l'appel du vide

Неожиданно пробравшиеся в комнату лучи тёплого, но именно в данный момент раздражающего солнца опустились на закрытые веки, скользя по оголенным плечам, продолжая прогуливаться до самых кончиков пальцев на ногах, заставляя Чимина тут же занырнуть с макушкой под ранее отброшенное в сторону одеяло в поисках укрытия. И почему его девушка никогда не задергивает шторы перед сном? Так можно поспать подольше, понежиться в кровати, наслаждаясь выходным днем. Скорее всего, из-за того, что та часто смотрела страшные фильмы перед сном или ей в очередной раз попалось жуткое видео в ленте ТикТока, поэтому все ночные шорохи казались ей делом рук маньяков или монстров под кроватью. Тихо ругнувшись, Чим вынырнул из душного укрытия одеяла и решил найти его в чужих объятьях. Он кряхтя перевернулся на другой бок, зарывшись носом в шею Давон, пока та пускала слюни на подушку, откинув голову в сторону (это вообще удобно спать на спине?). Видимо почувствовав вмешательство в свое личное пространство, девушка сквозь сон дернулась от прикосновения (точнее от навалившегося на нее могучей кучкой парня) и что-то недовольно пробурчала. Разобрать что было невозможно, но Пак и не собирался этого делать, он лишь вдыхал аромат кожи и ощущал её мягкость, закинув руку поперек груди девушки. Он бы и ногу закинул, если бы был более наглым. Хотя…он, немного поразмыслив, насколько мог в заспанном состоянии, все же обхватил своей ногой хрупкое тельце. И ему совсем не стыдно. Сама она тоже часто таким промышляла. И вот они – счастливая пара коал. – Чимин-а, мне жарко, – послышался над макушкой парня хрипловатой голос девушки. – Слазь с меня. – Ммм, – только и мог произнести он. Парень ведь так удобно устроился. Недовольно пробурчав пару ругательств, девушка попробовала пошевелиться и сдвинуть его с себя, но Пак вцепился так, что ничто не способно было его скинуть с нагретого местечка, даже завывающая Мун. Но и девушка не была робкого десятка, она, видимо все же проснувшись побольше разнеженного ото сна парня, смогла все же скинуть его сонного с себя и забраться сверху, меняя роли. Чимин особо не был удивлен такому повороту сюжета, поэтому смиренно лежал под девушкой, пока та удобно устроилась на его груди. – И тебе доброе утро, – хмыкнув произнес Пак. – Так даже лучше, – он обвил руками ее талию, притягивая ближе. – 1-1, Пак. Теперь я тут спокойно досплю, а ты лежи, – довольно проговорила Давон, положив подбородок на его грудь. – Я думаю, ты уже не хочешь спать, – сладко улыбнулся парень, потянувшись за обязательным утренним поцелуем или хотя бы чмоком. – А ну ка, – она остановила его кончиком пальца, прижавшегося к пухлым просящим губам. – Надо зубы почистить, мы вчера знатно так выпили, от меня разит перегаром, как и от тебя. – Да уж, я чувствую, – шутливо сморщил лицо Пак, логично получая маленьким кулачком по груди. – Ты тоже не пахнешь утренней свежестью, дорогой, – Давон демонстративно принюхалась. – А я все равно сейчас поцелую, – честно предупредил ее парень. И через пару секунд уже прижимался к пухлым губам в ленивом поцелуе, довольно мыча. Мун и не сопротивлялась, целуя каждую губу по отдельности, прямо как любил Чимин. Он знал, что его губы вызывают восторг не только у нее, но и у других людей. Давон всегда твердила: «Нет ничего опаснее парней, которые знают о своей привлекательности». Да, Пак знал ней и иногда позволял себе самолюбование и порой самообожание, но факт оставался фактом: эта привлекательность принадлежала только Давон и была только для одной лишь Давон. Больше ни для кого. И это было абсолютно обоюдно. – Все же надо было зубы почистить, – оторвавшись от таких же, как ее, припухших от вчерашних и сегодняшних ласк губ парня, улыбнусь девушка. Парень, подняв руку и заправив спутавшиеся ото сна волосы Мун за ухо, довольно улыбнулся самой очаровательной улыбкой, на которую был способен. – А ты в курсе, – начал он, проводя большим пальцем по скуле разнеженной Давон, – что сегодня, – надавливает на нижнюю губу, оттягивая ее вниз, вызывая чуть ли не мурчание у той, – учебная суббота, – Пак видит, как до Мун потихоньку доходит осознание, – и у тебя пара через...