Детективное агентство "Анна и её духи". История четвёртая. Ядовитый отпуск.

Анна погладила Якова по руке. Он вздрогнул и вынырнул из водоворота мыслей, которые никак не хотели выстроиться в логически верную последовательность. Его жена вопросительно смотрела на него. Штольман улыбнулся и кивнул головой — да, он почти всё понял, остались только нюансы! Аня удивлённо подняла брови, и в глазах её вспыхнула такая искренняя гордость за него, что Яков неожиданно смутился. Защитная дверца в его душе, исправно оберегающая детские и вообще все дорогие его сердцу, но болезненные воспоминания, внезапно не выдержала. Не дав Штольману заслониться, память швырнула его в тот день, когда он, семилетний мальчишка, спас дочь соседей, пятилетнюю Вареньку, когда та по неосторожности свалилась с мостков в воду. Яков, не раздумывая, бросился в пруд и вытащил девочку на берег. Стоял ноябрь, они оба вымокли до нитки, болели потом страшно. Но Штольман до сих пор помнил, с какой гордостью и любовью смотрела на него маменька в тот день. Он тогда впервые почувствовал желание заслужить миллион таких взглядов! Он был готов совершить великие подвиги и спасти ещё тысячу девочек, только бы она глядела на него так и дальше! Жаль, что через год всего мама умерла. Болезнь съела её целиком, так казалось маленькому Штольману. Забрала его красивую, легкую на подъём, ласковую мамочку, а оставила лишь оболочку от неё, безучастную ко всему и потерявшую все краски. Как и всегда мысли о родителях всадили в сердце Штольмана огненный стержень, который в этот раз ощущался всё же не так остро. А дело было в том, что Яков смотрел в глаза своей жены и видел тот же взгляд, что когда-то в детстве. Восхищение, гордость, любовь струились из него и обволакивали сердце Штольмана, делая его менее уязвимым. И вновь желание совершать невозможное загорелось в нём. Что угодно, лишь бы эта женщина не отрывала взора, не переставала показывать ему, что он важен, значим и любим! Ради этого он готов на всё! Аня же положила руки Штольману на плечи и продолжала смотреть на него. Видела все эмоции, калейдоскопом сменившиеся на его лице. Удивление, смущение, боль, надежду, жажду и призыв! Она ответила на все, она не могла иначе! Обняла его, прижала к себе его голову и стала нашёптывать всё то, что так хотела ему сказать. Яков спрятал лицо в её шее и не знал, как справиться с колотящимся и одновременно как будто заполнившим всю грудь сердцем. Он был рад, что в коридоре никого нет, но, даже если бы они были не одни, он бы наплевал на всё, но не сдвинулся бы ни на шаг. Нельзя отказываться от искреннего порыва, от женщины, которая одним мановением ресниц может расширить этот мир до размеров Вселенной, а одной слезой поставить на колени. Он слишком долго запрещал себе жить, слишком долго отталкивал её, слишком долго… Всё слишком долго. Пусть теперь будет вечность у её нежной горячей кожи, с губами у его уха, которые шепчут что-то неслышное, но такое убедительное. Только держать её покрепче и вдыхать её аромат — лимонная вербена и что-то сладковатое! Прервал их комиссар Сорель. Он вышел из номера и наткнулся на эту пару, будто сплавившуюся воедино в объятье. Ничего пошлого или страстного не было в этом слиянии, но мужчина почувствовал, что кончики ушей его загорелись. Он был женат много лет, у него были дети, но он не припоминал ни одного момента, когда они с Мирэй стояли бы вот так, не замечая никого вокруг. И вдруг полицейский отчего-то обрадовался. Просто так, смотря на них. И вновь пожалел, что этот русский из Парижа не будет никогда в его команде. Он почёл бы за честь, правда! Комиссар кашлянул. Яков и Анна замерли. Штольман немного постоял, поднял голову и спокойно посмотрел на Сореля. — Привели горничную. Вы