l'appel du vide

Давон четко не помнила этого мальчика. Он не всплывал в ее мыслях с тех самых пор, как исчез из ее жизни так же внезапно, как и появился. После того как она вместе с Чимином забрала его и сестру из того места, они отвезли их домой. Точнее к порогу дома. Молодые люди были крайне удивлены, когда мальчик четко назвал район, где находился дом. На порог их так и не пустили. Брата и сестру забрали какие то мужчины у ворот довольно громоздкого особняка (судя по всему кто-то из охраны), бросили пару благодарностей и закрыли перед носом дверь. Девушка только и могла заметить испуганный взгляд больших карих глаз Джунки. Что-то происходило в этом доме, это очевидно. Но что именно – так и не пришлось узнать. Девушка также помнила, как на следующий день Джисон, которого они вместе с Паком заботливо уложили на диване у них дома, встал только под вечер. Хан, так и не сказав ни слова, прошел мимо замеревшей в коридоре пары и вышел вон из квартиры. Чимин смотрел в пол в это время, а брюнетка на образовавшуюся пустоту от хлопнувшей входной двери. Мун знала, как много хотел сказать другу Пак, но почему-то тот предпочел оставить все как есть. Возможно переждать, а возможно он просто устал. Устал спасать. Устал быть тем, кого не слушают. К кому не прислушиваются. Устал говорить в пустоту и попусту. Парни не общались с того дня почти месяц. После же случился неприятный разговор. Мун это поняла по пришедшему однажды домой Паку, вид которого говорил, что тот подрался. Она не спрашивала ни о чем, просто молча обработала ссадины. Так же Давон помнила, что это было за несколько дней до. До того самого дня, когда их общего друга не стало. Девушка долго думала, что будет если навестить мальчика, но так и не решилась это сделать. Наверно это не ее дело. Но судьба распорядилась так, что она встретила его еще раз. Это было совсем недалеко от ее дома, что странно, исходя из того, в каком районе проживали брат и сестра. Соён на правах старшей держала явно сопротивляющегося мальчика за руку и чуть ли не с силой тащила его куда-то. Давон тогда остановилась и спросила у той куда они направляются. Девушка, что было не удивительно, не узнала ее. В отличии от Джунки, что радостно вскрикнул и подбежал к брюнетке, встав за спиной, требуя защиты. Соён на первый взгляд не казалась человеком, который страдает от наркозависимости. Она была ухожена, одежда была чистой и опрятной. С виду – молодая студентка какого-нибудь колледжа тире первая красавица потока. Только смотря на нее пристальнее, можно было заметить давно погасший взгляд человека, нашедшего свое «спасение» в паре-тройке внутривенных инъекций. Тогда блондинка лишь махнула рукой и оставила своего брата на улице в попечение незнакомого для нее человека. Давон хотела было уже броситься за ней, но та убежала так быстро, что только пятки сверкали. Перед этим брюнетка успела заметить облегчение в глазах блондинки, как-будто та была рада избавиться от ненужного груза в лице маленького братика. Мун точно не помнила адреса, где находится их дом, но хотела отвезти его туда. Там мальчик хотя бы будет в относительной безопасности (надолго ли?). Но тогда Джунки вцепился в ее ногу и, как слепой котенок ищет защиты, так тот попросил побыть с ним еще немного. Тогда она еще не знала, что это станет чем-то основополагающим в ее будущей жизни. Flashback – Я бы тебя покормила, только вот у нас выбор не велик, – протянула девушка, смотря внутрь полупустого холодильника. – У тебя нет ни на что аллергии? – Нет, нуна. Я кушаю все, – мальчик болтал своими ножками в воздухе, сидя на довольно высоком для него стуле. – Это хорошо, как насчет риса с кимчхи, не против? – дождавшись утвердительного кивка, девушка принялась загружать рис в рисоварку. Давон не придумала ничего лучше, чем привести мальчика к себе в квартиру. Она планировала его накормить, а потом уже думать, что делать дальше. Может быть дождаться Чимина и вместе что-то придумать? Тот был сегодня не в ночную смену, так что должен был вернуться примерно через полчаса. Поставив все что нужно перед ребенком, Мун уселась рядом, попивая чай. – Джунки, ты часто бываешь в таких местах вместе с сестрой, из которого мы тогда вас забирали? – девушка решила не начинать издалека. Мальчик, который уже скушал половину порции, коротко