Самая весёлая богиня. (Венок историй) (18+)

Боже, какая же пошлость и избитость — просыпаться утром в неопознанной постели с непонятно кем под боком. Чанёлю такое «счастье» выпадает нечасто, в принципе он вполне себе приличный альфа, совершенно не претендующий на звание плейбоя и ловеласа (хотя внешность, на секундочку, позволяет). Разлепить мутные по ощущениям глаза его заставило копошение под боком и мягкие толчки под рёбра. А потом на него приземлилась чья-то нога, прямо на вполне себе ощутимый стояк: похмелье похмельем, а против натуры не попрёшь. Чанёль с минуту таращился на белый потолок, пытаясь понять, от чего его скорее стошнит: от глухой головной боли или от невнятности происходящего. Не определившись, он приподнялся на локтях и попытался оценить масштаб трагедии. Лицо парня, лежащего рядом, он разглядеть хорошенько не смог, потому что тот практически уткнулся им в подушку. Спутанные высветленные волосы, красивая шея с несколькими яркими засосами, хрупкие плечи и узкие бёдра. Ах, да, и нога — длинная и тонкая, с острой, сука, коленкой. Точно не старше Чанёля. Может, помладше. Было что-то странное и раздражающее в нём. Чанёль не понял сразу, но потом до него дошло: он не чувствовал никакого естественного запаха, хотя после секса (а в том, что он был, Чанёль не сомневался) запах всегда яркий и насыщенный, если, конечно, не жрать подавители пачками. Но кто же их жрёт, отправляясь на ночные приключения? И все же факт оставался фактом: запаха не было. Чанёль даже приблизился к шее парня, пытаясь унюхать хоть что-то, но поймал только запах секса и отдалённо — какого-то фруктового шампуня или геля, чёрт его знает. Альфа осторожно повернулся к парню и аккуратно убрал его волосы, пытаясь получше рассмотреть лицо. Увидел румяную щёчку и надутые губы с ниточкой слюны на подушку. Реснички длинные и мягкие. Вот на них Чанёль и залип почему-то, поэтому, когда юноша резко открыл глаза, альфа ощутимо вздрогнул и отшатнулся. Парень уставился диковатым взглядом на подобравшегося Чанёля, заскользил по его лицу растерянно, потом перевёл взгляд на грудь и ниже, вспыхнул и с ужасом посмотрел на себя. Задушенно пискнув, он развернулся и резко потянул на себя одеяло, а потом болезненно застонал, схватившись рукой за поясницу. — Блять, что за нахуй, ты вообще кто?! — прошипел он. Чанёль ухмыльнулся, приподнялся на кровати и, опершись о спинку, сложил руки на груди: — Видимо, твоя сказка на ночь, малыш. «Малыш» яростно прошипел: — Что ж ты тогда такая страшная-то, сказка? Чанёль аристократически приподнял бровь и не удостоил дикого ребёнка ответом. Потом, вспомнив, спросил: — А что с твоим запахом, книголюб–любитель? — А мне он по природе не положен, — злорадно ответил парень. Чанёль выпучил глаза: — Ты… ты бета? Парень зло блеснул глазами и, ничего не ответив, поднялся, тихо шипя, снова потянул на себя одеяло и закутался в него. Потом мрачно посмотрел на Чанёля: — Надеюсь, после этого печального открытия ты на завтрак не рассчитываешь? И так, видимо, твоё альфье эго сейчас смято и унижено. Поэтому не смею задерживать. Я в душ. Дверь захлопнешь. — И — насколько это возможно в коконе из одеяла — гордо удалился, показательно хлопнув где-то в коридоре дверью ванны. Чанёль почувствовал себя трижды нехорошо. Во-первых, его мутило всё ещё весьма так неслабо, хотелось пить, а последние силы были потрачены на препирательства с товарищем по несчастью. Кстати, об этом было во-вторых: он переспал с бетой, чего с ним до этого не случалось даже по сильной пьяни. Для него всегда был важен запах, нежный, омежий, притягательный в своей сладости или чистоте — как повезёт. Опыт у него, конечно, был небогатый, но он точно знал это за собой. А тут… В-третьих, он умудрился этого бету с первой же фразы обидеть. А потом добить невольным презрением. Хотя ведь парень ему понравился, мельком Чанёль его всё же увидел и оценил стройное тело и светлую кожу, мягкие черты сонного лица и пронзительные глаза. «Надо извиниться», — подумал Чанёль, хотя альфа в нём возмутился и припомнил «страшную сказку», презрительно рыкнув по поводу восхищения особью без запаха. Но Чанёль своего альфу неплохо держал на привязи. Он в ответ припомнил ему, что на что-то же повёлся он в клубе, раз оказался здесь. Кстати, где это — здесь? Чанёль обвел глазами комнату: спокойные светло–зелёные обои, нежные белые занавески на огромном, во всю стену, окне. На очень широком подоконнике несколько кактусов. Мебель светлого оттенка: пара шкафов, стол с ноутом и стул с гнутой спинкой. Аккуратный