Детективное агентство "Анна и её духи". История четвёртая. Ядовитый отпуск.

Штольман попросил управляющего позволить ему вновь воспользоваться помещением, в котором он допрашивал семейство Лепаж. Нужно было пространство, чтобы разложить материалы. Господин Мурэ был счастлив это сделать, тем более после того, как господин сыщик его уверил, что дело близится к завершению. Для несчастного сотрудника отеля это было как бальзам на сердце. Наконец-то всё закончится, и все узнают, что его гостиница не имеет никакого отношения к этим ужасам. Это всё люди, которых они приняли под своим кровом и которые так по-чёрному им отплатили. А сам «Лувр» всё так же чист и достоин посещения. Штольман разложил на столе все материалы, которые ему передал Сорель, и почувствовал невольное уважение. Команда комиссара напоминала огромный улей, где каждой трудолюбивой пчёлке найдётся, чем заняться. Все полученные сведения были тут же перекопированы для него, а оригиналы ушли в ту папку, которая хранится в полиции. Документы были подшиты, пронумерованы и на каждом имелась пометка о времени получения и источнике информации. Если бы все отделения полиции работали именно так, то преступникам пришлось бы тяжко! Будь он на службе, они бы с комиссаром прониклись бы друг к другу симпатией и составили неплохую команду. Аня подошла к нему сзади. — Что ты хочешь здесь найти? — спросила она, разглядывая исписанные листы. Штольман протянул ей документ, в котором говорилось о том, что мадемуазель Лавело в этом году исполнилось двадцать семь лет. Что до того, как поступить компаньонкой к виконтессе де Ребель, она работала в двух домах. Рекомендации от хозяев прекрасные. Однако, по указанным адресам не проживают люди, подписавшие бумаги. Вывод: после смерти сына виконт и его жена пытались пережить своё горе, взяли Манон в помощь пожилой даме, и не стали слишком копаться в её прошлом. Есть рекомендации, ну и хорошо. Никто не стал ничего проверять. Уже одно это говорит о том, что девушка не честна на руку. Ведь ей нужно было найти способ подделать печать, например! Штольман ещё нашёл несколько пунктов в прошлом мадемуазель компаньонки, за которые мог бы уцепиться, но не стал пока в них углубляться. Просто отметил для себя, и решил, что вечером ещё раз всё прочитает и поймёт, как поступить. Следующим важным пунктом было завещание. Госпожа виконтесса, не имея прямых или иных наследников, завещает содержание своим престарелым слугам, которые работали у неё всю жизнь, отдаёт часть состояния на благотворительность в пользу детей-сирот, а большая часть отходит казне, потому как Франции служили многие поколения её предков, и сам титул они заслужили в войнах за её свободу и честь. Своей компаньонке, Манон Лавело, она завещает пять тысяч франков за верную службу и утешение в горе. Джульетте назначается пожизненная выплата. Манон должна взять заботу о ней на себя. Пять тысяч франков это огромная сумма. Компаньонке можно было не работать после их получения всю жизнь, уехать куда-нибудь потеплее и жить припеваючи. Интересно! Очень интересно! Знала ли она всё же о содержании завещания? Размышления Штольмана прервал стук в дверь. Взволнованный Жюль Мурэ просит господина Штольмана с женой пройти к нему в кабинет. Там их ожидает господин Куапель, у него появились какие-то новые сведения. Новые сведения? Любопытно! Штольманы последовали за управляющим. Шарль Куапель встал при виде Анны и Якова. Эмоционально потрясая конвертом в своей руке, он тут же стал кричать: — Я знал, я знал это! Я же вам говорил! Вы только посмотрите, что пишет мне эта дрянь! Оказалось, что с утра муж пропавшей Иветты получил письмо от своей жены, в котором она пишет, что больше не намерена терпеть его выходок и притеснений. Она взяла свои драгоценности и уехала. Просит её не искать и считать себя свободным. — Подлая, мерзкая, двуличная дрянь! — вопил Шарль. — Выбирайте выражения, господин Куапель! — ледяным тоном проговорил Штольман. — Вы не в публичном доме, чтобы так изъясняться! Мужчина от неожиданности замолк. Анна смотрела на него с брезгливостью. Так отзываться о собственной жене! Отвратительно! Зная, как он с ней обращался, женщина не могла винить Иветту в побеге. Яков же лихорадочно соображал. Полученное письмо меняло кардинально всю выстроенную цепочку. Но других вариантов сыщик не видел, поэтому что-то тут не так. — Вы уверены, что это почерк вашей жены? — Разумеется! Никаких сомнений! Так, отправлено из Септема, это совсем