Собачье счастье
12 мая 2021 г., 19:16
Сегодня Штольман проснулся раньше, чем его жена. Вот удивительно — один день с ней в уединённом месте, и энергия бьёт через край! Анна лежала на боку, её рука покоилась на животе, обхватывая его сбоку и снизу, как будто она хотела защитить их малыша. Он вдруг представил, как она держит его, уже родившегося, и прижимает к себе. Картина вышла завораживающая. Его Анечка сама не робкого десятка, и Якову отчего-то казалось, что их сына она будет оберегать как личная гвардия королеву Англии. Ну, а он, Штольман, позаботится, чтобы двум его дарам небес никогда и ничего не угрожало.
Анна вдруг открыла глаза и посмотрела на Якова. Глаза её ещё были подёрнуты сонной негой, далёкие и туманные. Сфокусировав взгляд и осознав, что Штольман смотрит на неё, Аня улыбнулась, придвинулась поближе и почти дотронулась носом до его щеки.
— Доброе утро! — прошептала она.
— Доброе! — ответил Штольман, чувствуя, что уголки губ неумолимо поднимаются вверх.
Так они и лежали, просто смотря друг на друга. Аня вдруг подняла руку и провела пальчиками по скуле мужа.
— Я не говорила тебе никогда, мне кажется. Ты такой красивый!
Штольман улыбнулся уже в полную силу. Он прекрасно понимал, что это любовь смотрит из её глаз и застит ей реальную картину. Красивый! Вот уж, право слово, смешно! Аня всё так же глядела на него. Потом улыбнулась.
— Ты мне не веришь!
Штольман поцеловал её в лоб. Аня подтянулась наверх, чтобы глаза их были на одном уровне.
— Я сон видела. Опять про нашего сына. Он будет просто твоя копия. Только глаза на мои похожи. Он такой же красивый, как и ты!
Вот как она это делает? Одной фразы этой женщины достаточно, чтобы мир вокруг либо приобрёл невиданное доселе разноцветие, либо погрузился в серость и мрак, если она была несчастна. Сейчас Штольмана вновь окутало умилительное облачко восторга, который щекотал его изнутри. Их сын. С Аниными глазами, но похожий на него. Конечно, он будет красивый! Никаких сомнений! Он даже готов согласиться с Аней, что он и сам хорош, что уж там! Раз она так говорит, то препираться он не будет! А с их малышом они скоро увидятся! Штольман прижал Аню к себе, она удовлетворённо вздохнула и устроила голову у него на плече — спать так было гораздо приятнее.
***
Завтракать решили внизу. Нужно было улучить момент и поговорить с Доротеей. К тому же шеф-повар, восхищённый талантами мадам Штольман, прислал записку, что приготовил для них свежайшие креветки с соусом «Айоли» и так полюбившуюся Анне тапенаду. Яков подавил волну ревности, глядя на радостную жену, читавшую послание. «Что-то ты совсем, Штольман, с ума сошёл, ну ей-Богу! Аня и портье улыбается, и всем констеблям в участке, и молочнику с нашей улицы, так что теперь — на всех кидаться?» Ему удалось себя уговорить, но спускался он вниз взбудораженный, сам удивляясь собственническому настроению, которое никак было не обуздать. Завтрак и правда удался на славу. Аня с удовольствием здоровой нежеманной беременной женщины смаковала каждый кусочек, улыбаясь Штольману так, что его ревность опустила голову и смиренно плавилась под солнцем её взгляда. Яков стряхнул напряжение, свободнее сел на стуле и отдал должное сочным солоноватым креветкам и пряному соусу. Аня, удовлетворённо откусив последний кусочек от тоста с тапенадой, начала рассказывать мужу о том, как первый раз попробовала морепродукты. Ей было тринадцать лет, они с родителями были приглашены на приём к губернатору. Одной из перемен за ужином были дары моря. Аня раньше их не пробовала. И они ей страшно не понравились, вот прям до отвращения. Мария Тимофеевна строго настаивала на соблюдении этикета - отказ от блюда она бы не одобрила, и Анна знала, что дома ей будет устроена многочасовая лекция, вполне себе могущая перейти в серийную, которая будет вспоминаться в напряженные семейные моменты. Поэтому ей срочно пришлось думать, как сделать так, чтобы тарелка её опустела, но содержимое её съедено не было. Штольман представил себе тринадцатилетнюю, слегка взъерошенную Анечку, которая не знает, куда ей деть кальмаров и креветки при всём честном народе, и на душе у него потеплело. Ему было жаль, что он не знал её в том возрасте. Она наверняка была настоящим сорванцом. — И что ты придумала? — улыбаясь, спросил Яков. — Мне пришлось складывать их в салфетку, а потом в сумочку! — наклонившись вперёд и давясь от смеха, проговорила Аня. — Что ты такое говоришь? — Штольман тоже подался к ней, представив эту картину. — В сумочку? — Да, а потом найти Максимилиана, это хозяйский шпиц, и скормить ему всё, чтобы мама ничего не заподозрила. — Боже мой, Аня! Несчастный Максимилиан остался жив? — Яков не мог перестать смеяться. — Да, он потом весь оставшийся вечер ходил за мной в надежде на ещё один лакомый кусочек. Яков был прав, Аня явно в детстве была ещё более безрассудной, чем когда он её встретил. Он был бы счастлив узнать её тогда. Двенадцать лет назад он был не в пример авантюрнее, они бы отлично друг с другом сладили! Впрочем, сладили они и сейчас неплохо. Чего уж там, прекрасно просто сладили! Штольман и Анна закончили