– кивнув на настенные часы, – тридцать минут, а? Он с ехидным видом наблюдает, как резко распахиваются глаза Давон. Девушка тут же устремляет их на циферблат. – Пиздец, – резко подскакивает в объятьях, а Паку лишь и остается начать заливаться задорным смехом, видя, как девушка впопыхах, спотыкаясь обо все на свете, бегает по комнате, ища свои вещи. – Пак, ты, – Мун натягивает одну штанину джинсов, смешно подпрыгивая на месте, – знал ведь с самого начала, с самого пробуждения, что я опаздываю. Ну ты и придурок. Чимин не может перестать улыбаться, наблюдая, как она полуголая начинает натягивать на себя все, что видит. А именно – явно большой для нее его свитшот. – Я дал тебе время побыть в приятном неведении. Я же о тебе беспокоюсь, о твоем эмоциональном состоянии, – ответил он, приподнявшись на локтях. Девушка вдруг замерла. Она стояла спиной к Паку, поэтому он не мог видеть выражение ее лица. Его сердце устремилось прямиком вниз, когда он услышал такое необычное для нее холодное: – Да? Так же беспокоился, когда решил оставить меня? Атмосфера в маленькой комнате стала вдруг на несколько десятков градусов холоднее. Пак даже сжался весь, кожа стала гусиной, и он невольно поежился. – Что? – парень не мог понять сути изречения, ведь все было так хорошо и тепло до этого момента. – Что? – девушка обернулась, выражение ее лица передавало крайнюю степень разочарования и обвинения. Она больше, казалось, никуда не спешила. – Это я тебя хочу спросить. Что могло тебя сподвигнуть на то, чтобы так со мной поступить? Ты же любишь меня, – она медленно надвигалась в его сторону. – Ты так часто это говорил, что я не могла не поверить. И что в итоге? – девушка подошла с его стороны кровати и мягко присела перед ним. – Ты бросил меня и даже одного чертового объяснения не дал, – она резко подняла свою руку и заправила выбившуюся прядь ему за ухо так же, как он до этого. Чимин не мог не то что ответить, даже двинуться для него в этот момент стало непосильно. Он лишь смотрел в глаза, медленно наполняющиеся каким-то грустным разочарованием. – Ответь же, – громкий крик пронзил воздух комнаты, некогда прибывающую в атмосфере приятного весеннего солнечного утра. Уши начало закладывать, картинка перед глазами стала изменяться в сию же секунду, все словно поплыло. Черты его девушки размыло. Парень зажмурился, чувствуя, что в голове начинает пульсировать. Ее словно располовинило, в ней звучали лишь обвиняющие и режущие нервы и совесть слова. В следующую же секунду он ощутил, что он лежит на кровати снова. Его тело было в холодном поту, кончики пальцев немного холодил воздух комнаты намного большей, чем предыдущая. Занавески раздернуты как и прежде, солнце с улицы все так же било по глазным яблокам, заставляя жмуриться. Только… …девушки рядом не было. И это было реальностью. Чимин прожигал взглядом пустую подушку рядом с ним. «Не могла же она сбежать от меня. Из собственной же квартиры». Он откинулся на спине, устремив взгляд в потолок, чувствуя себя девушкой, брошенной на утро ночным кавалером. Может быть она на кухне или отошла в душ? Решив, что какие-либо поспешные выводы делать не стоит, он поднялся с постели, надеясь сейчас выйти из комнаты и почувствовать запах с кухни, звук шкварчания сковородки или открытого душа. Тогда бы это так напомнило ему о самом лучшем времени в его жизни. О самом лучшем человеке в его жизни. Но он не услышал абсолютно ничего. Оглядевшись парень лишь замечает припечатанный смешным магнитом с каким-то мультяшным персонажем розовый стикер на двери. Давон часто так делала, когда они были вместе. Девушка часто отличалась забывчивостью, потому клеила для себя стикеры, которые были просто по всей их маленькой квартире. Там было что-то наподобие: «Не забудь, что завтра зачет по анатомии», подбадривающие слова и милые рожицы, чтобы скрасить настроение. Она и Чимину такие писала: «Чим, если еще раз бросишь обувь посреди коридора – закопаю». Не совсем подбадривающе, но все равно действенно. Отогнав приятные воспоминания, он прочитал записку: «Забыла, что у меня субботнее занятие. Решила тебя не будить. Ключи на столе рядом с дверью» – сухо и по делу. Немного успокоив свою внутреннюю истеричку, Пак взял оставленный ключ и пошел искать свои вещи. Уже обуваясь, он услышал знакомый пиликающий звук оповещения своего мобильного. «6 июля» – Д» – высветилось на экране, что вызвало лишь тяжелый вздох. В груди нещадно кольнуло. Он помнил об этом вчера, но в связи с событиями прошедшего дня и ночи, все вылетело из головы напрочь. А это значит его место назначения прямо сейчас предопределено. Каждый год в этот день он отключал телефон на несколько часов, заезжал в ближайший магазин, где есть алкоголь и ехал к месту назначения. Он иногда проводил там целый день, особенно когда ему по-настоящему хреново. А хреново ему было в последние шесть лет. Учась в академии, он так же всеми силами выбивал себе выходной на этот день, ему шли навстречу или он что-нибудь придумывал, и его отпускали. – Привет, Джи, – Пак подходит к довольно опрятному ограждению из темно-зеленого невысокого заборчика. Погода сегодня не могла не радовать. Солнечный свет освещал стоящие в несколько рядов далеко не однотипные каменные изваяния. У