l'appel du vide

Flashback – Этап первый – контролируй процесс связывания, – поучающим тоном проговорил парень. – Максимально напряги конечности, если связывают их, если связывают запястья – сделай руки лодочкой. А если грудную клетку – сделай глубокий вдох. Только максимально незаметно, не привлекая внимания, – все свои слова Пак сопровождал мимолетными касаниями о части тела девушки. А несколькими мгновениями позже шершавая поверхность веревки прошлась по плечам брюнетки, чуть царапая кожу. А ведь все началось с простого просмотра очередной серии детективного сериала после рабочего дня, которым пара решила занять вечер. Актриса, что играла главную героиню, снова в очередной раз попалась в руки похитителя. Чимин тогда недовольно фыркнул и резко повернулся лицом к Мун, что сидела с ним рядом на диване, и произнес полушёпотом: «Как насчет небольшой демонстрации?». Парень объяснил это тем, что в этом мире столько придурков, а он хочет быть уверенным, что девушка сможет за себя постоять. Ну или хотя бы увеличить шансы на освобождение, если та когда-нибудь попадет в такую ситуацию. И вот Мун сидит все так же на краешке дивана, а молодой человек стоит перед ней с веревкой в руках. Щекотливая ситуация, если не знать контекста. Когда парень начал оборачивать вокруг грудной клетки своей девушки довольно прочную веревку, та, следуя инструкциям, глубоко вдохнула и резко напрягла мышцы, сопротивляясь связыванию. – Схватываешь на лету, – довольно ухмыльнулся Чимин. Сделав довольно прочный узел, рыжий выпрямился и отошел на шаг назад, будто бы любуясь проделанной работой. – Этап второй. Когда внимание похитителя будет приковано к чему-нибудь или к кому-нибудь другому, постарайся согнуть руки и поднять узлы веревки выше или, если завязаны запястья, развязать или разрезать веревку о край мебели, если таковая имеется. Под его томным взглядом, смотря прямиком в горящие глаза напротив, Давон расслабила руки и почувствовала, как ослабло давление узлов. Потом брюнетка коснулась концов веревки и медленно потянула за них, все также не отрывая глаз от своего «похитителя». – Ты умница, – он коснулся указательным пальцем подбородка Мун и поднял уголок своих губ в полуулыбке, вызывая дрожь у той. – Очень важно выждать удобный момент, потому что, если ты попытаешься сбежать раньше, ничем хорошим это не закончится. Плюс твоим мышцам нужно немного времени, чтобы восстановить кровоток. Побег с затекшими мышцами и конечностями такое себе, – он коснулся твоего плеча, тихонько растирая. – Ну и самое главное, – он наклонился к девушке, заведя руки за спину. Мун снова почувствовала, как стягиваются узлы вокруг неё, – постарайся не попадать в ситуации, где тебя будут связывать, – он хищно улыбнулся, чмокая ее в нос. – Как-то подозрительно у тебя много опыта в этом, Пак, – полушепотом пробормотала Мун. – Мне стоит волноваться? – Я просто много смотрю детективов, – проносится в ответ. – И анализирую действия персонажей. Большинство жертв неправильно себя ведут в таких ситуациях и это выходит им боком, – продолжил он тихо. И наклонившись к уху девушки, издевательски прошептал: – Ну или я просто люблю связывать дам, и тебе стоит побеспокоиться о моем прошлом. – Ну или самоуверенности в тебе больше, чем настоящих умений, – с вызовом прошептала девушка, вторя парню. – Ого, кто-то пытается вывести меня на эмоции? – поднял брови он. – Ну или просто пытаюсь выяснить, почему ты так много гавкаешь, но не кусаешь, – продолжила эту игру Мун. Вдруг жесткая веревка соскользнула между ее рук. Рыжий связывал теперь и ее запястья. И, действительно, он делал это так проворно, будто бы каждый день это практиковал. – А ты хочешь, чтобы я начал кусаться? Ты только скажи, и я ведь начну, – он игриво прошелся указательным пальцем по скуле. Его искрящийся взгляд столкнулся с её. Не говоря больше ни слова, он впился губами в губы напротив. Девушка выдохнула в поцелуй, ненароком подаваясь вперед. Мышцы ныло, Давон выдохнула, выгибаясь из пут. Веревки вдруг натянулись, и брюнетка почувствовала, как они стянули грудную клетку сильнее. Давон отчаянно напряглась, пытаясь ослабить давление веревки. – Ну вот, ты отвлеклась и расслабила мышцы, – притворно расстроившись проговорил Пак. – Если кто-нибудь свяжет тебя так, выбраться будет проблематично. Мун недовольно фыркнула, поднимая сверкающий взгляд на него. Пальцы парня все так же мимолетно касались её лица. Склонившись над девушкой, он провел языком по шее, вызывая непрошенные токи по телу. Затекшие мышцы отозвались гудящей волной напряжения вперемешку с возбуждением. Брюнетка резко дернула ногой, пытаясь оттолкнуть от себя парня, но одним резким движением сильных рук бедра припечатались обратно к дивану. – Ну чего ты? Это же просто демонстрация и ничего более. Ты хочешь сбежать от меня? – тихо проговорил рыжий, попутно зарываясь пальцами в волосы девушки, оттягивая их назад вместе с головой, тем самым открывая больший доступ к горлу. Он провел острым языком мокрую дорожку вверх от края ключицы