кивнул, но все же бодро продолжил: – Нуна часто меня берет с собой. Она только говорит мне сидеть в комнате и ждать, когда она меня позовет. А потом мы идем домой. – И долго ты сидишь в комнате? – Наверно нет, – мальчик, закончив свою порцию, положил палочки аккуратно на место и сложил руки на коленях. – Но тогда было долго. Поэтому я пошел посмотреть. А потом встретил тебя, – словно вспомнив что-то очень хорошее, он лучезарно улыбнулся. Давон вернула ответную улыбку, но внутри она разрывалась от того, как же это все неправильно. Куда смотрят родители? Или родитель? Кстати, о них. – Ты говорил, что у тебя есть папа. Он наверно много работает. А как мама? – спросила девушка, и только потом мысленно стукнула себя по лбу за глупость. Это было неуместно. Вдруг у него ее нет, а Мун только напомнит об этом. Улыбка Джунки в миг стала тусклее: – Мама болеет, – он опустил взгляд на свои руки, от чего у девушки все сжалось внутри. – Папа говорит, что к ней нельзя. Но я так хочу. Очень хочу ее увидеть. Но меня не пускают к ней, – мальчик стал говорить скороговоркой, так и не смотря на Давон. Девушка поняла, что продолжать тему не стоит. – У меня где-то еще было мороженное, если Чимин его не съел. Хочешь? – Джунки тут же активно закивал, услышав вопрос. – А кто это – Чимин? – услышала тихое девушка, уже вытащив лакомство и выкладывая его в маленькую тарелку. – О, ты наверно его помнишь. Он тогда помог мне отвезти тебя и сестру домой, – ответила Мун, ставя миску с мороженным перед ним. – Он кстати должен скоро прийти с работы. – Он твой брат? – даже не подумав взяться за ложку, продолжил спрашивать мальчик. – Нет, он мой…– девушка замялась, подбирая слова, – любимый человек. Ты кушай, – кивнула она на миску. И только тогда Джунки принялся за лакомство. Но его выражение лица уже не источало радости. Придя домой, Чимин был ожидаемо удивлен наличию в их квартире ребенка. Но после объяснения, он предложил отвезти его домой, чтобы у них не было проблем, и уже потом решить, что делать со всем этим дальше. После появления парня, Джунки стал вести себя не так активно, он словно бы стеснялся произнести лишнее слово. Возможно дело было не в стеснении вовсе. Но тогда Мун не придала этому должного внимания. Тогда, вернувшись вечером домой, пара решила, что необходимо сообщить родителям брата и сестры обо всем. Скорее всего, они ничего и не подозревают о том, что происходит с их детьми. Через пару дней они уже стояли на пороге того самого особняка и разговаривали с охранником, который сообщил им, что семья Ли покинула страну на неопределённо длительное время. – Может быть они все узнали и без нас? – спросила Мун, сидя на пассажирском сидении уже на обратном пути от дома Ли. – Может так и есть. Давай просто забудем об этом, нам и своих проблем хватит, Давон. Помочь всем невозможно, ты знаешь, – Чимин вел машину, пристально следя за дорогой. В последнее время он был немногословен. Сказались произошедшие события. Они не говорили много об этом. Пак либо отнекивался, либо они ссорились. Поэтому Мун решила подождать. Наверное стоило тогда больше разговаривать о своих проблемах. Хотя казалось, что лёд должен был тронуться рано или поздно. И он тронулся, правда, после они утонули в холодной морозящей глубине. End flashback

***

Вы можете быть тысячу раз профессионалом своего дела, быть врачом с правильностью постановки диагноза в 100%, но это не будет исключать того, что вы все еще человек. А когда человек, имеющий способность сопереживать, попадает в подобные ситуации – он перестаёт быть тем самым профессионалом. Она помнила этого подростка еще ребенком, хоть и виделись они буквально пару раз в жизни. Девушка не спрашивает почему он это делает, так как знает причину. Одиночество. Это одна из самых разрушительных вещей на этом свете. К ней возможно привыкнуть, ей можно наслаждаться, любить, ценить. Но всегда остается истиной одно – человеку нужен человек. В частности – еще неокрепшему в моральном плане ребенку. Девушка точно не знала, какие были отношения в семье Ли тогда и сейчас, но она подозревала, что ни у маленького Джунки, ни у Джунки-подростка не было и нет нужного человека рядом. Всегда должен быть хотя бы один единственный, но самый необходимый. У молодого парня не было и того. На одной из первых