Remember not to get to close to stars

*Маленькая стихотворная вставка от Шута, возомнившего себя писателем* Горе, печаль, разлука- Душу рыдания целые сутки. Представляю, какая для тебя это мука, Когда реальностью становятся шутки. Когда знаешь, что нет больше тех вариантов, Которые давал тот «судья». Судья – схема жизни, судья – мир талантов, Которые ты закопала внутри себя. Но стой! Оглянись! Нет сил уже боле Ждать радости в ясных глазах! Пора сжечь мосты, позабыть все дороги… Вот видишь! Нет слез на щеках.

Элли

Я была взбудоражена. Взволнована настолько, что сердце выпрыгивало из груди: от страха или предвкушения, я не могла понять. Сегодня день Х. День, который изменит все, разделит мою жизнь на до и после. Сегодня день операции. Всю ночь я ворочалась в постели, не в силах заснуть. Слишком много мыслей, слишком громко стучит сердце в тишине ночи. Какая-то непонятная тяжесть в груди не давала мне покоя. Мне нужно было уснуть, и я этого хотела, но не могла. Не могла выкинуть из головы одну единственную фразу, сплетенную из тысячи мыслей. «Ты больше не будешь прежней»,- твердил мне разум, но я была готова. Находясь в просторной палате и ожидая маму, которая пошла за водой, я не могла спокойно сидеть на одном месте. Меня трясло. До операции 3 часа, а я до сих пор не могу поверить! Я избавлюсь от большей части рака и получу больше шансов на выздоровление! Меня перестанут мучить головные боли, ибо именно опухоль давит на нервные окончания, вызывая искры болевых ощущений. Я буду свободна! Или нет? Поток раздумий прервал приход мамы. Кажется, она тоже взбудоражена. Всю неделю мы с ней готовились к этому дню и, наконец, он настал. - Боишься?- спросила она. - Немного. Не больше, чем вчера. - Ты у меня такая храбрая, Элли. Папа бы гордился тобой,- произнесла мама, и в уголках ее глаз начали проступать слезы. Подойдя ко мне ближе, она обняла меня крепко-крепко, настолько, что стало трудно дышать. Несмотря на это, я бы вечность простояла с ней в обнимку. - Слишком сентиментальными выдались последние недели, неправда ли?- в шутку бросила я. - Да уж,- хмыкнула она в ответ и выпустила меня из своих рук,- не волнуйся, хорошо? Я буду рядом. - Я знаю…- сказала я шепотом, что мама едва ли услышала бы их. Однако, она поняла мои слова, прочитав по губам. Я не могла сказать громче. Иначе затопила бы слезами всю палату. «Я буду рядом»… От кого-то я уже слышала что-то подобное... Как же мне хотелось, чтобы она действительно была рядом. За последние недели мы все больше отдалились друг от друга. Редко переписываемся и вообще не встречаемся лично. Она занята. У нее на носу экзамены и переезд, а я просто не хочу ее отвлекать. Я хочу, чтобы у нее все было хорошо, а значит, не буду мешать. - Ты звонила Миртл?- будто прочитав мои мысли, спросила мама. - Нет. Не хочу ее тревожить. - Вы поссорились? - Нет. Говорю же, что не хочу ей мешать. У нее и так дел по горло: переезд, экзамены -, еще и я буду навязываться... - Ладно.… Твое дело. Но я бы позвонила. Она очень переживает за тебя. - Я знаю,- ответила я в надежде на то, что мама оставит эту тему в покое. Не хочу вспоминать о Тилли. Мне становится слишком больно и тоскливо. Лучше вообще ни о чем не думать. Дверь в палату открылась. Заведомо зная, что там не может быть никто, кроме доктора, я обернулась и не поверила собственным глазам. Либо у меня начались галлюцинации, либо в дверном проеме действительно стояла та, за кем я так долго скучала. Не найдя слов, я бросилась в объятия к подруге. Как же мне этого не хватало! - Я думала, что ты готовишься к переезду. Как ты здесь? Кто тебе рассказал? - Ну... Твоя бабушка написала мне, что у тебя сегодня операция. Я не могла не прийти. - А переезд? - Папа уже уехал. Мы с мамой поедем после моих итоговых тестов. Поэтому я остаюсь здесь с тобой еще на неделю! - Я так рада! Как же я скучала! Я была так счастлива, что, казалось, ничто больше не могло меня разочаровать. Миртл рядом, мама рядом и бабушка тоже скоро будет здесь. Это счастье вдохновляло меня, давала силы и храбрость, которые мне были так нужны сейчас. Оно затуманило мой разум настолько, что я не сразу услышала громкие голоса, доносящиеся за пределами палаты. - Как вы могли перепутать результаты анализов?! Как вы могли подвергнуть девочку такой опасности? Я буду жаловаться на вашу работу, доктор Шоссо! Это не