к подбородку. Не желая больше сопротивляться, Мун поддалась ближе, тая от прикосновений. Нужно было больше, ближе, приятнее. Одним отточенным движением Пак дернул девушку за талию пододвигая к краю дивана, благо он был достаточно большим для таких манипуляций. Улегшись спиной на мягкую поверхность, Мун смотрела на своего парня снизу-вверх. Он устроил колено на мягкость мебели, наклоняясь к девушке. – Мы так не договаривались, господин похититель, – прошептала она, не ожидавшая такого исхода вечера. – А как мы договаривались? – пробормотал Чимин, одаривая очередной порцией поцелуев шею и ключицы брюнетки. Прикусив мочку уха, он с удовольствием погладил изгиб талии. – Мы договаривались на просто демонстрацию и ничего более, – упрямо ответила девушка, ловя ртом воздух. Слова с трудом выходили в предложения, а возмущение казалось таким притворным. Не ответив, он принялся развязывать шнуровку домашних шорт Мун. Кончики его пальцев холодили кожу, впившись в бедра, когда ненужный элемент одежды оказался уже далеко за пределами ее тела. Давон ахнула и довольно заерзала, задевая возбуждение парня. – Аккуратнее, милая, ты делаешь мне приятно, – зашипел и резко выдохнул рыжий, опуская голову. Мун только этого и хотела, и снова сделала несколько движений бедрами, мстительно ухмыльнувшись. Не выдержав, парень резким движением приподнял тело брюнетки, сажая ее на свои бедра. Удобно устроившись, девушка наклонилась ниже и ласково укусила того в кончик носа. Надавив бедрами сильнее, одновременно поддалась вперед, впившись поцелуем в пухлые губы. Мягко надавив ладонью на её поясницу, он заставил прогнуться больше и максимально прильнуть к его телу, продолжая целовать. Ни миллиметра пустого пространства между ними. Все как надо. Если бы не остатки одежды между ними в виде длинной домашней футболки Давон, было бы еще лучше. Но веревка, что оплетала грудь девушки и запястья, не давала шанса избавиться от нее.  Мягко надавливая ладонью на прогнутую спину, он продолжал страстно терзать губы Давон. Свободной рукой он зарылся в волосы той, ласково поглаживая. Намотав свободный конец веревки на ладонь, он потянул вниз, вынудив издать тяжелый вздох. По-хозяйски исследуя ее шею, он кусал и целовал, попутно оттягивая свои брюки вниз. Давон прикусила губу в предвкушении, позволяя разъехаться коленям в стороны. Длинный стон раздался в тишине комнаты через несколько мгновений. Дав несколько секунд, чтобы привыкнуть к ощущениям, он приподнял Давон за талию, и снова опустил, начав двигаться, полностью управляя ситуацией. Девушке же оставалось только ловить искры эйфории и, прижавшись лбом к его плечу, извиваться, с трудом удерживаясь, чтобы не укусить парня до крови. – Попробуешь…сама, м? – с тяжелым дыханием предложил Пак, намекая на самостоятельные движения. Он подбадривающе провел дорожку поцелуев от начала скулы до ушной раковины брюнетки. Вжавшись в него пахом, Мун толкнулась бедрами вперед, вызывая довольное шипение у парня.  Прочувствовав толику власти, девушка уже не могла сдерживаться, и, откинув голову назад, продолжила управлять ситуацией. Ей определенно это нравилось. Теплые и мягкие чиминовы пальцы легли между их телами, вызывая еще больше ощущений. Через несколько минут после конца девушка начала приходить в себя, дрожащая и задыхающаяся. И не одна она. Чимин продолжал гладить волосы и талию девушки, ласково поглаживая, тоже сопровождая это тяжелым дыханием. – Ну, надеюсь, демонстрация прошла успешно, – мягко улыбнулся тот. – Только пусть такого рода демонстрация будет только между нами, окей? – коротко рассмеявшись на это Давон подарила ему легкий благодарный чмок прямо в мягкость розовых губ, негласно давая обещание запомнить этот урок. End flashback

***

Давон лежит на кровати в своей персональной комнате, прикрыв глаза, в задумчивости царапая ногтем указательного пальца стену. Хорошие воспоминания накатили в внезапном приступе. Дни здесь тянулись патокой, поэтому единственным развлечением для нее было погружаться в них с головой. Вот она и оказалась в той самой ситуации, о которой говорил Чимин когда-то давно. Даже несмотря на то, что ее не связывали, не оказывали прямого физического насилия, она находилась здесь поневоле, поэтому от этого легче не становилось. Конечно её часто посещали мысли о побеге, но чего-то более вразумительного, чем пускание глупых самолетиков с сигналом «sos» и инструкциями к ее местонахождению, ей в голову не приходило. Но прошедший ночью дождь смыл вместе с самолетиками и ее надежду. А так как ей разрешалось сходить вниз только на приемы пищи или по желанию её похитителя, она не могла толком изучить обстановку нижнего этажа. Она лишь мельком смогла рассмотреть редкую мебель в гостиной, соединенной с кухней. Всего было по минимуму, однако была еще одна комната. Девушка была в этом уверена, так как заметила дверной проем справа от лестницы, но Мун в это время находилась под присмотром, поэтому заглянуть туда не было возможности. Парень провожал ее всегда до её