к ней. Когда тот уже был на достаточно близком расстоянии, она вытянула руку, буквально проведя дистанцию. – Стой, ты не можешь вот так резко…– осеклась. Она не знала как сформулировать то, что она хочет ему донести. Но, кажется, она стала забывать вообще, что хотела сказать. Потому что, даже несмотря на то, что дистанция была соблюдена, она все равно чувствовала тонкий запах лаванды. Она уже говорила, что ее терпеть не может с недавних пор? Точнее, именно с давних. – Выслушай, что я хочу сказать, – голос брюнетки заметно дрожит, а глаза все не осмеливаются подняться выше пола. – Дело не в том, что нужно учиться самостоятельно справляться со своими ударами, которые наносит тебе жизнь. И не в том, что нельзя выставлять свои чувства и эмоции напоказ и доверять кому-то все свои переживания. Да, нужно. И да, нельзя. Нет, дело в том, что когда у тебя, случается такая вот трагедия и ты думаешь, что все – нет смысла больше дальше продолжать бороться, правильным будет не «я закопаю это глубоко в себе и справлюсь сам», а «я должен хотя бы попытаться обратиться за помощью к человеку, который способен помочь, поддержать и выслушать»,– она все же решается поднять на него взгляд, натыкаясь на такой же, как и у нее, сломленный, но отнюдь не пустой. – Моя же проблема была в том, что я думала, что таким человеком являлась для тебя я, Чимин. Давон видит, как Чимин вздрагивает после этих слов. Она видит, как последняя наигранно безразличная эмоция исчезает с его лица. Она снова видит его. – Давон, – голос его уже даже не похож на шепот, что-то намного тише, то, что, можно услышать только тому, кто разделяет похожие эмоции. – Я могу хотя бы попытаться? – Он начинает подходить ближе, а Давон уже и не в силах протестовать, и руку не поднимает. Но вжимается в столешницу с каждым его шагом, словно пыталась проскользнуть сквозь её. Лишь бы не чувствовать неумолимо приближающуюся ее маленькую смерть. Или не маленькую. На самом, деле огромную такую погибель в виде этого человека. – Что ты хочешь попытаться? – наигранно твердым голосом спрашивает она (получается все так же плохо). Они стоят максимально близко друг к другу, что девушка может видеть каждую крапинку в его глазах и чувствовать дыхание на своей скуле. Да за что ей это все? – Заслужить твое прощение, – наконец говорит парень. – Прости меня, прости, Давон. Я хотел бы вернуться обратно и попытаться все исправить. Но я думаю, что поступил бы также. Не потому, что это правильно с моей точки зрения. А потому что тогда я был не в состоянии думать правильно я поступаю или нет. Я жил в своем мире вечно обиженного ребенка, всеми покинутого. И вдруг появляешься ты, и я просто не знал, как правильно нужно поступать, – замирает. Он предусмотрительно не касается ее, не предпринимает ничего, будто ожидая команды. А Давон знает, что не сдержится, так как рядом с ней человек, который рождает в ней столько чувств, и плохих, и хороших, да все чувства на Земле, кажется. Кто-то скажет, что это невозможно. Мун ответит, что не пойти ли этому «кто-то» нахрен, потому что только она знает, что чувствует, когда Пак Чимин все же приближается к ней и целует. Губы встречают губы. Те самые. Которые она помнит. Которые забыть невозможно в принципе. Потому что они как будто под нее и были вылеплены. Она теряется в Чимине. Снова. Так и должно было быть. Все из головы пропадает, кроме этих черных, но все таких же мягких, как она помнит, волос, которые уже сжимают ее пальцы. Кроме требовательных пухлых губ, что так целуют жадно. И руки. Они гладят там, где им и место, будто помнят. Так и есть. Давон первой разрывает поцелуй, прижимаясь к его лбу своим, прерывисто дыша. Чимин тоже, кажется, сейчас на грани эмоций. Они их волной накрыли обоих, унося так далеко, что уже не важно, что там за пределами этого дома, этой кухни, да и за пределами того самого маленького пространства, что они создали, прижавшись друг другу у края столешницы. – Чимин, – выдыхает Давон. – Боже, – на что-то большее ее просто не хватает и морально, и физически. – С ума