кого больше, у кого меньше, что ни в коем случае не отражало масштабы скорби людей, которые их воздвигли. Они лишь отражали размеры их кошелька. Намного больше говорила степень заросшести травой и сорняками. – Я как всегда с твоим любимым, – он помахал в воздухе сцепкой дешевого алкоголя. Джисон любил это недорогое, купленное обычно на заправках, пиво. В те времена они не были при деньгах, так что им хватало только на такое дешевое, но чертовски расслабляющее поило. Не обращая внимание на то, что был в недавно стиранных джинсах, он присел рядом с надгробием его друга и прислонился к забору. Он откупорил первую банку и сделал первый глоток терпко-горькой жидкости. – Все не пойму, почему нам это нравилось, – он поморщился, но все же делая второй живительный, спасательный и такой сейчас необходимый. – Отвратительно. Надеюсь, ты там пьешь что-то получше. Со дня смерти Хана, он завязал с кутежами и выпивал максимально редко по понятной причине. Все приятные вечера в компании самых близких остались далеко в прошлом. Наверно это даже полезно для здоровья. Правда курить он стал неимоверно много. – Если ты не в раю, если он вообще существует, то я приду за тобой и дам под дых, предупреждаю просто, – он ухмыльнулся, глядя на высеченное имя его лучшего друга. Он сидел в молчании несколько минут, слушая трель тишины и изредка кричащих воронов. – Ну если ты не намерен отвечать мне и рассказывать, как у тебя дела, я начну, – он глубоко выдохнул прежде чем продолжить: – Я снова встретил Давон, представляешь? В ответ ожидаемая тишина. Скорее всего, его друг в это время где-то сверху участливо ухмыльнулся. У них с Давон были особые отношения. Паку казалось, они даже имели свои темы для бесед, не касающиеся самого Чимина. То время, что они жили вместе с Мун, Джисон бывало приходил к ним не только для того, чтобы зависнуть, провести время с лучшим другом, но и засесть с его девушкой на кухне и болтать о своем. Он часто просил у Давон совета, она же в свою очередь никогда ему не отказывала. Пак был очень счастлив, что два самых близких человека в его жизни так хорошо ладили. – Я знаю, что ты скажешь. Что я идиот, который похерил самое дорогое, но лучше поздно чем никогда, да ведь? – всматриваясь в радующее сегодня светло-голубое небо, поджал губы. – Я бы хотел, чтобы ты был здесь и поддержал меня. Хотя если бы ты был здесь, скорее всего, ничего не надо было исправлять. Но не факт, я ведь мастер все разрушать. Но ты бы мне не позволил, знаю, – парень выдавил из себя полуулыбку. – Но тебя нет, и я в растерянности. Алкоголь начал ударять в голову с непривычки, и Пак уже открывает вторую банку. – Кто же знал, что будет именно так? – хмыкает Чимин. – Я так виноват, что такое допустил. Но, – пауза, – сделанного не вернуть. Я так винил себя за то, что никто не смог бы предвидеть. Назови мне хоть одного человека, который не ошибался? Таких нет. Я вот просто победитель в этом. Потому что однажды так сильно облажался, что все испортил и позволил себе пустить под откос все то, что у меня было на долбанных шесть лет, – Чимин позволил вырваться нервному смешку. – Люди говорят, что время лечит. Говорят, главное, что жизнь продолжается, что нужно просто верить в лучшее, что покинувшим нас близким было бы лучше, чтобы мы были счастливы и бла бла бла. И я думал все: как это так? Неужели какая-то там вера поможет? Люди ставят свечки за усопших, молятся за покинувших их, но, – парень хмыкнул, – я верил лишь в то, что это все такая брехня. Я думал: и насколько им становиться легче? На минуту, на день? Думал, что какая к черту разница? Ведь в конце концов, когда ты кого-то теряешь, ни свеча, ни молитва не изменит того, что единственное, что у тебя остается это пустота в жизни, где когда-то был тот, кого ты любил. Пак знал, что если загробная жизнь все же существовала, то Хан сейчас внимательно его слушает, впитывает каждое слово. Он хотел, чтобы это было так, и он верил. Возможно, что друг дал бы ему затрещину, несмотря на то, что Пак его хён, и сдобрил бы все это мудрым советом, напутствием, которое дало бы ему пищу для размышлений и, возможно, подтолкнуло к решительным действиям. Но Джисона здесь нет. И никогда больше не будет. – Сколько я нас помню, мы всегда искали дом. Всю нашу жизнь, с самого того момента, когда встретились. Мы были вместе и вместе преодолевали все. И на самом деле, нам не нужно было это все, когда мы были друг у друга. И когда тебя не стало, я потерял стимул, потерял этот дом, Джи. И я не захотел искать новый. Но, я думаю, что сейчас в состоянии снова его построить. Даже без тебя рядом, – Чимин смотрел на застывшие во времени даты на надгробии. – Мне нужно лишь твое благословление.