комнаты и обратно. У Давон болит голова, но она терпит эту боль с утра из-за того, что перенервничала и наревелась. Да, она могла себе позволить эту слабость, но это было только тогда, когда она была одна в тишине комнаты и по ночам. «Меня ищут, меня точно ищут» – повторяла она себе как мантру. Но девушка все же не могла себе больше позволять бездействовать. В ее голове назрел небольшой план, который она планировала опробовать на следующем ужине, который был должен состояться вот-вот. Сейчас зайдет Ли и предложит спуститься вниз. Она уже считала минуты. Сидя за столом, брюнетка в нервозности сжимала края стула, она заметно нервничала, что не мог не заметить подросток. Хотя этого брюнетка и добивалась. – Что с тобой, Соён-и? – обеспокоился Джунки, кладя приборы рядом с тарелкой. – У тебя что-то болит? – Да, я…– поморщилась девушка не совсем притворно, ведь голова у нее действительно все еще раскалывалась. Но это не могло помешать исполнению ее плана. – Голова болит очень. Из-за того, что плохо спала, наверное, – она потянула руки к вискам, прикрывая глаза, позже «случайно» задев стоявший совсем рядом с краем стакан, что тот тут же, не колеблясь, приземлился на пол с громким звуком разбившегося стекла, от чего оба вздрогнули. – Боже, прости, я совсем неуклюжая сегодня, я уберу, – притворно извиняющимся взглядом проговорила та, смотря в ошарашенные глаза-блюдца Ли. – О, нет, нет, что ты? – сразу закопошился подросток. – Подумаешь, стакан, я сам уберу, а ты иди в комнату, поспи, – он принялся вертеть головой по сторонам, видимо ища, чем убрать последствия этого инцидента. Девушка не могла поверить в свою удачу, но не показывая это ни в коем случае, лишь виновато кивнула и вышла из-за стола, направляясь на выход. Выйдя в коридор около лестницы, она на пару секунд прислушалась к звукам из кухни-гостиной, где слышался лишь звон посуды и тихое бормотание Джунки. Убедившись, что за ней он не пошел, она на цыпочках двинулась в ту самую комнату, где еще ни разу не была. Ее план заключался в том, чтобы просто осмотреться и понять каковы ее шансы на побег. Вдруг там есть окно, через которое она могла бы сбежать? Все может быть. Но первое, на что натолкнулся ее взгляд, был черный телефон, стоявший на комоде. У кого вообще в наше время есть дома стационарный телефон? Это большая редкость и также удача для Мун. Окна же были с решетками. Но та о них уже не думала. К черту все, попытка не пытка. «Боже, надеюсь, он рабочий» – умоляюще пронеслось в голове. Девушка подходит ближе. Сейчас она рассчитывает только на него, на этот самый звонок. Она приставляет трубку к уху и слышит протяжный звук. Работает. Выдох. Дрожащими пальцами набирает только три цифры – 911. Гудок. Трубка к уху. Гудок – удары сердца становятся все ощутимее. Они становятся громче, чем сами методичные звуки, доносящиеся из трубки. «Служба спасения, что у вас случилось?» – звучит в голове. Но не в черной трубке телефона. Ответа нет. Так же, как и зародившейся надежды. Она убывает с каждым гудком без ответа. Мун резко сбрасывает номер, тут же принимаясь, не колеблясь, набирать другой, который первый всплыл в памяти. Она часто смотрела на него на экране своего мобильного еще до похищения, не решаясь набрать. С того самого момента, как заветные цифры продиктовал ей его обладатель почти месяц назад, чтобы быть всегда на связи. Она тогда не хотела их записывать, так как боялась, что в первый же день наберет их. Снова гудки, противные гудки. В груди сдавливает, руки немеют, а на глаза выступают слезы, которые начали скапливаться из-за уходящей с каждой секундой надеждой. – Да? – голос уставший, словно его обладатель не спал сутками. Наверно, это было так. Порывистый вдох. Слезы все-таки нашли выход и сейчас стекали одна за другой по покрасневшим от прилива волнения щекам. – Чимин? – еле смогла вымолвить девушка. – Я...это я, – на большее ее не хватило. В трубке раздался звук чего-то громко падающего. А потом: – Давон? Это ты? Где ты? Назови место, опиши настолько подробно, насколько можно, – быстро скороговоркой сказал Пак. Его голос был взволнованный с отголосками хрипоты. – Двухэтажный дом. Через окно я видела только улицу с домами, которые далеко друг от друга расположены. Справа дом с кирпичной крышей и серым кирпичом, слева вроде деревянный с темной черепицей, – она говорила это выученными словами, так как уже писала также на бумажных самолетиках. – Тут нечасто ездят машины, – все, что смогла вытащить из своих мыслей девушка в этот момент. – Понял, – он быстро что-то проговорил кому-то и спустя мгновение вернулся к ней. – Звонок уже начинают отслеживать. Ты одна сейчас? Никого рядом? – Мне удалось добраться до телефона, пока он в другой комнате. У меня мало времени. Судорожный выдох. – Говори со мной, еще чуть-чуть, – прошептал Чимин. – Я найду тебя, слышишь? Я не могу не найти, будь спокойной, хорошо? Я, – секундная пауза во время которой Давон замирает, не дыша. – Я люблю тебя. Пожалуйста, будь сильной, милая, – уверенность в