сойду, – как в бреду шепчет Пак. – Так скучал. Они словно снова вернулись туда, откуда сами сбежали. Точнее, сбежал Чимин, а Давон…не по собственной воле. Пелена пропадает, когда в голову приходит логичный вопрос, а что, собственно, она делает? Она пихает Чимина в грудь особо не применяя силу, так как тот явно ожидал подобного и не сопротивлялся. Девушка же быстро огибает его и встает как можно дальше. Пак растрепанный и тяжело дышащий следит за девушкой, что смотрит испуганно, пытается проморгаться, скинуть пелену с глаз. – Не надо, – дыхание до сих пор не восстановлено, поэтому ей трудно выговорить связное предложение. – Ты думаешь, что это неправильно? Ты это хотела сказать? – Да, неправильно. Это не происходит так быстро, Чимин. Сначала ты говоришь, что хотел бы заслужить прощение, потом делаешь…такое, – быстро, чуть ли не скороговоркой произносит Мун. – Прости, – начал парень, снова попытавшись надвинуться на девушку. – Не прощу, – отходит назад и вскинув руки в предостерегающем жесте говорит брюнетка. – Для этого нужно время, Пак. Надеюсь, ты не думаешь, что, сказав «прости» несколько раз, ты сможешь на что-то рассчитывать? – Нет, конечно, я так не думаю, – выдохнул тот, замотав голов. – Я буду ждать, сколько нужно. Девушка кивнула, успокоившись. – Чай еще не остыл. Надо допить. И они, действительно, сели пить этот глупый чай, как будто минутой назад не захлебывались в чувствах. Причем не в самых однозначных. Точнее, они и сейчас в них тонут, но уже не так близко друг к другу, на счастье Давон и ее нервной системы.

***

Вечер субботы должен был выдаться не таким шумным. Давон планировала провести его в квартире в обнимку мороженым и парочкой дорам. Но ее планы разрушили вломившиеся на ночь глядя друзья во главе с Ким Наён, которая, между прочим, предупреждала, что они сегодня идут на концерт Тэхена. Поддержать, так сказать. Ведь это первое выступление его группы в таком довольно большом и популярном среди молодежи клубе. Хосок и даже Юнги, который все же предпочтёт тихие посиделки вечером дома с алкоголем (что не скажешь про его парня), тоже старались не пропускать ни одно выступление младшего по мере своих возможностей. Лиён же пошла, как она сама выразилась, просто потому, что стало скучно, а еще чтоб побесить Юнги. Девушке ничего не оставалось, как согласиться. А кто, собственно, ее спрашивал? Всей честной компанией они направились на место встречи сегодняшней ночи. На месте их встречает Сокджин, который, по словам Наён, только-только проснулся, но выглядел, на удивление (ладно, на какое там удивление?), просто потрясающе. А ему шел такой образ. Обычно парень носил более сдержанные вещи, но от этого не менее стильные. Но работа все же ему предоставляла не так много возможностей для смены образов. Хотя учиться у профессора, одетого так, не отказалась бы ни одна уважающая себя студентка. Ведь он приковывал взгляд. На нем черная футболка навыпуск и черная кожанка, голубые джинсы, обтягивающие длинные ноги. Волосы, которые обычно идеально уложены, сейчас в приятном творческом беспорядке. Просто, но со вкусом. Подлецу все к лицу. Но Ким Сокджин все же далеко не подлец. Ким приветствует всех, приобняв каждого, в конце останавливаясь на Наён. Та улыбается ярко, когда тот приобнимает и её и невесомо чмокает в щеку. Так бывает всегда, когда они вместе. Может все-таки идея стать парой была очень даже удачной? Время покажет. А сейчас эта парочка, которая всегда понимала друг друга с полуслова, начали запевать песню, которая только началась. Но ведь они услышали ее даже не зайдя еще в клуб. Поэтому всей вереницей друзей они зашагали вслед уходящим НаДжинам (за это прозвище, что дала им Давон, она могла лишиться головы). Группа Тэхена уже готовилась к выступлению на сцене, пока народ в клубе отжигал, кто как только мог. Но, конечно же, какая клубная жизнь без алкоголя? На поиски его и направилась компания. Конечно, им был уже заказан столик на имя Тэхена. О своих друзьях он всегда заботился. Ведь видеть во время выступления такие родные лица всегда было