Детективное агентство "Анна и её духи". История четвёртая. Ядовитый отпуск.

Аня проснулась спустя минут сорок. Прямо перед носом у неё было крепкое бедро Штольмана. «Мы что, так и заснули? Даже нормально не легли!» Женщина поцеловала мужа прямо в выступающую косточку и аккуратно соскользнула с постели. В окна било ослепительное марсельское солнце. Анна обернулась. Яков спал, отвернув голову к противоположной стене. Значит, свет ему не помешает! Вскинув наверх руки, Аня улыбнулась и зажмурилась. Хотелось совершить что-то удалое и небывалое — научиться летать, гулять всю ночь напролёт или выучить китайский! Настроение было превосходным. Накинув пеньюар, Анна вышла из комнаты и, напевая себе под нос, с аппетитом раскусила глянцевую красноватую виноградину, отщипнув её от веточки, которая лежала в вазе с фруктами на столе. Какая всё-таки странная штука жизнь! Она не могла оторваться от Якова, без него день тянулся, даже если был заполнен событиями. Всё становилось немного пресным, с привкусом тривиальности, когда они расставались надолго. Супруги Лепаж, напротив, не могли удовлетвориться друг другом, бежали из дома и от самих себя, привнося в свою жизнь искусственное оживление, которое плеснув на них краткой усладой, оставляло за собой ещё большую пропасть между ними. Её было не заполнить никем и ничем! Анна уже не чувствовала злости, только жалость и немного брезгливости. Ей даже стало стыдно за свой детский порыв! «Надеюсь, с мадам Лепаж всё в порядке!» — подумала Анна, немного покраснев. Не то чтобы она сильно сожалела о содеянном — она бы снова сделала то же самое, но поступок всё же вышел недостойный. Но извиняться она не станет! Пусть только посмотрит ещё раз на Якова! Аня яростно положила в рот ещё одну виноградину и стала усиленно её жевать. Руки сами собой легли на живот и стали его поглаживать. Доктор сказал им, что конституция Анны позволяет им не сдерживать себя в супружеских порывах, ребенку это не повредит никоим образом. Она сама и их малыш были крепкими и здоровыми, и Штольман успокоился, ведь поначалу он очень переживал. Как же хорошо, что она устроена именно так! Смирять себя рядом с Яковом ей было бы невыносимо. Мысли Анны перескочили на ещё одну супружескую пару — Шарля и Иветту Куапель. Ни грамма нежности, привязанности или любви не промелькнуло между ними. Женщина была несчастна, в этом не было сомнений, а что же муж? Ведь он руководствовался чем-то, когда женился? Вдруг ледяная крошка покрыла плечи, морозное дыхание тронуло щёки, и Аня задрожала. Перед ней появился дух Иветты. Анна отшатнулась! Бедная девочка! А она надеялась, что она всё-таки жива и сбежала в поисках новой жизни. Яков, конечно, говорил ей о своих подозрениях на этот счёт, но она так хотела верить в лучшее! Призрак выглядел очень печально. Мадам Куапель подняла две руки к горлу и стала открывать рот, будто ей не хватает воздуха. Её задушили! Анне стало совсем горько: смерть от удушья — страшная смерть! Помня об одной их гипотез Штольмана, Аня спросила: — Вас убил ваш муж? Вдруг дух сжал кулаки и зло посмотрел на медиума. — Не муж! Он не мой муж! И тут обман! Везде обман! С этими словами Иветта исчезла. Что это за странная фраза? Что значит, что он не её муж? Анна совершенно запуталась! Дверь в спальню отворилась, и в гостиную вышел щурящийся от яркого света Штольман. Он был взъерошенный и немного недовольный оттого, что не обнаружил подле себя свою жену при пробуждении. Аня тут же вскочила с дивана и бросилась ему на шею — он был такой родной и домашний, что держаться от него на расстоянии мочи не было. Яков отступил на шаг под её напором, поймал за талию и прижал к себе. Ему снова пришлось слегка зажмуриться — всё солнце Марселя меркло перед её глазами. — Я так рада тебя видеть, ты знаешь? — очень довольно проговорила Анна. — Да? А я-то как рад! — усмехнулся Штольман. — Надо что-то придумать по этому поводу! — всё так же радостно сияла Аня. — Ещё что-то? — удивлённо проговорил Яков. — Я думал, что мы с тобой надолго сегодня всего напридумывали. До вечера так точно! Аня хихикнула. — Я не о том! Я думала, что пока ты будешь все факты раскладывать и обратно складывать, то мы могли бы чего-нибудь поесть! Я голодная. Очень-очень! Яков прислушался к себе. Да, он и сам не прочь бы поесть. Ураганы пагубно сказываются на запасах внутренней энергии — её стоило срочно восполнить. Штольман сделал заказ, получил от управляющего пакет от комиссара и материалы от Поля Мартена. Вернувшись в номер, он распаковал донесение от констеблей, которые занимались прояснением ситуации на почте. Позавчера в пять часов вечера молодая дама отправила это письмо в отель. Женщина описывается, как богато одетая и яркой наружности. Интересно! В пять часов Иветта никак не могла ещё быть в Септеме, если предположить, что это всё же она. Яркая молодая дама. Очень занятный факт! Поль прислал сведения о Шарле Куапеле и его производстве. Штольман внимательно просмотрел документы. Ага, вот оно — вот то, что искал Яков. Филёры молодцы — раскопали всё как надо. Это тот самый кусочек, которого ему не хватало! Анна в этот момент читала донесение о женщине, отправившей письмо. Она тут же горячо опровергла возможность того, что это сделала Иветта, ведь она уже пришла к ней как дух, а, значит, она мертва. Аня рассказала Якову о словах госпожи Куапель. Не её муж? И тут обман? В голове Штольмана внезапно щёлкнуло — пазл собрался целиком, и все осколки картинки подогнались один к одному как влитые. Вот теперь всё стало очевидно и логично! Нужно было действовать незамедлительно. Яков спешно спустился вниз и по личному телефону управляющего связался с комиссаром Сорелем, объяснив тому всю цепочку. Полицейский помолчал и немного погодя сказал, что через полчаса будет в отеле с оперативной бригадой. Ещё одна группа констеблей была отправлена в порт, где вещи виконтессы де Ребель, сданные на хранение, были изъяты. В одном из больших чемоданов было обнаружено тело пропавшей Иветты Куапель, засыпанное хлорной известью, чтобы отбить запах разложения. Ещё спустя час месье и мадам Куапель были арестованы на третьем этаже отеля «Лувр».