рядом с Марселем. Почему оттуда? Не хотела ждать? Странно. Теперь нужно действовать быстрее, время поджимало. Яков всегда чувствовал, когда все полученные сведения начинали в его голове образовывать воронку, в которую медленно и неумолимо тянуло виновного. Сейчас к этому водовороту прибавился раздражающе тикающий таймер, который говорил ему, что нужно спешить. Пообещав господину Куапелю во всём разобраться, Штольман распрощался с ним и отправился звонить комиссару Сорелю. Разъяснив произошедшее и поделившись собственными размышлениями на этот счёт, Яков попросил немедленно отправить пару констеблей в Септем и выяснить в почтовом отделении, когда и кто отправил письмо в отель. Полицейский уверил Штольмана, что через пару часов необходимые сведения будут у них. Забрав все документы со стола, Яков и Анна отправились в ресторан. Аня хотела попить чаю и обсудить, что они будут делать. Выйдя из комнаты, они столкнулись с портье и рабочими, которые сновали туда-сюда по холлу с многочисленными чемоданами и коробками в руках. — Что тут происходит? — спросил Штольман у управляющего, который руководил всем этим процессом. — Мадемуазель Лавело собрала все вещи виконтессы, и теперь они будут отправлены в порт на хранение до последующих указаний. Сама мадемуазель переедет в более дешёвый номер. Люкс проплачен только до завтрашнего дня, а у неё нет таких финансов, чтобы оплатить его дальше. Вот она и займёт какую-нибудь комнату на втором этаже. В порт? Почему не на вокзал? Насколько Яков помнил, Её Милость жила в Авиньоне, это не так далеко отсюда. Зачем же порт? Штольман смотрел на все эти коробки, картонки и чемоданы, и в голове его начинала оформляться мысль, которую он сам пока не хотел впускать внутрь, такой ужасающей она ему казалась. — Господин Мурэ, а давно рабочие вывозят вещи виконтессы? — Да, господин Штольман. С шести утра. Видите ли, Её Милость останавливалась у нас каждый год на несколько месяцев. Она привозила с собой не только одежду, но и часть мебели, часы и вазы, например. Ей было важно иметь подле себя напоминание о доме и комфорт, к которому она привыкла. Наш отель делает всё, чтобы постояльцы чувствовали себя хорошо, поэтому мы не возражали. Теперь всё это будет доставлено обратно. Яков поблагодарил управляющего. Пугающая его мысль переросла в уверенность. Сейчас нужно напоить Анну чаем и опять звонить Сорелю. Теперь у них будут железные доказательства вины злоумышленника. А с телеграммой от Поля полностью будет ясен мотив преступления. Анна взяла мужа под руку, и они направились в ресторан отеля. Персонал, зная, как их шеф относится к мадам Штольман, организовали им уединённый столик в самом углу у окна и пообещали принести чай с пирожными через десять минут. Анна горячо поблагодарила официанта, тот просиял и убежал заниматься заказом. Яков, которому опять пришлось напоминать себе, что его жена просто очень приветливая женщина, а этот смазливый французик просто хорошо выполняет свою работу, хотел было помочь Ане усесться, но она сказала, что ей нужно в уборную, и вышла из зала. Николетта Лепаж в этот самый момент поднялась со своего стула и отправилась прямо за ней. Штольман погрузился в размышления о деле. Столько фактов, которые требовали проверки и дополнительных материалов! Они, конечно, справятся, но ему очень хотелось, чтобы осталось ещё время на несколько дней, подобных тому, который они провели в бухте. И ему самому, и его Анечке нужно сбросить с себя всё, что накопилось за эти годы. А Яков сам почувствовал, какое целительное действие оказало время, проведённое на пляже в уединении. Так что, скорее в бой! Его размышления были прерваны опустившимся на соседний стул Фредериком Лепажем. — Позвольте отвлечь вас на несколько минут, господин Штольман. Яков удивился, но не подал виду. Махнув рукой, он сказал: — Пожалуйста, прошу вас! Мужчина пристально смотрел на Штольмана и медлил. Он не мог понять этого сыщика, он и в прошлый раз среагировал не так, как остальные до него. Но очень уж ему и Николетте они оба пришлись по душе, так что терять нечего, нужно делать, как уговорено. К тому же, Фредерик мало верил в то, что скука не коснулась эту парочку. Он уже давно на свете живёт, святых еще не встречал! Тем более мадам Штольман явно моложе своего мужа, так что — проблем не должно возникнуть! — Одолжите мне вашу жену! Сначала Штольман ничего не понял. Первая мысль, которая у него мелькнула, была: «Боже, уже и здесь известно про её дар! Даже