первая ваша ошибка, которая может усугубить положение больницы и состояние пациентов! - Не кричите на меня! Это человеческий фактор! Да, я ошиблась. Кто застрахован от ошибок? У меня была 30-ти часовая смена и куча пациентов! В 3 раза больше, чем у вас доктор Вуд, это между прочим! Смысл устраивать скандал, если все можно исправить? - Знаете, что, Оливия, у людей нашей профессии не должно быть таких ошибок, и не ищите себе оправдания! Что я должен сказать девочке и ее родным? Что мы чуть не сделали из Элисон инвалида?! Что дальше они говорили, я уже не слышала. И когда Док вошел в палату, и когда он извинялся, и когда вошла та самая доктор Шоссо, которая совершила эту фатальную ошибку, я уже не слушала ничего. Все надежды убиты. Все, о чем я грезила, было разрушено. Ничего не осталось. Лишь в одном я была действительно права: этот день действительно изменил мою жизнь. Семь дней спустя… Я натянула на себя одеяло с головой и отвернулась к стене. Как ни странно, заснуть совсем не получалось. Я хотела, чтобы сон захватил мой разум и тело, расслабляя и убаюкивая. Я не хотела проснуться утром и проживать еще один день, похожий на вчерашний, позавчерашний и точно такой же, как 10 дней назад. Я не хотела вновь чувствовать эту боль, горечь обиды и разочарования. Я не хотела вновь запивать аспирином мигрень, которая посылает импульсы по всему телу и не дает расслабиться. Я хотела умереть. Боже, неужели я многого прошу? На часах 5:20 утра. «То ли рано, то ли поздно»,- подумала я окончательно разлепляя глаза, бросив все попытки завалиться в сон. Если учесть тот факт, что я не сплю нормально уже больше четырех суток, то, скорее всего, 5:20 это поздно. Урывки дрёма не могут по-настоящему насытить тебя энергией. Да что там говорить? Мне не нужна эта энергия. Мне просто тратить ее некуда. А в палате душно. Слишком душно для такого большого помещения, в котором я совершенно одна. Настолько, что все тело покрывается испариной. Мне срочно нужен свежий воздух. Я накинула на себя легкую кофту и собралась выйти на улицу, надеясь, что в такое ранее не увижу никого. Свежий утренний ветер ударил в лицо, стоило только распахнуть дверь. На улице никого, как я и ожидала. Тишину утра нарушала лишь неугомонная суета автотрассы, находящейся в четырехстах метрах от территории реабилитационного центра, куда меня отправили сразу после нервного срыва. Интересный факт: реабилитационный центр реабилитирует только родных пациента, заставляя их думать, что больной в надежных руках и скоро все станет как раньше. Так вот не станет. Нет. Это все выдумки для родственников. Они никак не могут помочь сломленным пациентам, у которых не осталось ничего. И бред показывают по телику. Не может обыкновенное здание с сиделками и специальной аппаратурой помочь человеку стать прежним. Мне не помогло. Ни капли. Вообще. Смотрю вдаль на проплывающие, светящиеся будто изнури, пушистые утренние облака. Красиво… Красивое утро. За ним, сменяясь, наступит красивый день, а потом не менее красивая ночь. Природа прекрасна! Только, порой, создает глупые аномалии вроде меня. Спиной я почувствовала, как кто-то подошел сзади, а через несколько секунд боковым взглядом увидела своего неожиданно появившегося соседа. Это был молодой человек, высокого роста и довольно спортивного телосложения. Нет, он не был качком или типа того, но было видно, что он часто посещает зал и вообще ведет здоровый образ жизни. Волосы незнакомца были пепельно-русые, будто выгоревшие на солнце или же выкрашенные до такого оттенка. Дальше разглядывать я не стала, побоявшись того, что незнакомец сочтет меня за сумасшедшую, уж в таком месте мы находимся. Клацнула зажигалка, и мой сосед достал сигарету. Никогда не понимала такого ажиотажа вокруг так называемых «папиросок». Моя мать курила после смерти отца, и несколько раз я ловила бабушку за этим баловством, но никогда, ни-ко-гда мне не хотелось попробовать самой. Никогда до этого момента. Заметив мой взгляд, молодой человек молча протянул мне блок, любезно предлагая отраву, зависимость к которой приравнивается к наркотической. Недолго, а если говорить честно, то вообще не думая, я взяла сигарету и, позаимствовав, как говорят заядлые курильщики, «огоньку», вдохнула в себя дым. Первый раз был не очень, но уже на второй я поняла всю суть процесса и почувствовала настоящую легкость, которая