***

За 2 часа до этого – Приятно видеть тебя не в отключке, – рыжеволосый парень довольно хмыкнул. – Симпатично. – Ты кто такой? – в глубине души девушка знала кто этот человек. – Мало важно кто, важнее, что я хочу от тебя, Давон, – его голос был до ужаса знаком. Но где-то в подсознании. От него хотелось убежать так сильно, что попытку это сделать брюнетка все же предприняла, дернувшись по направлению дома. – А вот этого не надо. Не советую, – парень не прикасался к ней, но его тяжелый взгляд остановил ее. – Дернешься еще раз – будет очень плохо. Думаю, не стоит объяснять почему, правда? – Ты и правда думаешь, что можешь меня сейчас просто позвать и я пойду за тобой? – собрав в себе весь артистизм, который только могла найти, спросила Мун, хотя внутри все что можно вопило в страхе. – Тут каждый день дежурят полицейские, так что… Воздух сотряс издевательски громкий смешок парня: – Оо, не беспокойся, об этом я уже позаботился. Оглянись, – мотнул головой куда-то в сторону рыжий, – видишь кого-нибудь? Я вот нет, – по мере приближения голос его стихал до опасно шипящего, – ни души кругом. Мы одни, совершенно. Девушка в страхе будто оцепенела, теперь уже никакая выдержка и умение держать лицо не помогут. Ей никто не поможет. Только если… – А вот это тоже лишнее, – заметив, что Давон только открыла рот для крика. – Иначе я сделаю так, что твой ручной детектив даже спуститься на этаж ниже не успеет. А это уже ударило под дых. Откуда он знает про Пака? Неужели они были настолько в не безопасности все это время? Девушка затихла, так и не издав крика помощи. – Вот так, какая умница. А теперь, – он повел рукой к стоявшему неподалеку черному автомобилю, – дамы вперед.

***

Как часто показывает практика, каждый человек по-своему реагирует на стрессовые ситуации. Кто-то впадает в ступор, кто-то же теряет голову и в порыве адреналинового выброса делает такое, на что раньше не смог бы пойти. Давон же, пытаясь мыслить рационально, построила вокруг своих чувств убежище, чтобы не мешали, закутываясь в беззвучную пустоту как в пуховое одеяло. Она могла в нем завернуться и отгородиться ото всего мира, сохранив трезвый ум и не поддаться разворачивающимся вокруг нее обстоятельствам. Девушка с, казалось бы, напускным спокойствием смотрела на неспешно движущийся горизонт из окна машины, изредка бросая взгляды на водителя. Со стороны могло казаться, что это обычная поездка с другом, ничего не могло выдать того, что здесь как бы происходит похищение. – Почему мы едем так медленно? – решилась спросить девушка, уставшая от напряженной (похоже только для нее) обстановки. – А мы разве куда-то спешим? Не думал, что жертва хочет так быстро оказаться плененной, – выдал парень рядом, насмешливо хмыкнув. Мун на это лишь закатила глаза. – К тому же, – продолжил тот, – я более чем уверен, что за нами нет хвоста. Твой ненаглядный все еще у тебя дома, ну а насчет остальных твоих заступников…– он еле заметно помедлил. – Будь уверена, я обо всем позаботился. Стараясь не обращать внимания на слова и нарастающее чувство беспокойства за близких, что скреблось об грудную клетку с каждой секундой все больше, она продолжила задавать вопросы. Нужно было хоть как-то разобраться с ситуацией, в которую она угодила. Она была уверена, что этот рыжий парень знает больше, чем рассказывает (на самом деле, он ничего и не рассказывает, но ехать в напряженной тишине то еще удовольствие). – Зачем я вообще сдалась Джунки? Я думаю, что ты в курсе событий, – не унималась девушка. – Я? – указывает пальцем на себя рыжий, удивленно изгибая брови, словно он тут вообще ни причем, а едут они на отдых с пикничком. – Я лишь исполнитель, милая. А насчет причины – кто знает вообще, что в голове у этих богатеньких подростков с комплексом неполноценности? – лицо парня резко становиться непроницаемым. – Может быть ты узнаешь? Вроде бы это твоя специальность. Давон ничего не остается кроме как тяжело вздохнуть. Продолжать этот разговор бессмысленно, ведь она наткнётся лишь на неприкрытые издевки и сарказм. Приходиться смириться на определённый момент и ждать, пока ее везут навстречу с неизвестным.