на отдыхе её не могут оставить в покое!» Потом он подумал, что господин Лепаж никак не мог быть в курсе способностей его жены. И тут до Якова дошло, что он имеет в виду. Этот скучающий прожжённый сорокалетний волокита и его не менее потасканная жена не могли найти в собственном браке чего-то, что могло бы оживить их отношения. Они уезжали подальше от собственного дома и искали такие же неприкаянные парочки, бегущие от самих себя. Искали, приглядывались и делали им вот такое гнусное предложение. И ведь явно находились люди, которые соглашались на это! Вероятно на лице Штольмана отразилось всё то, что он думал по этому поводу, потому что господин Лепаж вдруг заёрзал на стуле и, наклонившись вперёд, нервно прошептал: — Всё честно, вы не сомневайтесь! Николетта достанется вам! Обмен равнозначный! Равнозначный?! Поменять его солнечную, красивую, нежную, добрую Анечку, которая отдала ему своё сердце, тело, душу, любовь и ласку? Которая ждала его столько лет? Которая смогла принять его со всеми своим внутренним разладом и каждый день склеивала по лоскуточку его мироздание? Которая была согласна жить с ним просто так и наплевать на общественные устои? На кого? На женщину, которая не может удовольствоваться человеком, с которым связала жизнь? Которая ищет развлечений на стороне и избавления от скуки и не считает предосудительным, когда её муж делает то же самое? Как вообще в голову этим людям пришло сделать ему такое предложение? Устать от Ани он не сможет и через тридцать лет! Он любил её уже шесть, и интенсивность чувств не снижалась! Скорее, наоборот! Да, это была любовь-страдание, конечно. Можно сказать, что они не проверили свою душевную склонность совместным проживанием и рутиной, что они были далеко друг от друга, и однажды быт съест накал их эмоций. Но Штольман на уровне интуиции, которая всегда выручала его в самый сложный час, знал, что их уклад не даст им заскучать. Что их дом вскоре наполнится голосами детей, и их дело будет держать их в тонусе. Скука им не грозит! И даже если когда-то темп их жизни снизится, он не мог себе представить, что стал бы искать кого-то на замену родной ему женщины. А эти, смотри-ка, спокойно предлагают подобное и их это устраивает! Да как такое вообще возможно! Штольман вдруг представил, как этот ухоженный сколький ходок не прикасается даже, а просто приближается к его жене, и перед ним закружились разноцветные пятна. И снова он подумал, что «красная пелена перед глазами» раньше ему казалось вполне себе образным выражением. И вот удивительно — всё вокруг и правда слегка окрасилось маревом. Штольман аккуратно встал. Он боялся делать резкие движения, из опасения, что этот полыхающий красный плеснётся из него, и что-то произойдёт — либо всё вокруг загорится и выгорит дотла, либо он не удержится и придушит этого скучающего франта. Он даже старался не смотреть на него - от греха подальше. Судя по всему, господин Лепаж понял что-то подобное, потому что вдруг вскочил со стула и отступил на шаг. Неожиданно Штольмана посетила ещё более ужасающая мысль. Он огляделся. Мадам Лепаж не было в ресторане. Яков похолодел. Это значит, что эта развратная дамочка сейчас разговаривает с его Аней. И делает ей точно такое же предложение. Мгновенно отрезвев — убить этого хлыща и похоронить его под порогом он всегда успеет — и бросив на Фредерика зверский взгляд, Штольман развернулся и быстрым шагом отправился на поиски жены. У входа в ресторан он увидел, как ему навстречу идёт Анна. Глаза её были невероятно круглыми и в них плескалось такое недоверие пополам с ошеломлением, что, казалось, она сейчас пройдёт мимо, не замечая Якова. Штольман аккуратно взял жену под руку и повёл к лифту. Аня не говорила не слова, только периодически на него поглядывала, будто глазам своим не веря. Когда они дошли до номера, Яков стал немного нервничать. Уж очень странно вела себя Аня. Она уже не удивлялась, а будто замкнулась и углубилась в себя. Открыв дверь, Штольман пропустил жену внутрь и закрыл за собой дверь. Аня остановилась посреди комнаты и, повернувшись к мужу, спросила: — Яша, ты взял с собой свой револьвер? Штольман, не понимая, зачем она это спрашивает, осторожно ответил: — Да! Он всегда со мной. А почему ты интересуешься? Анины глаза вдруг вспыхнули, руки сжались в кулаки и она, яростно дыша, крикнула: — Да потому что я сейчас пойду и пристрелю эту отвратительную госпожу Лепаж! Вот это да! Похоже Штольмана ожидала сокрушительная сцена ревности!