хорошо и от этого спокойнее. Музыка Тэхена поглотила это место в два счета с самых первых нот. Она была довольно энергичная, поэтому народ не был раздосадован внезапным прерыванием веселья и пьяного кутежа. И также находились те, кто просто стоял близко к сцене. У Ким Тэхена, как и у всей его группы, в столь юном возрасте уже появилась своя группа фанаток, что также стояла у подножья сцены и с благоговением следя за каждым движением губ главного вокалиста. Мысли Давон были все равно не здесь. Она сидела в компании своих друзей, самых лучших людей на этой планете для нее, но чувствовала, как что-то сидит в ней и не находит свободу. Что-то не дает ей расслабиться. Правильнее сказать, кто-то, но это лирика. Кажется, она перепила. Последний коктейль явно был лишним. Остальные ребята разбрелись по клубу. Кто в бар, а кто на танцпол (читайте: Хосок и притасканный им же чуть ли не за шкирку Юнги). – Давон, ты почему такая поникшая? Что-то случилось? – Джин пододвинулся ближе к ней, Наён тоже не сводила с нее лисьего подозрительного взора. Кажется, ее сейчас допросят. Ну уж нет. Надо сворачивать разговор в другую сторону. И срочно. – Как там Чонгук? – вдруг выдала девушка, сама не зная зачем. Но это первое, что пришло в голову. Возможно, это было зря, но…нет, ну а что? Почему ей все лезут в душу? А ей нельзя? Вот, пожалуйста, мы тоже так можем. Вопрос был брошен в сторону Наён, та это сразу поняла. Это плохо. Последствие этого разгребать потом самой Давон. Джин же, на счастливый случай, подумал, что кому такой вопрос можно задать, если не старшему брату того самого Чонгука? – Чонгук-и? Он то в порядке, грызет гранит медицины и познает реалии самостоятельной жизни. Недавно снял квартиру, я попытался предложить ему материальную помощь. Но тот ни в какую. Говорит, что хочет сам, – Сокджин по-доброму усмехается, видимо вспоминает младшего сводного брата. – Но как можно вытянуть съёмную квартиру на зарплату медбрата? Так он еще и учится, – качает головой Ким и смотрит на свою девушку, которая почему-то вся сжалась. – Ты чего, Наён? Тебе плохо? – обеспокоено он пытается приблизиться к ней, но та резко встает: – Джин-и, я пойду на улицу подышать, а то здесь задохнуться можно, – обратилась к парню Ким, и мимолетно кинув уничтожительный взгляд на подругу, направилась к выходу. – Что это с ней? – спросил Ким, обратившись к Давон, которая лишь пожала плечами. Когда Сокджин пошел за своей девушкой, до Давон начало доходить то, что она сделала. Она, не зная подробностей и вообще хоть что-то о этой ситуации с Чонгуком, чуть не подставила подругу. А ведь Сокджин мог понять, что вопрос был задан именно Наён. Поняв ошибку слишком поздно, Мун осознала, что решать какие-либо вопросы сложнее того, какой коктейль ей выпить следующим, она не способна. Поэтому решила не думать сейчас ни о чем. Ни о решениях. Ни об их последствиях. Ни о проблемах, самой важной из которых был Пак Чимин.

***

Наён не знала сколько длилось выступление её брата. Потому что после разговора с Сокджином, который все-таки пошел за ней, у нее не осталось сил ни на что. Нет, они не поругались. И нет, у них все хорошо. Только вот у Ким Наён хорошо не все. Девушка выходит из здания клуба через какое-то время. Друзья все так же покоряли танцпол или стойку бара, заказывая шот за шотом. Давон девушка с того раза не видела. Кажется, прошло не так много времени. А вроде и много. В клубе время течет по своим правилам. Наён злилась какое-то время на подругу, конечно же. Но когда первая пелена эмоций прошла, она начала беспокоиться. Ведь, обойдя весь клуб по периметру, она решила попытать удачу на улице. И тут без результата. – Где же ты, недоразумение мое? – пробормотала себе под нос брюнетка. Она уже собиралась пойти обратно в клуб и подключить к поискам остальных друзей, но ее внимание привлекло что-то лежащее поодаль клуба, близко к дороге, которая прилегала к нему. Девушка быстрым шагом подошла к предмету и распахнула с ужасом глаза, осознав, что узнает его. На асфальте, лежал полуразбитый телефон Давон.