голосе переносилась на девушку и давала ей надежду на самый лучший исход из всех возможных. Горячие слезы продолжали щекотать её кожу. – Чим…– брюнетка замирает, когда чувствует на себе чужой взгляд. Чимин что-то говорит дальше, но Мун уже не слышит, потому что собственное сердце спустилось резко вниз. Она медленно поворачивается и всхлипывает, опуская телефон, когда видит позади себя стоявшего в проходе подростка. Она попалась. Из опущенной телефонной трубки доносится крик Пака, но телефонный звонок быстро прерывается, когда трубка вырывается из рук замерившей Давон. – Ну что же, Соён? Ты снова за свое? – скрипуче проговаривая Джунки и наклоняется к брюнетке. – Ты опять звонишь своим дружкам, чтобы они тебя забрали и отвели в свой притон? – голос на тон становиться громче, словно лавина уже вот-вот приближающаяся к своей очередной жертве. – Я больше не маленький мальчик и не позволю этому случиться. Я вырос, поэтому сам могу о тебе позаботиться, – с этими словами он хватает Мун за локоть, впиваясь сильными пальцами в кожу. Скорее всего, останутся следы. Следующим мгновением он больно тащит ее куда-то. Но, к несчастью Давон, не наверх. Он волочит ее за собой, открывая дверь, которая, находиться прямо у лестницы. Ее девушка не могла заметить тогда. Включив свет сбоку, парень шагает вниз, и она пытается сопротивляться, но Ли очень силен для подростка. Это не удивило девушку. Многие психически нездоровые люди очень даже сильны во время своих приступов. Поэтому сопротивляясь, Мун могла причинить вред лишь себе, но чувство самосохранения в стрессовых ситуациях так не считало. Ли толкает Давон на пол захламленного подвала. Вот где оказывается все вещи, когда как наверху их очень мало. Джунки берет непонятно откуда взявшиеся веревки, вызывая у Мун настоящую панику, и принимается обматывать её запястья. Но тут же она вспоминает все инструкции, что говорил ей Чимин в их гостиной в тот вечер. Девушка чувствовала, как жесткая веревка впивается в кожу. Не подавая виду и смотря прямо в глаза подростка, Давон медленно напрягла мышцы на руках и, стараясь почти не двигаться, прижала ладони друг к другу и выгнула их. Несколько минут пришлось выждать в напряжении, пока Ли неумело связывал её руки. Она надеялась, что ей удалось ослабить давление веревки. Мун непроизвольно сглотнула, хотя во рту была просто Сахара, и это отдавалось болезненной шершавостью на языке. Кончики пальцев холодило, а собственное прерывистое дыхание было оглушающим даже для нее самой. – Я думал, папа был тогда не прав, когда наказывал тебя таким образом, запирая, – говорил он, медленно удаляясь к лестнице. И уже оказавшись у двери из подвального помещения, разочарованно произнес: – Но другого выхода сейчас я не вижу, – и выскользнул за дверь. Через секунду послышался двойной щелчок запирающегося замка. Тут же Мун дернулась, ослабляя веревки еще сильнее, которые почти сразу же поддались. Она пошевелила предплечьями, стряхивая веревку. Откинув ее, девушка встряхнула руками, пытаясь встать. Голова закружилась тут же, головная боль иголками пронзала виски, поэтому девушка, снова осела на пол, берясь за них руками. Хорошо, что хоть свет оставил. Кстати, очень опрометчиво с его стороны. Все так же сидя, она оглядела обстановку. Нагроможденный хлам из мебели и досок окружал ее. Просидев еще пару минут, она встала и начала искать что-нибудь для защиты. Не заприметив ничего более подходящего, чем железная потемневшая от времени кочерга для камина, она взяла ту в руку, чуть подкидывая её. Неплохо. На самом деле, хоть что-то. Но тут же девушка поняла, что пока не отопрут дверь, ей не выбраться. Поэтому она снова села, заломив руки за спину вместе со своим «оружием» и принялась ждать. Только это ей и оставалось.

***

– Ну что, будешь говорить? – спрашивает Пак, скрестив руки на груди и внимательно следя за выражением лица рыжего парня. Внутри бушевал шквал эмоций, но детектив изо всех сил старался не выплеснуть их наружу. Они находились в небольшой допросной, все по классике: два жестких стула, железный стол и самодовольно развалившийся и сложивший скрепленные наручниками руки преступник напротив. Таким Пак занимался чуть ли не каждый день, но сегодняшний случай был не таким, как другие. Паку, как никогда сильно, хотелось хорошенько приложиться кулаком (и не только им) по самонадеянному лицу сидящего напротив парня. Но он геройски держался, так как информация ему еще была нужна. И работа. Хотя, если так пойдет и дальше, он был готов и ее лишиться, лишь бы добыть нужное. В это время за допросом за стеклом наблюдал капитан Ким. Он почти всегда был вольным свидетелем на допросах Чимина. Тот всегда выглядел максимально сдержанным, проводя их, по его лицу нельзя было прочесть и толики бушующих эмоций. За все годы работы в полиции Пак Чимин работал на износ. Но ему, как он думал, от этого было лучше. Даже в свои выходные дни детектив не представлял, чем заняться, ели не работать и не ловить преступников, которые могли в данный момент совершать