завтракать и, узнав у управляющего, где проживают горничные, направились в комнаты для персонала. Если бы они не были так увлечены друг другом и предстоящим разговором, они бы увидели, что Фредерик и Николетта Лепаж пристально следят за их передвижениями. Когда Штольманы вышли, пара переглянулась, и мужчина кивнул — ждать больше смысла нет! Дойдя до комнаты Доротеи, в которой она жила с двумя девушками, Яков постучал в дверь. Открыла сама девушка, с лица её тут же сбежала улыбка, она отступила на шаг назад и попыталась прикрыть дверь. Штольман не дал ей этого сделать, ловко вставив трость между створкой и косяком. — Не стоит так поступать, мадемуазель! Мы всё знаем! Девушка смотрела на них, открыв рот. — Впусти нас, мы не причиним тебе вреда. Мы не скажем никому, что Джульетта у тебя! Доротея никак не могла прийти в себя и сдвинуться с места. Откуда этим господам известно о том, что она собаку себе взяла? Штольман оттеснил девушку внутрь, и они зашли в комнату. В помещении стояли три кровати, столик и три стула. «Не густо!» — подумал Штольман. Доротея села на кровать, предложив визитёрам устроиться на стульях. Яков начал с того, что он понимает, что девушка взяла собаку не просто так, и что теперь животное в безопасности. Ему нужно знать все подробности, потому как явственно понятно, что горничная практически стала свидетелем убийства. Девушка же раздумывала. Она всё это время держала язык за зубами, но её терзало желание выплеснуть из себя всё это, чтобы не только она носила в себе эту тайну. Эта странная пара, на которую она часто любовалась издали, мечтая однажды тоже любить кого-то именно так и смотреть на своего мужа, как глядела мадам Штольман, вызывала доверие. И Доротея решилась. Она, она взяла собаку! Как всё было? Сейчас она всё расскажет! Девушка страсть как любит животных! Вот какую ни возьми животинку, всех любит, всех ей жаль! Она и кошек уличных подкармливает, как же иначе. И вот, поселилась у них виконтесса с компаньонкой, а при них собачка! Красивая такая, ласковая! И стала Доротея замечать, как Манон эта, спутница мадам, животное несчастное мучит. Однажды даже видела, как она её бьёт! Аж до слёз жалко её было! Та только знай скулит, даже не пытается укусить там, или убежать, видать, не в первый раз уже. Доротея и убежала в слезах! Надо было что-то делать, да что она может? Ей и не поверит никто! В день убийства госпожи де Ребель она заканчивала убирать их с Аней номер и как раз спускалась вниз, когда увидела, как Манон Лавело выходит по поручению хозяйки! Горничная поздоровалась. Компаньонка зло, как показалось Доротее, ответила на приветствие и ушла к лифту. Когда служанка спустилась в прачечную и отдала бельё в стирку, она вспомнила, что забыла в номере метёлку для пыли. Поднявшись наверх, девушка, проходя мимо двери виконтессы, услышала, как скулит собака. Жалостливо скулила, сердце рвалось. Доротея постучалась, никто не ответил. Дверь оказалась не заперта. Страшно ей было страсть как! Окно в спальне хлопнуло, горничная испугалась! Вот, ей-Богу, ушла бы, если бы не Джульетта. Она так и продолжала стонать и плакать. Зайдя в спальню, девушка увидела виконтессу на полу с пробитой головой и рядом собаку. Бросившись к женщине, Доротея поняла, что та мертва, ей не помочь. А вот собака ещё дышала. Девушка мучительно соображала. Если поднять шум, то неизвестно, как это будет воспринято! Точно на неё всё свалят. Она тут без году неделя, без роду и племени, заступиться некому! Поэтому горничная принимает решение — берёт собаку, закрывает за собой дверь и по чёрной лестнице спускается вниз. — Страшно было — жуть! Но не могла я её там на погибель оставить! Господин сыщик, не могла! Она б померла! А так, вон — жива, я её в кочегарню пристроила, выкормила, рану залечила. Не могла я, не могла! Штольман смотрел на девушку и думал, что нашёл в Доротее отражение своей Ани. Обычно она так же горячо и увлечённо пыталась его убедить, что кому-то нужна помощь, и она не может остаться в стороне. И ей тоже не было важно, живой этот кто-то или нет. Горничной же было не важно, что Джульетта — это собака. Её необходимо было спасти, вот она это и сделала. Все втроём они вышли на задний двор, Доротея провела их в помещение, где теперь обитала Джульетта. Собака вышла навстречу девушке, хромая и виляя хвостом. Аня тут же села на корточки и стала её гладить. Горничная к ней присоединилась. Яков внимательно осмотрел животное. Рана явно нанесена ножом. Интересно! Виконтессе размозжили голову, а собаку пырнули в бок. Два разных орудия преступления. Хм, любопытно! — Доротея, ты сняла с неё ошейник? — Нет, месье. Я нашла её уже без него. Так-так, вот ещё один занятный факт! Штольман кивнул ей, поблагодарил за помощь, пообещал никому ничего не рассказывать про Джульетту, взял Аню за руку, и они распрощались. В холле гостиницы их ждал посыльный от комиссара с полученными материалами. Яков отпустил полицейского, приняв папку, и отправился дальше. Управляющий передал ему телеграмму от Поля Мартена. Мельком взглянув на неё, Штольман улыбнулся! Ну вот, с этим уже можно работать!