лекций для будущих психотерапевтов, которые девушка все же успела посетить, говорилось о границах. Ведь Мун усвоила еще со времен студенчества, что такое граница между любым врачом и пациентом (методом проб и ошибок, стоит заметить). Но в частности в практике психиатра и психотерапевта этот вопрос встает наиболее остро – их ни в коем случае нельзя переходить. Нарушение этого правила не увеличивает шансы на позитивный результат, а в корне убивает все, что удалось достичь в процессе психотерапии. Но стоит заметить, что любой пациент естественно будет пытаться нарушить границы, искать точки соприкосновения между им и врачом, и это совершенно нормально и это его право. Право же любого опытного психиатра или психотерапевта (и одновременно и задача) – эти самые границы удержать. К тому же брюнетка помнила, что первое, чему ее научил ее наставник, профессор Им, когда только та начала проходить практику сразу после медицинского университета, было умение дистанцироваться от внутренних переживаний и эмоций и в любой ситуации оставаться профессионалом. Все, что происходило с девушкой вне психиатрической больницы, было забыто, как только та переступала ее порог. Это было сложно в первое время, но она смогла. Но вот вам задача – что если границы ее личной жизни нагло разрушили? Что если все права, в частности право на свободу, были нарушены? Плюс ко всему – что если нарушитель не является ее пациентом и совершенно точно не собирается им становиться? Но даже беря во внимание все те чувства, что испытывает к мальчику девушка в это время, она понимала, что находится в одном из самых трудных положений в ее жизни и виновата она в этом сама. Только сейчас до нее дошла ее ошибка – она подпустила слишком близко. Даже если Джунки и не был ее пациентом, его мама – была. Это было фатально для молодого врача. Давон медленно возвращается назад, крепче сжимая покрывало в руках. Она не смотрит на подростка, что все так же сидит на краешке кровати. – Так ты помнишь? – нарушил череду размышлений робкий голос. – Я очень надеюсь, что да. Ведь у меня столько планов, нуна, – затараторил парень. – Для начала, – хлопнул в ладоши он, – ты хочешь кушать? – но не дав ответить продолжил: – Наверняка хочешь, зачем я спрашиваю. Пойдем? Перспектива и дальше сидеть в одних и тех же четырех стенах не прельщала, поэтому брюнетка согласилась, замедленно кивнув. К тому же, это была отличная возможность осмотреть дом или квартиру, в которой ее держат. Девушка плетется сзади парня, прикусывая нижнюю губу в волнении и заглядывая попутно в комнаты по пути. Их было не то чтобы много. Но было понятно, что скорее всего, это дом, так как они уже направлялись к лестнице на первый этаж. Значит, шансов, что ее услышит или заметит кто-то из соседей, становится намного меньше. Запах жареного мяса настигает ее, когда они доходят до конца лестницы, и девушка ненароком останавливается в проеме небольшой, но светлой кухни, когда Джунки уже успел присесть за стол, накрытый немалым количеством еды. Словно для большой семьи. – Давай, садись, – спокойно предложил подросток. Не было приказного тона, скорее, обычная просьба. – Папа наверно не сможет прийти на ужин, но я на всякий случай поставил тарелку и ему. Ты же знаешь, что он у нас такой занятой, – задумчиво продолжил парень. Но вот, что он сказал дальше насторожило гораздо больше из всего того, что было до: – Может и мама спуститься. Я, конечно, уже не надеюсь, но все может быть, ведь правда? Надежда, волнение, и в конце концов, грусть с нотками разочарования – вот, что видит девушка в глазах подростка. Она не то чтобы была удивлена. Видимо Джунки часто терял связь с реальностью. Временами старался заменить ее на выдуманную или прошлую когда-то жизнь. Это происходило не постоянно, были моменты просветления – в такие он называл Давон её настоящим именем, понимал, что он похитил ее и держал против воли. А бывали и другие – тогда он считал ее своей умершей сестрой и вместе ждал родителей к ужину, которые, к сожалению, не придут. В ближайшее время точно. Будь Мун психотерапевтом Джунки ее первостепенная задача была бы вытянуть его из этого второго, неправильного состояния. И сделать это необходимо было бы максимально деликатно, чтобы не спровоцировать состояния похуже нынешнего – ведь психика