***

В воскресный полдень в местном участке полиции непривычно громко из-за внезапно возникшего спора сотрудников. Чимин сидел на своем рабочем месте, воздвигнув голову к потолку и прикрыв глаза. До него доносились голоса его коллег, спорящих, на самом деле, о ерунде по типу «может после смены по свининке с соджу?», но половину он пропускал мимо ушей, находясь в своих думах. С пятничной ночи он не виделся с Давон. Ему пришло лишь короткое сообщение от нее, гласящие: «Мне нужно подумать, дай мне время». И он даст. Он готов дать ей столько времени, сколько она попросит, все, что она попросит. Лишь бы иметь хоть мизерный шанс. Но шанс на что? На отношения? На дружбу? На самом деле, он готов был быть просто поблизости, если не рядом с ней. – Детектив Пак, домой не собираешься? Чего это вся команда тут допоздна зависла? – слышит Чимин словно через вакуум голос Джунёна. – Детектив? Парень уже собирает ответить, как в помещение заходит Джун. Как всегда собранный и спокойный: – Ребята, не видели последние новости? Включите. Полицейский участок оглашает методичный и стройный голос ведущего, раздающийся из небольшого плазменного экрана: «Парень пропавшей девушки, арестованный два дня назад, выпущен на свободу. Полиция задержала его по подозрению в убийстве. Но установить жива девушка или мертва не удалось. По заявлению полиции, веских доказательств для получения ордера на арест нет. Его вызовут после дополнительного расследования». Далее показывают кадры, где достаточно презентабельно выглядящего (для того, кто провел в камере несколько часов или даже дней) молодого человека выводят из полицейского участка пара сотрудников. Лицо его выражает неподдельную усталость и обреченность. По нему нельзя было сказать, виновен он или нет. Да по кому вообще можно? Дальше начали что-то еще крутить, но экран вдруг погас. Чимин кладет пульт от телевизора на свой рабочий стол: – Думаю, хватит. Мы поняли. В участке повисает тишина. За последнюю неделю Чимин готов был подать в отставку, потому что ворох случившегося сбивал с толку не только его, но и самого Намджуна. Девушки, которых нашли, не помнили ничего. Словно и не было их похищения, месяцев расследования и нервотрепки со стороны прессы и начальства. Но начали пропадать новые. Причем Пак был абсолютно уверен, что это либо подражатели, либо те, кто решил, что недавние похищения и находка предположительного виновника (Чимин же ясно понимал, что явно не предположительного) прекрасная возможность, чтобы совершать преступления и остаться без подозрений. Запутать полицию еще больше. – Даа, жаль убитую, – голос одного из младших офицеров прорезает тишину. – Мы даже не знаем жива она или мертва, – говорит кто-то другой. – Инспектор Чо, о чем вы? Кровь пропавшей девушки нашли в ванной. Тот мелкий пацан видимо решил перейти с похищений на настоящие убийства. И остался безнаказанным, вот же…– но Джунён не успевает договорить: – Только из-за крови нельзя сделать вывод, что она мертва. Крови там было немного, – решает все-таки прервать этот бессмысленный спор Чимин. – А я вот до сих пор думаю, что этот парень убил ее. А мелкий Ли ни при чём. Нашли кровь. Плюс он пытался скрыть их отношения из-за того, что тот сын богатеев, а она нет. И у него есть мотив. Поэтому неправильно, что полиция его отпустила, – вмешался еще один офицер. – Его арест что-то изменит? Разве в Корее можно обвинить в убийстве при отсутствии тела? – Пак поднял взгляд на друга и начальника, что все это время находится в роли наблюдателя. Намджун тоже не сводил с него сосредоточенного взгляда: – Нет. Даже если запросят ордер, то получат отказ. Знаете же любимую отговорку судий – нельзя исключать все разумные сомнения? – Что это за бред, что нельзя арестовать преступника? Особенно убийцу. И мальчишка этот…как его? Ли Джунки? Почему бы его не помурыжить еще, допросить, если уж арестовать нельзя, авось признается? – А ты иди попробуй. Только придется пройти через столп охраны и связи его папаши, – уже начал раздражаться Пак, но уловив укоризненный кивок Джуна, подуспокоился. – Что