преступления, пока он бесцельно лежал на диване у себя дома. Он не мог без дела. Намджун тогда заставлял отдыхать его, чуть ли не силой отправлял домой. Пак в свой выходной даже мог спокойно заявляться на место преступления, когда там уже были другие детективы и помогать им. Некоторым это не нравилось, и они даже порой жаловались Киму на то, что у них отбирают работу. Но капитан понимал, что причина этому была, скорее всего, потеря денег и почести за раскрытое дело, а не потеря возможности помочь людям и сделать доброе им. Пак же имел другие причины – кроме того, что он пытался зарыться в работу с головой, чтобы не жить свою личную жизнь, заполнив ее лишь расследованиями очередных дел, он так же, никогда не забывал, зачем пришел в полицию. А именно защищать, спасать и предотвращать. Парень был отличным другом, но залезть глубоко в свои чувства и прошлое никогда не давал. Но Джуну и этого хватало. Он не настаивал, не просил рассказать больше. В этом же суть дружбы – быть рядом с человеком вне зависимости от ситуации, прошлого и безвозмездно? Сейчас капитан видит за стеклом, как на вечно каменном лице друга уже начинали проступать эмоции одна за другой – раздражение, злость, ярость. Но он не мешал, а лишь молча наблюдал, готовый в любой момент остановить бурю. – Сожалею, что самолично тебя сюда не притащил, – Чимин со скрежетом отодвигает стул и опускается на него, вперившись взглядом в Феликса. – Что же ты так глупо попался? Видеорегистратор. А мог бы уже и скрыться. – Я наверно слишком самоуверен, – негромко отвечает ему рыжий. Наглая улыбка коснулась его губ. – Плюс вы не очень-то спешили найти меня. Я уж даже заскучал. Ты все равно ничего не выпытаешь у меня, детектив. Не знаю, что вы бы мне такого могли предложить, чтобы я заговорил. На камерах, насколько я знаю, запечатлено, что я просто сажусь с девушкой в автомобиль. А может она по собственной воле со мной уехала, это вам в голову не приходило? – усмехается рыжий, негромко звеня наручниками, присоединенными к столу. – Интересное поведение для того, кто уже попался и под подозрением, – хмыкает детектив. – Но скажу тебе, что сам факт контакта с похищенным недавно человеком есть, так что отвертеться ты в любом случае не сможешь. Я таких как ты уже сажал не раз, и всегда находил улики против. Мне не составит труда прошерстить всю твою биографию и найти парочку удачных для полиции, но не для тебя, фактов. Так что хватить блефовать. Я все равно тебя посажу, даже если ты и не скажешь больше ни слова. – Ауч, ты много гавкаешь, детектив, но не кусаешь, – низкий хриплый голос, который стал на пару тонов громче, пронзил небольшое помещение. Стараясь не обращать внимание на знакомую для памяти фразу, детектив продолжал пронзать колючим взором преступника напротив. Он заметил, как тот занервничал, выдавая себя. Удочка заброшена. Значит пора приниматься ждать, когда он клюнет наживку: – Выгоду значить любишь? Хорошо, тогда вот тебе выгодное предложение. Ты в любом случае одной ногой уже за решеткой сидишь за, как минимум, соучастие в похищении человека. А может быть, если удастся доказать, а мне удастся, поверь, и за похищение нескольких людей. А так тебе смягчат приговор за чистосердечное. Как тебе такая выгода? – сложив руки на груди Пак стал ждать реакции. Они сидят с минуту в тишине, во время которой Чимин чуть ли не слышит, как мысли в голове у рыжего сменяются одна за другой, оценивая шансы. – Хорошо, – наконец произносит Феликс. – Но только после того, как вы поймаете его, я дам показания против моего заказчика. Я все равно не знаю его местонахождения в данный момент. Я лишь перевозчик. Довез до другой машины, места передачи товар…кхм, объекта – и дело с концом. – То есть ни имени, хотя я и так знаю его, ни места ты не скажешь. Так зачем тогда мне твои показания вообще? В чем их ценность? – А в том, детектив, – парень, насколько позволяли сковывающие движения наручники, перекинулся через стол. – Что без моих показаний и имени вы не сможете ничего доказать и наказать виновника. А уж поиски его – уже в вашей компетенции. Не моя эта работа, а ваша. Ищите лучше. Дверь в допросную резко открывается и входит капитан, который уже понял, что еще чуть-чуть и уже сжатые под столом кулаки детектива Пака соприкоснуться с нахальным лицом преступника. – Детектив Пак, дальше я сам, – огласил свой вердикт Ким. И уже тише, приблизившись к уху друга, продолжил: – Иди проветрись. Тут камеры везде, тебе проблемы не нужны. Большее из него не выпытать даже тебе. Все же воздержавшись от удара по лицу, на котором застыл издевательский оскал, Чимин встал и направился к выходу. Он редко позволял давать эмоциям брать верх в таких ситуациях. Видимо, это особый случай по понятным причинам. Слишком близко к сердцу. Он вышел из допросной, потев в приступе хронической усталости лицо, и стал расхаживать по помещению, оделяемого от допросной дверью и стеклом, за которым капитан Ким уже присел на его место. И именно в этот момент раздался звонок мобильного.