человека хрупка настолько, насколько пластична. В данный же момент она была жертвой похитителя, поэтому ей нужно было тянуть время, подыграть, если придется. Ведь мы помним про то что один из важных инстинктов человека это инстинкт самосохранения? Поэтому если нужно играть – она будет играть. Отмерев, она направляется к столу почти уверенным шагом и садится напротив. – А где папа? – Он все еще в поездке. В Европе наверно околачивается, – хмыкнул брюнет. – А не знаешь, когда вернется? – она начинает непринужденно заполнять свою тарелку едой, ныряя палочками из миски в миску. Ей нужна была эта мелкая моторика не только, чтобы не вызывать подозрений у собеседника, но и для сохранения собственного самообладания. – Неа, – с набитым ртом говорит Ли. – Может быть на следующей неделе, может в следующем месяце. Ты же знаешь, что он не особо любит посвящать нас в свои дела, – тут он посмотрел на нее и в его взгляде сверкнуло легкое недоверие. – Соён? Девушка замерла. – Мм? – Ты, – помедлил, – все еще общаешься с теми своими друзьями? – С какими друзьями? – Из-за которых ты чуть не умерла тогда, – его голос стал на несколько тонов ниже, а глаза еле заметно блеснули бурей. Он выпрямился и чуть наклонился вперед, отчего Давон невольно отклонилась назад на спинку стула. – Потому что я не хочу опять оставаться один. Ты это знаешь. Ты мне нужна. В этот самый момент брюнетке наконец показалось истинное положение вещей – Джунки уже давно не маленький девятилетний ребенок. Он на данный момент времени является довольно высоким и внушительным молодым парнем по сравнению с Мун. Стоит так же учитывать тот факт, что у этого парня довольно много средств и людей в подчинении, большой дом и расстройство психики. Потому итог ситуации ясен, и он явно не в пользу Давон. Брюнетка сглотнула, но продолжила: – Нет, конечно, – пытаясь придать голосу успокаивающий окрас, она легко улыбнулась. – Все в прошлом. Видя, как подросток потихоньку успокаивается после, к счастью, так и не случившейся вспышки гнева, она поняла, что выбраться отсюда будет еще более непросто, чем она думала.

***

– У меня занятие с репетитором, – сообщил Джунки, когда провожал Давон до комнаты после «семейного» ужина. – Долго тебя не будет? – на мгновение мелькнувшая надежда. И она тут же погасла, как только парень продолжил: – Я не особо люблю контактировать с людьми вживую, так что я на домашнем обучении. Занимаюсь с учителем онлайн, – скромно улыбнулся и опустил голову. – Ничего, что ты не помнишь. Все-таки тебя долго не было. Мун ничего не остается кроме как кивнуть и скрыться за дверью своей временной (она очень надеялась) клетки. – Похоже бронированные, – вслух заключает девушка, когда ей не удается разбить окно ножкой стула. Да, она рисковала тем, что её услышат. Но попробовать их открыть у нее не вышло, так что она прибегла к более жесткому способу. Видимо бесполезно. Это конечно не удивительно. Все же запирать пленницу в комнате с открытыми окнами было бы, как минимум, глупо. С каждой стороны было видно по паре домов, но они были расположены далеко друг от друга, так что вряд кто-нибудь услышал бы, что происходит здесь. Никакой связи извне. Девушка глядела в окно на протяжении получаса, но так и не заметила ни единого прохожего, ни даже машины. Не очень обнадеживающе. Джунки объявил, что весь второй этаж в ее распоряжении, но здесь кроме ее комнаты и ванной объединённой с туалетом ничего не было. Пройдя в ванную комнату и заперевшись для надежности, девушка заметила небольшое окно прямо под потолком. Встав на бочок унитаза, она подперла его руками и, к счастью, оно открылось. Это принесло волну надежды и облегчения. Но ненадолго. Окошко было настолько маленьким, что девушке даже с ее небольшими габаритами протиснуться было нереально. Позже, с досадой опустившись на постель, девушка поняла, что не заснет сегодня. Да и по ощущениям и по виду из окна было не больше шести вечера, так что сна ни в одном глазу. Следующие несколько часов она провела пялясь в потолок. За окном уже было достаточно темно, когда дверь ее комнаты медленно отворилась, она уже с толикой страха взглянула в проем. Там стоял ожидаемо Джунки. Девушку не повергло в приступ страха, ведь она была уверена, что тот не сможет с ней что-то сделать. Он считал ее своей