нам делать, когда таков закон? Согласен, капитан? Вопрос вроде риторический, но ответить хочется. По Киму сложно было понять раздражен он чем-то или нет. Хладнокровие? Нет. Скорее, терпеливость. – Значит снова будет висяк, если тело не найдут? – спросил кто-то. Чимин разражено цокнул, закатывая глаза: – А ну ка, все кто не дежурят сегодня, по домам. А то развели тут полемику. Все сотрудники уже привыкли, что детектив Пак в принципе не в ладах в последние время с терпением и, уж тем более, с рабочей этикой. Поэтому его приказной тон никого не удивил и не привел в недоумение. Брюнет встает со своего места, собираясь закинуться парочкой стаканов совершенного не вкусного, но такого необходимого сейчас кофе, но слышит знакомый голос. – Мне нужен детектив Пак. Срочно! – Ким Наён собственной персоной стоит около входной двери в участок. Вид у той запыхавшийся. Она явно спешила, что внушает определённое беспокойство. Просто так поговорить она точно к нему бы не пришла. – Наён? Что… – Когда ты видел Давон последний раз? – выплевывает резко девушка, перебив его. Парень замирает. Нет. Только не снова. – Больше суток назад. Она написала мне вчера, что ей нужно время подумать о…– осечка. – О чем? Пак открыл было рот для ответа, но тут же закрыл, поняв, что это совершенно не важно сейчас: – Объясни нормально уже, что случилось? – Черт тебя побери, Пак. Вы должны были обеспечить ей безопасность, – выкрикивает всегда державшая себя в руках девушка. – Всего один человек, одна девушка! Что в итоге? Её снова похитили, я в этом уверена. Где твои хваленные сотрудники, а? Слов не осталось. Только тишина и мысли, бегущие впереди Пака. Отдаленные голоса сотрудников полиции, громко обсуждающих, что они будут заказывать в забегаловке и совершенно не обращающих внимания на возмущенную Ким, стали сдавливать воздух вокруг парня. – Я нашла это во дворе, это её, – вновь начала девушка и со звоном всунула что-то в потерявшие способность функционировать руки детектива. Это оказалась обычная связка ключей с парочкой незатейливых брелоков. – Дома никого. Не знаю сколько времени, но её там нет, понимаешь, Чимин? И на звонки не отвечает целый день. – Наён? Другие тоже уверены, что не видели ее эти два дня? – звучит вопрос, но не от Пака, а от стоявшего все это время рядом Джуна. Тот, как только увидел девушку, тут же понял, что тут что-то не так. – Уверена. Ни Лиён, ни Юнги с Хосоком, ни Тэ ее не видели точно, – голос Ким стал на тон тише и спокойнее, как только она заметила капитана. Этот человек на многих действовал успокаивающе. Очень важное качество для сотрудника полиции, хотелось бы заметить. – И на работу она не выходит. Она никогда не пропускает. Никогда. Капитан Ким, сделайте хотя бы вы что-нибудь! Раз его подчиненные не справляются. Их просто не было на месте, – она с укором посмотрела на застывшего Чимина. – Я пришла и застала пустую машину, а они оказываются ходили за кофе через дорогу. Это так ты держишь все под контролем, м? Брюнет же все это время пытался вернуть мыслям складность. Но, когда дело касается дорого тебе человека, все профессиональные качества, такие как собранность, способность здраво мыслить к критических ситуациях не помогает. – Наён, давай успокоимся. Мы найдем ее. Тем более, мы знаем, кто, скорее всего, замешан в этом, – первым собрался Джун, как этого и следовало ожидать. – Я соберу поисковую группу, – он положил руку на плечо друга, заметив, что тот не сказал ни слова с момента прихода Наён и ободряюще посмотрел на того. – Да, хорошо, – вздохнула Ким, попутно взглянув на Чимина, что был в ступоре все это время. Когда Джун ушел, они какое-то время стояли в тишине. Потом девушка решилась, её голос звучал мягче: – Я знаю, что ты её любишь. Я понимаю, но сейчас мы должны думать только о том, что с ней все в порядке и верить в это. И приложить все усилия. Я в тебя верю, что бы там не происходило и как бы я к тебе не относилась, я знаю, что ты…сделаешь все, чтобы исправить это. Чимин кивнул, чувствуя, что постепенно возвращается в реальность.