***

Давон сидела в подвальном помещении, по ее ощущениям, уже где-то час. Она очень надеялась, что Чимин успел отследить звонок и теперь шансов, что ее найдут, оказалось больше. Но и просто бездействовать она не могла. Поэтому девушка все время сжимала в руках почерневшую кочергу и ждала, когда представиться шанс ее использовать. Ее конечности от долго сидения на одном месте начинали затекать, поэтому, она вспомнила, что возможность предпринимать какие-либо физические действия с плохим кровотоком в ногах была бы проблематична, она встала и начала ходить, разминая их. Когда за дверью подвала, начали раздаваться приближающиеся шаги и звук отпирающегося замка, девушка была уже наготове. Он быстро села обратно, пряча за спиной названное «оружие». Она очень надеялась на эффект неожиданности и на то, что в доме кроме них двоих нет никого. Хотя пару охранников устрашающего вида она видела еще вчера. Сегодня же их не было. Подросток еще во время обеда сказал, что отпустил сегодня их пораньше. Это было бы наверняка опрометчиво, если бы не запертые окна и двери по всему дому, закрывающие доступ наружу. Дверь подвала отпирается, и девушка видит Джунки, уже спускающегося к ней. Она старалась не подавать виду, но дрожащие руки все же сжимали кочергу. – Соён-а, надеюсь, ты в порядке и усвоила урок, – проговорил парень, приблизившись к ней, к счастью, не настолько близко, чтобы увидеть в полумраке освобожденные руки. – Я тут думал все это время, – он начинает в задумчивости расшагивать по подвалу, – и решил, что эта вся атмосфера лишает тебя возможности думать здраво. В этом ужасном городе, где остались все твои друзья-наркоманы и соблазны, на которые ты можешь повестись снова, ты никогда не сможешь выздороветь. Поэтому, – он резко останавливается и смотрит куда угодно только не на нее, – я решил, что мы уедем сегодня же. В Пусан, на остров Чеджу, да хоть за пределы Кореи, мне все равно. Но здесь уже оставаться смысла нет, – он резко перевел на нее взгляд прищуренных глаз, замирая. – Ты…как ты освободилась от веревки? – сердце оглушительно рухнуло вниз, когда парень резко начал приближаться. Времени на раздумья – пара мгновений. И их хватило, чтобы выдернуть оружие из-за спины и нанести довольно сильный для девушки удар по ребрам Ли. Парень от неожиданности и звонкого удара со вскриком падает на холодный пол и со скулежом держится за больной бок. Не теряя ни секунды, Мун срывается на бег. Взобравшись по ступенькам, ни в ком случае не оглядываясь, она закрывает дверь в подвал. Силы, непонятно откуда-то взявшиеся, хватает, чтобы придвинуть рядом стоявший комод к двери. Но девушка понимает, что подросток достаточно сильный, чтобы снести дверь вместе с мебелью, преградившей путь. Поэтому не надеется надолго задержать его. Она бежит к входной двери, которая ожидаемо заперта. В приступе паники, она встает на пару секунд, окидывая помещение коридора исследующим взором. Позже бежит на кухню, надеясь хотя бы найти, чем можно было защищаться. Потому что старая кочерга была не таким уж и надежным орудием самообороны. Не думая больше ни секунды, девушка находит большой разделочный нож и в страхе оборачивается, заслышав звук бега. Она видит, как Джунки, все еще державшийся за бок, медленно входит в кухню. В его глазах обида вперемешку с раздражением и уже вот-вот накатывающей злостью. Страшная смесь. – Почему ты так со мной, нуна? – чуть ли не в истерике кричит парень, заставляя невольно вздрогнуть Мун. – Почему ты отказываешься от помощи? Я же твой любимый тонсен. Почему такое отношение? Парень явно не видел ни капли опасности для себя в ней. Даже с ножом в руках. Хотя бегающие глаза, то с острия, то на нее не могли ускользнуть от нее. Она поняла. Он не видел опасности для себя, но видел угрозу для ее жизни. Видимо, такая ситуация уже случалась в его жизни, и он боится повторения. Что-то говорить уже не было смысла. Давон устала быть рассудительной и сдержанной для этого ребенка. В этот момент ее волновала только собственная безопасность. Она человек. А каждый человек в такие моменты думает о себе и своей жизни. Она в приступе притока адреналина уже точно не могла рационально думать, поэтому не нашла ничего лучше, чем манипулировать этим состоянием. Ни сказав ни слова, девушка приблизила острие к себе ближе, заприметив как глаза подростка в ужасе расширяются. Ей было жаль его, но это не могло перекрыть того, что она безбожно устала от этого всего. – Нуна, пожалуйста, не надо, – умоляюще еле выговорил Джунки, не сводя глаз с лезвия, что уже находилось в непозволительной близости от запястья девушки. – Тогда отпусти, – тихо проговорила Мун. – Отпусти меня, Джунки, тогда я ничего не сделаю, обещаю. – Хорошо, – выставляет в успокаивающем жесте руки вперед Ли. – Я отпущу, только положи нож. Я сейчас открою дверь, – он медленно начинает подходить к ней, обходя по кругу разделяющий их стол, от чего девушка принялась пятиться в другую сторону от него. – Положи нож, Соён, быстро, – резко выкрикивает Ли, вызывая вздрагивание у той так, что она теряет бдительность и на секунду отодвигает нож от своей руки. Но этого хватает, чтобы Джунки подбежал к ней, выбивая нож из руки и хватая за горло. Звон лезвия оглушает помещение, не предвещая ничего хорошего. Никакого хорошего исхода. Слёзы скатываются по налившимся от перекрытого кислорода щекам, Давон из последних сил пытается убрать с шеи чужую руку и чувствует, как под ногами не оказывается пола. Сейчас задушит. В приступе ярости психически нездорового человека случиться может все. Сознание начинает покидать брюнетку, руки слабнут и невольно опускаются вдоль тела. Она устала бесполезно сопротивляться. Сил уже ни на что не осталось. Девушка расслабляет тело, но в следующее мгновение слышит лишь удар, потом ее собственное падение на холодную плитку. Лежа на полу, полуоткрыв глаза, девушка различает силуэты и крики копошащихся людей, звуки и огни полицейских серен за окном. Она слышит голоса, но не может разобрать ни слова. Только… В следующую секунду, она чувствует, как ее поднимают на руки и сквозь марево ее слуха достигает хриплый шепот: – Оставайся со мной, пожалуйста, милая. А дальше тишина и забвение.