сестрой, которую бесспорно любил. Но все равно, так как в ней есть и всегда был, как и в любом человеке, инстинкт самосохранения – она напряглась. Ведь находиться в одном помещении с человеком с нестабильной психикой было небезопасно в любом случае (ей ли было не знать). – Давон-нуна? – произнес парень, робко топчась в проеме. – Как ты себя чувствуешь? Тебе что-нибудь нужно? – Нет, – покачала головой девушка и к ней пришло осознание, что парень находился сейчас в той реальности, где помнил ее настоящее имя и почему она здесь. – Ты закончил заниматься? – Да, еще час назад вообще-то, просто не решался к тебе зайти, – Джунки прошел в комнату и так же как и днем присел на краешек кровати и затараторил: – Наверно ты злишься сейчас и в растерянности, но это ничего. Потом все будет по-другому, мы уедем с тобой куда-нибудь в другой город. Может даже на Чеджу. Хочешь на Чеджу? Там у нас есть домик около моря. Тебе он должен понравится. Мы... –Джунки, – прервала его Мун и решается: – почему ты называл меня именем своей сестры? – Я…– он замялся, неловко почесывая затылок. Выглядело так, будто бы он сам пытался найти ответ на вопрос девушки своей голове и сложить причинно-следственные связи своих поступков. – Я, если честно, сам не понимаю и не могу это контролировать. Просто ты мне так ее напоминаешь еще до того, как она стала такой…какой стала. Перед тем как увлеклась наркотиками и начала пропадать из виду на несколько дней подряд. Тогда, когда ты нас видела, она еще была в хорошем состоянии, бывало намного хуже. Я помню, – парень возвел голову кверху и прикрыл глаза, – родители тогда обо всем узнали, и мы уехали в Японию. Они отправили ее сначала в реабилитационную клинику. После нескольких месяцев там она вернулась и на какое-то время стала прежней. А мама…мама еще во время нахождения ее в клинике стала больше пить, я все чаще заставал ее на кухне с бокалом вина. Папа был тогда на работе подолгу или часто пропадал в командировках. На самом деле, она еще до всей этой истории злоупотребляла алкоголем и часто болела. А когда Соён уехала лечиться, она не выдержала. Плюс к тому, что ее дочь находилась в клинике, а муж словно бы и не жил с ней вовсе, на ней остался маленький ребенок. И это ее добило. К тому моменту, когда вернулась Соён, она уже была законченной алкоголичкой, но алкоголичкой в дорогом и выглаженном Гуччи. Образ же, – Джунки горько усмехнулся и покачал головой. – Ты знаешь, иногда люди такие глупые. Зачем заводить детей, когда у самих все не в порядке с головой, а потом удивляться почему же дети такими получились? – он посмотрел на девушку, словно ожидая ответа на риторический вопрос. – Я иногда думаю, что лучше бы было никогда не рождаться, тогда бы этого всего не случилось. – Джунки, дети никогда не должны быть ответственны за поступки своих родителей. Это был их выбор и их ответственность. Твоя мама и сестра самостоятельно сделали выбор в пользу зависимости. Ты никогда ни за что не должен винить себя в этом, – она видела боль в глазах подростка и сочувствовала ему, но девушка помнила о дистанции и оставалась на месте. – Соён умерла через пару лет, так как снова начала принимать. Родители и тогда были все в себе. Мама в своей зависимости, а отец в работе. Мне даже казалось, что они вздохнули с облегчением. Словно якорь с плеч, понимаешь? – продолжил подросток. В его глазах уже собрались слезинки, что так и норовили выбраться наружу, но пару раз моргнув он вытер их рукавом лонгслива, не дав им это сделать. Помолчав с минуту он все же продолжил: – Тогда, увидев тебя в больнице, когда я навещал маму, я сначала не узнал, но потом…ты подошла ко мне и заговорила. И тогда я понял, что это ты. И я не хотел тебя беспокоить, ведь у тебя своя жизнь и тебе вряд ли был нужен подросток с кучей проблем. И я решил оставить все как есть. Но потом, – он резко повернул к ней голову, – я увидел тебя с тем парнем. Я видел, как ты от этого страдала. Я видел как ты плакала. И я вспомнил Соён. Она когда-то тоже связалась не с тем парнем и в итоге оказалась там, где оказалась. Кусочки пазлов сложились в одно целое. Он поняла истинную причину всех поступков подростка. Да, ему нужна была психиатрическая помощь, но истинные помыслы Джунки стали ей понятны, поэтому она решилась на вопрос: – Джунки, зачем ты