***

Девушка гипнотизировала потолок, лежа на довольно большой кровати. Комната, которая находилась в доме (или квартире?), в который ее привезли, попутно завязав глаза, была оформлена в современном стиле с минимальным количеством аксессуаров и мебели. Все было выполнено так, словно она приехала сюда погостить у друга, а не так, как будто ее похитили и держали как заложницу. Но бежево-коричневые стены давили. Обмануть создание? Как бы не так. Ее не избивали, ее не трогали, только провели за руку в эту названную клетку, развязали глаза и оставили здесь, заперев дверь на ключ. Оставили ждать чего-то. Или кого-то. Время, проведенное в этой комнате, превращалось в одну сплошную противную клейкую массу. Но паника постепенно отступила. Сколько уже она здесь? Казалось, несколько часов. За это время она смогла взять себя в руки и начать мыслить рационально. Она понимала, что ее, скорее всего, уже начали искать. Она в это верила. Её друзья и Чимин уже обо всем знают, она уверена. Наён всех подняла бы на уши, тут беспокоиться не стоит, учитывая то, что она уже пропадала без вести. Это заставило ее воспрять духом и дало хоть какую-то долю уверенности в том, что все будет хорошо и еще не все потеряно. Вопросов в голове становится все больше с каждой минутой, но, как понимала Мун, никто не сможет ей ответить на них кроме её похитителя. Поэтому оставалось только ждать. И она ждала. Понадобился еще где-то час, чтобы в двери раздался щелчок отрывающегося замка, и в комнату зашел подросток. Она его узнала сразу. Девушка резко подскочила в кровати так, что закружилась голова. Она не стала забиваться в угол, кричать от страха неизвестности. Так могло произойти несколько часов назад, когда ее только приволокли сюда, но не сейчас. У нее было время, чтобы подумать и выстроить необходимый план действий. Точнее, план поведения. – Привет, нуна, – нерешительно вымолвил Джунки. Он подходит медленно, словно к хищному животному, способному на тебя в любое время напасть и укусить, и становится в метре от кровати. Потом, пару секунд раздумывая перед этим, садится на краешек. Соблюдает границу? Казалось бы, зачем? Ведь они, собственно, были нарушены, когда по его приказу девушку похитили, разрушая тем самым эти границы в пух и прах. – Как ты себя чувствуешь? За время проведенное здесь, Мун вспомнила одну из лекций её профессора в университете. Она никогда бы не подумала, что знания, полученные на ней, ей придется применять на практике самой, когда именно она окажется в такой ситуации. Тогда та впервые узнала подробно о том, что такое Стокгольмский синдром. – Стокгольмский синдром – если проще, это не психическая болезнь, это защитный механизм. В конце семидесятых годов, – вещал профессор, – в одном шведском банке произошел захват заложников. Грабители взяли в заложники работников банка, трех женщин и держали их в одном из помещений для хранения сбережений. Постепенно заложницы прониклись сочувствием и симпатией к преступникам, что после того как тех освободили, а грабителей арестовали, они даже сопротивлялись попыткам освобождения и позже отказались свидетельствовать против них на суде. С тех пор этот случай в психологии укрепился синдромом. Он свидетельствует о том, насколько же слаба психика человека, и как она одновременно изворотлива в тяжелых ситуациях. Она вырабатывает защитный механизм, позволяющий сохранить себе жизнь. Вырабатывается зависимость от людей, имеющих в данных промежуток времени над тобой власть. Проще сказать, зависимость ведет к привязанности, а привязанность к любви. Девушке не хотелось бы, чтобы это произошло и с ней. Страх на многое может побудить. Он питается тобой, пожирает тебя изнутри, заставляя быстрее думать и подстраиваться под обстоятельства. Вот и Давон решила подстроиться. Другого выхода у нее просто нет. Выживание. Выживание ради сохранения жизни – смысл был таков. С другой стороны, девушка не знала, что было на уме у подростка. Какова же было его конечная цель? – Что я здесь делаю, Джунки? Что ты хочешь? – она придала максимальное спокойствие своему голосу, как будто находилась на приеме, а перед ней очередной пациент. Нужно сохранять адекватность мышления и проявить сдержанность. Парень смотрел прямо на нее. Его взгляд выражал крайнюю степень обеспокоенности, что странно: – Я хочу, чтобы мы стали семьей. Как раньше. Я очень этого хочу. Брюнетка все еще ничего не понимала. «Как раньше»? – Что это значит? – Ты не помнишь? – глаза парня расширились в искреннем удивлении. – Почему ты не помнишь, нуна? Ты мне помогла тогда, я хочу, чтобы ты мне помогала всегда и…мы были вместе. Я так устал от того, что никто не может понять меня. Кроме тебя. – Что я должна понять? И что я должна помнить? – Мун старалась сохранять вкрадчивый и уверенный тон. – Тогда в том месте семь лет назад ты была такой доброй и помогла мне, ты разве не помнишь того напуганного девятилетнего мальчика? А я тебя помнил с того момента и с момента, когда Соён… – он сглотнул, –…ушла. – Соён? Кто...? – осеклась. Воспоминания редкими урывками возвращались к ней. Она бы и не вспомнила о них, если бы не эта ситуация. Flashback В воздухе царил настоящий хаос из запахов. Запах соджу и пива, смешанных с потом и, конечно же, травки. Ничего приятного. Кому вообще может быть приятно находиться здесь? Точно не Давон. Но она то здесь не по собственному желанию. Она