***

Когда Давон очнулась, первое, что она увидела, была чужая рука, собственнически расположившееся поперек ее груди. Мун, еще не до конца проснувшееся и открывшая глаза, оглядела белый потолок и копну черных волос, обладатель которой разместил свою голову около ее бока, и, кажется, мирно спал. Тяжело сглотнув, брюнетка, размяла лежавшие долго без движения пальцы, и осторожно коснулась густых жестких волос, слыша, как парень пробормотал что-то во сне. Но уже через пару секунд брюнет резко вздрогнул и резко поднял голову, в полудреме смотря на очнувшеюся. В следующее мгновение его взгляда коснулось осознание реальности происходящего. – Ты очнулась, – не спрашивал, а будто бы констатировал факт для самого себя. Словно еле-еле верил в происходящее. – Чим, – охрипшим от длительного сна голосом только лишь смогла произнести девушка. Все тело ныло от перенапряжения. А иголка от катетера, удобно разместившееся в вене Мун, заявила о себе, когда та попыталась дернуть другой рукой. – Ты как? – обеспокоенно спросил детектив, нарушив уже становившуюся неловкой тишину больничной палаты. – Ненавижу болеть. Все эти больницы...Не для меня, – проворчала девушка. – Сказал врач, – усмехнулся Пак, пригладив выбившуюся прядь волос. Все еще с опаской, что его оттолкнут. – А если серьезно? – А если серьезно, то я бы еще поспала. Все еще клонит в сон жутко, – уже закрывая глаза пробормотала Давон. – Ты…– из последних сил и борющаяся со сном попыталась продолжить она. – Я буду здесь, – последнее, что слышит девушка, после чего проваливается уже в спокойный сон, зная, что, когда она проснется, точно не будет одна.

***

Оставшиеся несколько дней, когда Давон находилась в больнице, Чимин не отходил от нее больше, чем на пять минут. Наён, что все свои последние клетки истратила за это время и также не могла сосредоточиться на работе, тоже часто была ее гостем. Плюс к тому, что она работала в той же многопрофильной больнице, где находилась Мун. Она сама следила за приносящими горы еды остальными друзьями, забраковывая все, что было нельзя. Хосок с Юнги даже удосужились принести целый ящик мандаринов. Тэхен и Лиён, что, на удивление, приходили всегда вместе, тоже навещали ее. Давон пыталась вывести Кима на разговор о их отношениях с розоволосой, но тот всегда мялся и говорил, что они могут поговорить об этом позже. Капитан Ким вместе с Сокджином, который даже пропустил свою же лекцию, чтобы навестить больную, приходили пару раз тоже. Избежать неловкости в разговоре с капитаном оказалось, на удивление, легко, что не могло не радовать девушку. Даже несмотря на то, что ревнивые взгляды от Чимина они ловили не раз. Лечащий доктор Давон уже смирился с тем, что парень не хотел уходить из палаты пациентки, упрямо стоя на своём. И если бы не знакомства Давон, то его бы уже давным-давно выпроводили. Благо эта больница была чуть ли не родной для девушки. Детектив только молчал и внимательно следил за всеми манипуляциями с капельницами, поэтому доктор Чхве разрешила ему спать и проводить время с Мун, пряча умилительную улыбку за медицинской маской. Выписавшись из больницы, Давон все же решительно отказалась от продолжения больничного, и уже на следующий день вышла на работу. Девушка знала, что избежать откровенного и, наверно, решающего в их отношениях с Чимином разговора, не получиться в любом случае. Но молодые люди договорились не видеться до тех пор, пока брюнетка не будет к этому готова. Через неделю молчания и пребывания в собственных думах, миллионы чашек кофе и приступов самобичевания по причине и без, девушка поняла, что смысла оттягивать момент больше нет. Поэтому Давон назначает встречу в парке недалеко от собственного дома. Позже ей нужно будет ещё ехать в аэропорт встречать сестру, которая решила наведаться к ней в гости. Она очень по ней скучала. А узнав из новостей (а не от самой Давон, стоит заметить!) о произошедшем, она тут же ринулась покупать билет на самолет до Сеула. Родители также приезжали на несколько дней, но через гору усилий и уговоров, Мун все же смогла успокоить их и посадить обратно на автобус до Тэгу. О вернувшемся в ее жизнь детективе девушка решила промолчать. Нечего провоцировать конфликт. Ведь отец, который по сути своей был самым милым на свете человеком, даже он с очень мелкой вероятностью смог бы промолчать в этом случае. А про маму и говорить не стоит. Та бы устроила скандал всех скандалов. Тихая, но различимая вибрация вырывает из мыслей медленно, причём очень. Это Хеджин, которая сообщает, что уже села в самолет. Видимо, сообщение пришло с опозданием, так как она должна была бороздить небо в самолете уже много часов к ряду. – Привет, – раздается робкое за спиной, заставляя в неловкости обернуться и увидеть подоспевшего детектива. Тот был запыхавшийся, в полурасстёгнутой куртке. Спешил, видимо. – Привет, – вторит девушка, замявшись на мгновение. – Пошли в тот кафетерий? А то становится прохладно. Кивнув парень встает рядом и улыбается, от чего непрошенные мурашки начали спускаться. Слишком близко. Находясь продолжительное время в одной палате, они по идее должны были привыкнуть быть рядом, но сейчас, вне стен больницы и когда им предстоит нелёгкий серьезный разговор, волнение не хотело отступать и накрывало с новой силой. Они приземлились за столик в отдалении от выхода из кафетерия, чтобы было меньше людей вокруг и можно было говорить не вполголоса. Хотя и народу в вечер пятницы, к удивлению, было совсем немного. С чего разговор начинать – было не ясно. Им осталось обсудить их отношения, других тем не было. А начинать с каких-либо банальностей было, как