хотели тоже с ней поговорить. Яков кивнул. Полицейский зашёл обратно в номер. Штольман посмотрел на Аню, улыбнулся и чмокнул её в нос. — И здесь все норовят вмешаться, — усмехнулся он, беря Анну за руку. — Тут, конечно, не Затонск, но тенденция прослеживается. Аня прыснула, и они пошли допрашивать девушку. Горничную звали Доротея Пике. Глаза у неё были на мокром месте. Она теребила в руках завязку фартука и поглядывала на полицейских, не зная, чего ожидать. Штольман сел напротив неё и совершенно спокойным голосом стал задавать вопросы. Ровный тон и прямой взгляд сделали своё дело — девушка успокоилась и перестала дёргаться. Что господин следователь хочет знать? В прошлый раз она сказала, что в день смерти мадам де Ребель проходила мимо комнаты госпожи Виконтессы как раз в тот момент, когда её компаньонка вышла из двери. Да так оно и было. — Ты утверждаешь, что не видела и не слышала ничего подозрительного. Девушка испуганно посмотрела на Штольмана. — Нет, месье! Всё тихо было! Никто и звука не издал. Интересно! — Дверь была заперта? — спросил Яков. — Ммм… Да, мадемуазель Лавело заперла, как выходила. Яков внимательно смотрел на Доротею. Пухленькая, в аккуратной форме, воротничок накрахмален. Ого! А это что? Вдруг Штольман улыбнулся и откинулся на спинку стула. — Горничные проживают в отеле? — Да, месье! На нижнем этаже. За кухней. — Вам разрешают заводить животных? В одно мгновение вся краска сползла с лица Доротеи. В глаза плеснулся такой ужас, что Штольман чуть не бросился вперёд — испугался, что она упадёт со стула. — Ннннн…нннет, месье. Ну что вы! Какие ещё животные? Запрещено нам! Так, она сейчас точно в обморок упадёт. Зелёная почти, и губы трясутся. Надо заканчивать. Здесь ему всё ясно, и это совсем не срочно. — Можешь идти, спасибо! Девушка сорвалась с места, будто её черти за пятки кусали, и скрылась в коридоре. Аня, улыбаясь, смотрела на Штольмана. Он тоже ей улыбнулся и спросил: — Что? — А эту загадку и я разгадала! — слегка задрав носик, ответила Анна. Яков усмехнулся. — Ты рада? — Что с ней всё в порядке? Да! Штольман кивнул. — Пойдём! Штольман видел, что Аня уже устала, поэтому постарался сделать всё как можно быстрее. Нельзя было откладывать это на потом. Завтра уже нужно было действовать! Отпуск таял, а Яков хотел, чтобы его остаток прошёл спокойно. Значит, он постарается сделать всё как можно более чётко и быстро. Итак, обговорив с комиссаром дальнейший план действий, он попросил содействовать в получении информации сразу на нескольких фронтах. Во-первых, сделать запрос на прошлые места работы компаньонки виконтессы. Это был очень важный пункт. Штольман ждал очень многое от этих сведений. Во-вторых, нужно выяснить состояние счетов господина Куапеля и статус его производства. Связаться с поверенным семьи де Ребель и прояснить вопрос с завещанием. Штольман спустился вниз и позвонил Полю Мартену. Звонок был поздний, но, когда Яков объяснил, в чём дело, его друг согласился помочь. Предварительно он сказал, что никогда не видел таких трудоголиков, как он и его жена — даже в отпуске они умудрились наткнуться ну труп. Штольман немного постоял перед телефоном с трубкой в руках. Всё, что он добудет, очень важно, но всё равно недостаточно, чтобы полностью доказать вину злоумышленников. Значит, ему нужно очень постараться, чтобы максимум через два дня закрыть это дело. Если он это сделает, ещё целая неделя впереди будет только его и Анечки. Кое-что он уже придумал. Завтра он получит все материалы и проанализирует их. Поймает момент и поговорит с Доротеей без лишних глаз. Вот ещё что важно — чёрная лестница для слуг. Ведь нужно было как-то избавиться от тела! Штольман наконец повесил трубку на рычаг. Завтра будет очень насыщенный день!