знала, что Чимин поехал сюда за другом в очередной раз. Тот сказал, чтобы она ни в коем случае не ходила туда за ним. Но кого же она слушает? Тут находился их общий друг, к тому же, она переживала, что ее парень может наделать глупостей. Что она могла сделать? Конечно же, ничего. Но брюнетка просто не могла оставаться дома. Она могла бы поехать к Наён и искать поддержки у нее, но та была на очередном дежурстве. Девушка часто ходила на них по собственному желанию даже во времена студенчества, что было в редкость. Она беспрепятственно зашла в квартиру, дверь которой, к её удивлению, была открыта (даже учитывая, что здесь происходило!). Её сразу же окутал полумрак. Глаза постепенно привыкали к темноте, и она стала различать вещи, нагроможденные в маленьком коридоре, скиданные, как будто в спешке, куртки и обувь. Она медленно, затаившись, подкралась к двери, за которой раздавались крики. В одном из них она узнала голос Пака, другой, более тихий, звучал словно из-под воды. Зайдя в комнату, она была не особо удивлена обстановке. Комната была очень мала и загромождена просто огромным количеством хлама. Повсюду валялись обертки от снеков, бутылки всевозможного алкоголя и, как вишенка на торте, уставленный бонгами и более мелкими стеклянными трубками, заваленный упаковками от одноразовых шприцов, журнальный столик у дивана. Не трудно было догадаться, что использовались они явно не один раз и не одним человеком. Несколько людей, незнакомых ей, кто-то развалился на стареньком диване, кто-то облокотился на него, другие были вообще, кажется, в отключке. Было в них только одно общее: они были все как один – обезображенные своим образом жизни наркоманы. Среди них выделялись двое молодых людей, которые разряжали общую обстановку разразившимся спором. – …сколько еще раз я должен тебя вытаскивать из этого дерьма, Джи? – кричал Пак, разъяренно и одновременно со вселенским разочарованием пронизывая взглядом Хана, который, кажется, и не слушал его вовсе. Он развалился на полу, откинув голову на бедро какой-то девушки, сидящей на диване. Та, так же, как и Джисон, держала в руках самокрутку, прибывая в неком подобии эйфории. Она, как и все здесь, не обращала на крики Пака никакого внимания, изредка извергая смешки и смотря куда-то в стену. На лице Хана, как ни странно, не было ни капли раскаяния, на нем отражалась лишь легкая полуулыбка-полуухмылка: – Я никогда не просил тебя об этом. – Так значит? Мне объяснить, чем это может закончится? Давай объясню, – он сделал резкий выпад в сторону парня, но замер, услышав тихое: – Чимин, – Мун решительно приближалась к парням и, словив шокированный взгляд Пака и заторможенный Хана, продолжила: – Он сейчас ничего не способен понять, это бесполезно. – Ты что здесь делаешь? – резко выплюнул парень. – Я же сказал, сидеть дома. Проигнорировав выпад рыжего, она сложила руки на груди в защищающемся жесте: – Будто бы я тебя когда-нибудь слушала. Давай заберем его отсюда и уйдем. Утром разберемся. После пары секунд напряженного молчания Пак кивнул и принялся загромождать уже не сопротивляющегося друга на плечо, как вдруг со стороны дверного проема раздалось тонкое: – Соён-нуна? Оба оглянулись, завидев сжавшегося у самой двери мальчика лет восьми-девяти. Напуганный взгляд выражал крайнюю степень шока. Завидев вновь прибывших взрослых, он осекся и с немым вопросом посмотрел на ту самую девушку, сидевшую на диване. Та, так же как и все время, не обращала на малыша никакого внимания и даже взглядом не повела. Он что находился в квартире все это время? Первой очнулась Мун, медленно, чтобы не напугать мальчишку, подошла к нему, и слегка склонилась: – Малыш, эта девушка – твоя сестра? – она старалась говорить тише, чтобы не напугать ненароком. – Где твои родители? Мальчик, до этого продолжавший смотреть на девушку, с опаской взглянул на Мун и медленно кивнул. – Папа на работе. Соён-нуна заболела? Давон тяжело вздохнула, прикрыв глаза, подбирая слова и не зная, как объяснить всю эту ситуацию напуганному ребенку. – Да. Ей нездоровится. Но ты не переживай. Мы здесь чтобы отвезти вас всех домой. Сейчас мы с моим другом вам поможем. А ты не переживай, хорошо? С нуной все будет в порядке, – мальчик нерешительно еще раз кивнул. – Тогда иди одевайся и жди в коридоре, ладно? – она ободряюще улыбнулась. После того, как ребенок скрылся за дверным проемом, девушка медленно развернулась к Чимину, который все еще держал на плече друга. Не сказав ни слова, молодые люди посмотрели на блондинку, которая все также не подавала признаков сознательного, вперившись глазами в полоток. Настала минутная тишина, во время которой они обдумывали то, как же им поступить. – Для начала отведи малыша в машину. Я разберусь здесь, – четко сказал Пак. Девушка кивнула и направилась в коридор, где ее уже ждал одевшийся в легкую курточку ребенок. – Пойдем подождем внизу, хорошо? – она протянула ему руку. Мальчик, поколебавшись несколько секунд, вложил свою. Пока они ехали на лифте вниз, девушка спросила его имя. – Джунки. А тебя как зовут, нуна? – уже более доверительно посмотрел на нее ребенок. – Я Давон, – брюнетка ярко улыбнулась ему, вызывая еще более широкую ответную улыбку у ребенка. – Ты скажешь мне, где вы живете? Джунки часто закивал: – А ты останешься с нами? Я бы… – он стеснительно замялся, –...хотел, чтобы ты осталась, Давон-нуна… …и мы стали семьей.