минимум, глупо. Говорить о случившемся неделю назад было тяжеловато. Да и не за чем. Давон знала, чем закончилось дело. Джунки определили в психиатрическую клинику. Из соображений гуманности и безопасности по отношению к Мун, не в Сеуле. Он находился в Японии, куда семья Ли была вынуждена переехать после случившегося. Феликса осудили за соучастие в похищении нескольких девушек. Он, как и обещал, дал показания против Ли Джунки, и ему не намного, но смягчили приговор. Так что дальше мусолить эту тему не было ни сил, ни желания. Поэтому молодые люди сейчас сидят и мнутся, как шестнадцатилетние школьники. – Я даже не знаю, с чего начать, – озвучивает Чимин мысли, что крутились в головах обоих сейчас. – Я тоже, – признается брюнетка, крутя в руках так и не тронутую чашку с дымящимся чаем. – Может быть начнем с вопроса, чего каждый из нас хочет? Чимин прочищает горло, но после секундного обдумывания отвечает: – Ну, для меня все просто: я хочу того, чего хочешь ты. Я приму любое твое решение. – Очень удобно, Пак, – беззлобно возмущается девушка. – Хочешь переложить на меня ответственность? Брюнет тут же пугается реакции девушки и сразу же отвечает: – Нет, нет. Просто…я не хочу давить на тебя своими желаниями и манипулировать. А о том, чего хочу я, ты, наверняка уже догадалась. – Нет, не догадалась. Я не могу заглянуть тебе в голову. Кому угодно, но только не тебе, – мотает головой та, и пристально посмотрев в горящие омуты напротив, продолжает: – Так скажи мне, чего ты хочешь? Словами, Чимин. Только ими. – Тебя, – ни секунды не колеблясь, выпаливает Пак. – И я знаю, что не достоин всего того, чего хочу. – Да с чего ты взял, что не достоин чего-то? Кто тебе такой бред сказал? – перебивает его Мун. – Каждый имеет право на ошибки. Да, ты их совершил, и что теперь? До конца своих дней корить себя за них? Запомни уже – ты человек, ты можешь делать ошибки. Главное – как ты их исправляешь. Чимин понуро кивает как будто самому себе: – Я понимаю. Но готова ли ты меня простить за мои ошибки? – Я простила давно. Я уже говорила тебе. Вопрос в том, готов ли ты простить себя, Чим, – девушка все же отпивает обжигающий напиток только чтобы промочить горло. – Я обещаю, что попробую. – Я верю, – коротко. Пару минут они сидят в не напрягающей тишине. Слышаться только отдалённые разговоры других посетителей кафетерия и звук кофе-машины за стойкой. – Я тогда сказал это в порыве эмоций, – снова слышеться хрипловатый голос напротив. – Когда ты позвонила мне с телефона в том доме. Я сказал, что люблю тебя. И это была правда. Всего шесть букв, сказанных родным тоном, и все вокруг начинает кружиться. Одной секунды достаточно, чтобы запустить в организме Давон атомный взрыв и цепную реакцию. – А я не успела ответить, – отвечает Мун. – Я тоже. Замеревший Чимин смотрит на не менее замеревшую Давон так, будто на ней сошлись все восемь планет солнечной системы, будто она и есть то самое Солнце, вокруг которого кружатся все космические объекты. Пак выдыхает, все так же не отводя взгляд. – Тогда я обещаю, что смогу простить себя. Не только ради нас, но и ради себя тоже. Джи бы этого хотел. – Я буду ждать. После они разговаривают об отвлечённых вещах: о работе, о своих друзьях, безмолвно согласившиеся ждать до тех пор, пока они не будут готовы к следующему шагу. Мун сообщила, что ей нужно встречать сестру из аэропорта. Пак кивнул и уже было начал готовиться к тому, что на сегодня они расстанутся. Но вдруг девушка предложила: – Не хочешь поехать со мной? Парень в неверии останавливается и смотрит робко, как бы спрашивает девушку будет ли это удобно. – Не беспокойся. Хеджин уже знает. В итоге они сидят в зале ожидания прибывших в аэропорту уже через час. – Ну-ну, кого я вижу? – раздается за спинами молодых людей бодрый голос Мун Хеджин. – Пак, я так и знала, что прожить без моей малютки Вон ты не сможешь дольше шести лет. Мун тут же принимается обнимать подоспевшую сестру, резво прыгнув на ту со всего размаху своего миниатюрного тела. Пак же, стоя поодаль, только и мог улыбаться такому проявлению сестринской любви. Невольно ему вспомнился и его названный брат. Сердце тут же отозвалось трепетом и теплой грустью. – И тебе привет, Хеджин. – Да иди и ты сюда, рыжик, – выставляя вторую руку для объятий, снисходительно продолжала улыбаться высокая брюнетка. – Хотя уже не рыжик. Но ты всегда наверняка таким останешься в душе, – притянув опешившего Пака за куртку, бодро произнесла Мун-старшая. Троица направилась домой к Мун на машине Пака. Чимин был негласно назначен ответственным за то, чтобы нести две громадные сумки багажа Хеджин. Уже погрузив сумки в довольно вместительный лифт в доме Мун, парень помедлил, не знав, стоит ли дальше следовать за болтающими без умолку девушками. Но мягкий взгляд карих глаз Давон дал понять, что он приглашен негласно. Лифт останавливается на нужном этаже, дверь еще не открылась, но уже было слышно какие-то громкие голоса. Пак напрягся, резво встав впереди девушек, готовый защитить их от чего бы то не было. Но двери открываются, сопровождаемые звуком прибытия лифта. Но даже этот длительный пищащий звон был заглушен звуком смачной пощечины. Перед Чимином и сестрами Мун предстала недвусмысленная картина: Ким Наён, явно чем-то недовольная, стоит у двери квартиры Давон, а напротив нее ошарашенный Чон Чонгук, на щеке которого красуется ярко-розовый след. Ким и Чон, заметив невольных свидетелей их ссоры, медленно поворачивают головы чуть ли не одновременно. Среди наставшей неловкой тишины раздается звонкий смешок почему-то не совсем удивленной Мун Хеджин: – Драма на драме, ей богу, ребят.