похищал всех тех девушек? – ее голос не звучал обвиняюще, потому что она ни в коем случае не винила его во всем. Этот человек был болен. – Я хотел их спасти, – почти шепотом проговорил подросток. – Они не были счастливы. Если бы не я, они бы закончили как Соён. Я думал, что со мной им было бы лучше. И у меня бы была сестра, семья, но…– запнулся, –…никто мне не подходил. Они не хотели слушать. Они кричали, пытались сбежать. Почему они не понимали, что я хотел лишь лучше? Я же ничего плохого не делал, я только хотел семью, что у меня отняли. А потом я встретил тебя. И я захотел тебя спасти, так же, как и тогда ты попыталась спасти меня, – девушка увидела как безумная улыбка расцветает на лице парня. Его будто бы постепенно на глазах подменял другой человек. Теперь он не казался запуганным мальчишкой: – И я понял, что никто так не подходит мне, как ты, нуна. Поэтому я и отпустил этих девушек, правда пришлось немного подправить их воспоминания. Я предоставил это Феликсу. Ты наверно его помнишь, он тебя сюда подвез. Рыжий такой. Я его не спрашивал, как он это сделал, но все обошлось, и они ничего не сообщили полиции. Правда, здорово? Теперь нам никто не помешает стать семьей, – он ярко улыбнулся самый безумной улыбкой, которую видела Давон в своей жизни. По спине пробежал холодок. Она могла бы быть десять раз дипломированным психиатром, но, когда встречаешься в жизни с безумием, направленным прямиком на тебя и угрожающим твоей жизни, ты пугаешься ни на шутку.

***

По ощущениям Давон и по количеству напряженных ужинов с Джунки девушка понимает, что прошло дня четыре. Парень также лавировал между двумя состояниями. Он то считал ее своей сестрой, то приходил в себя (если можно так это назвать). В один из дней девушку вниз позвал Ли. Спустившись, та заметила, что Джунки сидит за письменным столом в гостинной. Она была совмещена с кухней и разделена лишь барной стойкой. Подросток, заметил ее: – Я сейчас закончу с одним заданием и присоединюсь к тебе, – он снова склонился над горой тетрадей. На столе царил «творческий» беспорядок – лежало куча учебников и скомканных листов в помесь с ручками и карандашами. Вдруг девушке в голову пришла идея, не самая удачная скорее всего, но имеющая шанс на исполнение. – Джунки, – позвала Мун, от чего парень тут же отвлекся. – Понимаешь, мне так скучно наверху. Хотелось бы себя чем-нибудь занять. Ты не одолжишь мне пару листов или тетрадь и карандаши? – она не особо надеялась, но все же попробовать стоило. Поразмыслив несколько долгих и мучительных для девушки секунд, парень все же кивнул и позволил той взять, что она хотела. После ужина, та, сославшись на плохое самочувствие, направилась в комнату. Там взявшись за добытое, она принялась исполнять свой маленький план. Написав на нескольких листах одни и те же предложения, девушка сложила их в самолетики. Содержание листов в подробностях описывало местонахождение девушки, конечно же без адреса, но с описанием вида из окна, её имени и имени ее похитителя. Она надеялась на случайных прохожих, на ветер и, в конце концов, на удачу. Сделав хоть и корявые, но самолётики, девушка направилась в ванную комнату. Давон пришлось дождаться глубокого вечера, чтобы летающие самолетики были не так заметны на улице. Она собиралась пустить их в свободный полет из маленького окна. Благо изгородь и находившееся за ней дорога была совсем близко к нему. Нужно было лишь попробовать перекинуть письма через нее. Факторов, из-за которых идея может в конце концов оказаться неудачной, было много. Это мог бы быть внезапно начавшийся дождь, что уничтожит тонкую бумагу напрочь, плохой навык меткости, из-за которого самодельный аэрофлот приземлится прямо на газон дома. Но Мун принимается за дело, одновременно прислушиваясь к каждому звуку. Но, как назло, часть посланий не долетает до дороги, часть застревает в кустах, и только треть долетает до проезжей части. – Нет ветра, – еле шепчет Давон, тяжело вздохнув. Она не особо надеялась на этот мини-план. Идея может быть и хорошая, только вот воплощение неудачное. Теперь оставалось ждать и надеется, что никто не заметит лежавшие на газоне оригами. Девушка боялась представить, что будет, если Ли об этом узнает. Вернувшись в комнату, девушка упала на кровать. Ей удалось уснуть только под утро.