прошила меня насквозь. Казалось, несколько затяжек и я вообще отрублюсь в беспамятстве от экстаза, который только что ощутила. - Тяжелый день? – вдруг раздался мягкий баритон незнакомца, о котором я, к своему стыду, и думать забыла. - Хм... Месяц. - Все так ужасно? - Вы не представляете, насколько… - Что же могло случиться у столь молодой девушки? - Да вы, я посмотрю, сексист. Проблемы девушек вообще вровень своим не ставите, да? - Почему же сразу сексист? Проблемы у каждого человека по-своему ужасны. Так какая же тревожит тебя? - Ооооо, нет! Нет. Нет. Нет. У меня уже есть мозгоправ, мне его достаточно,- воскликнула я в надежде на то, что он отстанет. Но он все так же продолжал смотреть на меня в ожидании ответа. - Вам действительно есть дело?- спросила я, приподняв бровь, и с издевкой глянула на собеседника. - Порой, рассказать обычному прохожему о своих проблемах легче, чем близкому человеку, согласись? Так, что случилось? - Неоперабельная астроцитома. Глиобластома, проще говоря. Почему же ты не удивлен, а? Такие сведения о человеке шокируют, а ты остался стоять неподвижно. Более того, ты и глазом не моргнул, услышав такое. Что же с тобой не так, незнакомец? Что ты скрываешь? Почему мне стало так интересно узнать это? - И сколько осталось? - Не знаю. Два года, два месяца – особой разницы нет, когда жизнь катится к чертям, верно? - выдыхаю боль вместе с никотиновым облаком, подавляя желание разреветься от вновь нахлынувшей тоски, - А вы? Вы по какому поводу попали в это царство угнетенных и подавленных? – спросила я, вежливо обращаясь на «вы» и игнорируя все те разы, что он говорил мне «ты». - Можно на ты, мне всего 19, - улыбнулся одними глазами собеседник, обращая взгляд в мою сторону. «Симпатичный» - подумала я и тут же выкинула весь этот вздор из головы. Нет. Это будет лишним. Да и к тому же, такой никогда бы не посмотрел на больную раком. В его вкусе, наверняка, чирлидерши и звезды школьных танцев. Не бросайте в меня камнями! Я считаю, что реальность отравляет людей. Сейчас мало кто смотрит на то, что внутри. Все лелеют красивую обертку, даже если под ней скрывается гниль. Все завидуют лишь тем богатствам человека, которые заключаются в деньгах, модных шмотках и успехе. Красивая картинка - вот, что нужно современному человеку, а не этот ваш внутренний мир и прочая чушь. На тебя никто не посмотрит с той же страстью и любовью, как на девушек с модных журналов, будь ты уродом без волос с помутневшими глазами цвета горчицы. И всем плевать, что с тобой это сделал рак. И тебе тоже со временем становится плевать. Я видела таких людей. Боюсь, я стану такой же, как и они. И вот сейчас я лишь смотрю вдаль и думаю, какой же красивый молодой человек стоит рядом со мной. И вот она я - королева, обладательница самого богатого внутреннего мира в этом безлюдном месте. С грязной головой, запахом препаратов и отекшим от слез лицом. Красивая картинка, ничего не попишешь… - Я жду сестру,- продолжал молодой человек- она вот-вот должна подойти. - Ясно. Да. Точно все ясно. Закончился разговор. Теперь можно и обратно в палату идти и продолжать убиваться из-за скоротечности времени, которое я провожу, жалея себя. Отряхивая одежду от воображаемой грязи, собираюсь уходить, и уже делаю два шага в сторону здания, как слышу, что незнакомец задал вопрос. Оборачиваюсь, не в силах проигнорировать и тут же натыкаюсь на взгляд этих зеленых пленительных глаз. Какие же у него глаза! От них не спрятаться, не отвернуться. Магия какая-то…. - Как ты живешь, зная, что тебя медленно, но верно убивает рак? - Никак… Никак я не живу. У меня было все. Все, что я могла только хотеть. А потом я узнала, что больна. Ничего не осталось, кроме надежды на то, что я смогу вылечиться. А она умерла как раз в день операции, когда врачи просто не смогли вырезать опухоль. У них был выбор: либо сделать меня инвалидом, либо ходячим трупом, силы которого с каждым днем забирает рак,- оборачиваюсь к нему спиной, ибо просто не могу сдержать слез. Сил остается только не едва различимый шепот,- и как ты видишь, я не в инвалидной коляске… Больше нечего и говорить. Я ушла. И я не заплакала. Нет. Из моих уст вырвался лишь только тяжелый вздох, пока непрошенные, так и не упавшие слезы предательски жгли глаза. С гордо поднятой головой пошла обратно в палату. Даа, бабуль... Ты бы мной гордилась.