***

Сегодня было довольно холодно. Утро встретило Сеул ледяным ветром, пробирающим до костей. Как и последние два дня Пак встретил этот день в участке. Похрустев затекшей шеей, он встал со своего места и направился к кофе-автомату, где хранилось единственное «топливо», что еще держало его на ногах и в реальности. Под глазами залегли мрачные тени: сказывались бессонные ночи. Психическое состояние Чимина можно было описать один ёмким словом – нестабильное. Прошло два дня с того момента, когда в участок ворвалась Наён. И за эти два дня он спал всего пару часов. Да и то это сном то назвать трудно. Кажется, тогда он просто лежал с закрытыми глазами. Пак по поводу и без срывался на подчиненных и даже пару раз на Намджуна, что просто предлагал варианты. И только Ким могла как-то остужать его пыл – возможно, просто она понимала его больше других. Ну и может быть Пак совсем чуть-чуть ее побаивался (совсем-совсем чуть-чуть). Именно поэтому уже через пару часов он вместе с Наён обыскивает двор Мун, хотя до этого поисковая группа уже все здесь прошерстила. Однако поиск не дал результатов – ни следов похищения, ни свидетелей найдено не было. Семьи Ли так и не было в городе. Старший из них все еще был в командировке в Японии – о похождениях сына и его местонахождении он ни сном ни духом. Сам Джунки же пропал со всех радаров. А так как связать его с преступлениями было нельзя (тут не обошлось без связей) – оснований для запроса ордера на арест не было. Единственный вариант – показания свидетелей или же соучастников, коих, к сожалению, тоже не оказалось. Точнее соучастники были – в этом Пак был уверен. Ну не может подросток (хоть и с большим капиталом) организовать сразу столько удачных похищений. – Что думаешь? – коротко спросила Ким, когда они обошли весь двор вдоль и поперек и опросили всех, кого только могли. Чимин промолчал. Он чувствовал себя настолько беспомощным, что хотелось выть от бессилия. – Недавно пришло медицинское заключение тех похищенных девушек, – все-таки начал парень. – В их крови нашли следы каких-то психотропов. Возможно поэтому они ничего не помнят. Скорее всего, им потихоньку подсыпали их в пищу или в напитки, когда они находились у него. Ну или их просто хорошенько припугнули. Что-то из двух. Но по итогу получается одно – у нас абсолютно ничего нет на Ли Джунки, – Пак говорил, избегая при этом взгляда брюнетки, словно чувствуя вину за свою беспомощность не только перед собой, но и перед ней. Привыкший к утренней тишине двор вдруг пронзил довольно звонкий голос девушки: – И все? Ты вот так просто сдаешься? Я не узнаю тебя, Пак. Я хоть и не твой самый близкий человек, но все же знаю тебя не первый день. Ты всегда шел до конца и, если надо, потом рвался напролом. Иногда это бесило, но приносило свои плоды. Так почему же ты сейчас даешь заднюю, м? – Я просто в ступоре! – после секундного молчания прозвучало на срыве голоса. Парень, словно не находя куда податься, начал ходить из стороны в сторону. – Наён, я не знаю, что сейчас с ней. Я не знаю на что способен этот человек. И самое поганое – я просто боюсь опоздать. Ведь стоя сейчас на этом месте – мы теряем время. Каждая секунда промедления – это лишняя секунда риска того, что с ней может случится что-то непоправимое. И я все думаю, думаю, думаю – проворачиваю в голове кучу ситуаций с разным исходом, думаю о каждом своем шаге – не повлечет ли он за собой самый худший из вариантов конца. Это и мешает. За все годы работы в полиции я еще не был в таком замешательстве. – Я поняла, – сглотнув, Ким прикрыла глаза. – Тебе мешают чувства. Ты ведь от этого и бежал все это время, да? Проще жить, когда ты ни с кем не связан, когда ни к кому не испытываешь больше положенного, проще раскрывать преступления, когда ты не связан эмоционально с жертвой, – Ким сделала короткую паузу, подбирая правильные слова. –Но попробуй заставить свои чувства стать двигателем процесса, а не его тормозом. Знаю, что это трудно. Но любую ситуацию можно повернуть себе в плюс. Думай не о том, что будет, если ты опоздаешь, а о том, что будет если успеешь. Пак вдруг замер. Потом вдруг сорвался с места, направляясь вперед. Подбежав к одной из стоящих на парковке машин, он стал внимательно всматриваться вглубь салона. – Наён, где ты говоришь нашла ключи? – спросил он у только что подбежавшей к нему девушки. – Примерно здесь и нашла, – указала пальцем она на место совсем рядом с ними. – А что? – Слушай, я честно тебя слушал. Спасибо тебе за такие слова. Но, – парень виновато посмотрел на девушку, – когда ты сказал про двигатель и тормоз меня осенило. Почему я об этом сразу не подумал? Идиот, – последнее он уже пробормотал себе под нос. – Не поняла, – заключила девушка, – Что… – Когда здесь была поисковая группа – не было этой машины, поэтому никто и не подумал про видеорегистраторы. Это так банально и просто, что даже тупо, но, – то ли истерически, то ли победно от накатившей вдруг идеи ухмыльнулся парень, – я вижу, что регистратор работает, даже сейчас кнопка горит. Поэтому возможно владелец забывает его выключить. А это значит… – Это значит, что он мог заснять все, – продолжила за него Ким. – Знаю, шансов мало. Обстоятельств могло быть куча – машины не могло быть здесь в тот день, или стоять другая, хотя здесь у каждого свое место для парковки. Трудно, если здесь не живешь, найти его, – и увидев вопросительный взгляд Наён, Чимин продолжил: – Не спрашивай откуда я знаю, – девушка на это лишь снисходительно кивнула, догадываясь, что брюнет знал это еще задолго до похищения девушки. – Но это хоть что-то. Надо пробить номера. Владельца авто не нужно было долго уговаривать показать видеозапись или часами выбивать ордер на это. Показав удостоверение, Пак уже через несколько минут держал готовую запись на носителе. Еще через полчаса он и Наён сидели в участке и вместе с капитаном Кимом просматривали запись. Наконец удача встала передом, и на видеозаписи четко зарегистрировались все события того утра. Вот девушка проходит около машины, останавливается, далее на записи появляется рыжий незнакомец, и они о чем-то переговариваются. На лице девушки, что еле различалось из-за бликов, читался страх вперемешку с безысходностью. Потом она последовала за рыжим. Номера машины были едва различимы. Но все же после нескольких увеличений и обработок – руку Чимина жег стикер с номером, заставляя сердце биться быстрее, когда он направлялся прямиком в аналитический отдел. – Джихе, можешь мне пробить вот это? – спросил Пак у парнишки, сидящего за компьютером, что-то усердно печатая. – Да без проблем, – парень взял стикер. На экране сразу засветились изображения, строчки с буквами и цифрами, не совсем понятные Паку, поэтому он терпеливо ждал результата. И наконец: – Это машина в угоне. Владелец нужен? – Черт, – Пак с досадой прикрыл глаза. Только что приподнятое настроение тут же резко снизило планку. Машина в угоне – шаг не вперед, но и не назад. Плюсом было то, что на записи было лицо того рыжего парня. Но на опознание должно было уйти не меньше нескольких часов, а про поиски и говорить не стоит. Возведя очи горе, парень сжал кулаки, не сразу заметив чью-то мягкую хватку на плече. Обернувшись, Чимин взглянул на стоявшую все это время сзади Наён. Девушка ничего не говорила, это было и не нужно сейчас. Самое главное, что надежда еще есть. И они совершенно точно уже не топтались на месте.