белый прикроватный столик, на котором валялась перевёрнутая баночка со смазкой и несколько презервативов. А рядом стоял ночник в виде изящного белого цветка. Это сочетание разврата и невинности на одной картинке почему-то насмешило Чанёля, он усмехнулся и решил окончательно, что быть свиньёй сегодня необязательно, что надо извиниться. Как там он сказал — на завтрак не рассчитывать? А почему, собственно. На дворе суббота, в универ не надо, так что можно здесь и задержаться. Поднявшись и натянув бельё и штаны, которые валялись в углу, видимо, кинутые туда в порыве страсти (вот видишь, альфа, страсть была, куда же ты смотрел?), Чанёль пошёл искать кухню. Искать — громкое слово, квартирка была крохотная, собственно и состояла из двух небольших комнат, ванны с туалетом и кухни. Кухня была небольшая, очень чистая. На столе миленькая скатерть и высокий графин с прохладной водой на подносе. Чанёль сразу понял, что бета здесь живёт один, поэтому посуды было мало, практически на одну персону. Открыв холодильник, Чанёль обнаружил несколько контейнеров с готовой едой, но решил выпендриться в качестве извинения и приготовить свой фирменный омлет с овощами — благо, в холодильнике нашлось всё, что нужно. Но сначала — воды. Залпом выпив почти полную бутылку минералки, найденной всё в том же холодильнике, Чанёль приступил к готовке. В общем, когда изумлённый хозяин квартиры с таблетками от похмелья в руках, диковато тараща свои красивые глаза, появился на кухне, разнося запах того самого шампуня и утирая периодически с лица и шеи капли, стекающие с влажных волос, Чанёль уже вовсю хозяйничал над шкворчащей сковородкой. — Эээ… Слышь… Мы же вроде как договорились… — начал парень, скрещивая руки на груди. — Ты завтракать будешь? — перебил его Чанёль. От такой наглости у беты глаза на лоб полезли, и он практически заорал: — Ты охренел? Ты почему не ушёл? Ты же сказал, что… — Врёшь, — снова перебил его Чанёль, — это ты сказал, что я не рассчитываю на завтрак, а я очень даже. О, кстати, таблетосы, как раз вовремя. Он изъял у ошарашенного парня таблетки, быстро развёл их в двух стаканах воды из того самого графина и подал один бете, а сам залпом выпил второй. Удовлетворённо рыкнув, он понаблюдал, как парнишка аккуратно выпил своё лекарство, а потом спросил: — Так ты будешь омлет? Бета несколько раз открыл и закрыл рот, а потом сквозь зубы прошипел: — Господи, вот один раз сорвался, один, сука, блядский раз! Почему это именно ты? Чанёль ухмыльнулся: — Что сказать, мой юный матершинник? Бог любит тебя, ты просто везунчик. И начал раскладывать омлет по тарелкам, попутно выключая чайник и заваривая пакетированный чай. Бета задушенно выдохнул и, видимо, смирившись, прошёл на место около окна. Омлет получился шикарный: пышный, в меру мягкий. Парень с удовольствием ел, причмокивая, но глаз на Чанёля не поднимал. А тот и не претендовал. Однако познакомиться всё же надо было. Поэтому, доедая свою порцию, Чанёль всё же решил начать коммуницировать: — Эмм… Я понимаю, что мой вопрос прозвучит не по-джентльменски, но... — Бэкхён, — буркнул парень. — Ага-а-а, — протянул альфа. Вытер руки салфеткой и протянул ладонь бете: — Чанёль. Пак Чанёль. Бэкхён вяло её пожал и вернулся к завтраку. За чаем он, видимо, всё же решил, что — хотя бы в качестве благодарности — надо перекинуться с альфой несколькими словами. И выяснить уже, в конце концов, как они дошли до такой жизни. Он поднял на Чанёля глаза и наткнулся на его откровенно изучающий взгляд. Покраснев и снова опустив глаза, сердито бросил: — А можно не пялиться? — Нет, — быстро ответил Чанёль, — ты очень красивый, так что не можно. Бета покраснел и разозлился ещё больше: — Что за манера такая — вываливать всё на собеседника, без фильтров? — Это называется искренность. Не слышал? — снова быстро нашёлся Чанёль. Тогда Бэкхён через силу поднял глаза и тоже уставился на лицо альфы. Рассмотрел красивые резковатые черты лица, выразительные круглые глаза с короткими пушистыми ресницами, мягкий нос и немного капризные губы. Потом увидел уши и невольно улыбнулся: такие забавные, оттопыренные и немного заострённые кверху. Альфа тут же отозвался на улыбку: — Нравлюсь? — Только ушки, — нарочито мягко протянул Бэкхён, надеясь, что это заденет Чанёля. Но тот только рассмеялся: — Ушки нравятся всем. Говорят, что я похож на эльфа. — Он гордо приподнял подбородок: — Похож? — Не знаю, — ядовито ответил Бэкхён, — я эльфов не встречал. Хотя и таких ушастых башнеобразных, как ты, тоже, так что вполне возможно. Чанёль снова расхохотался, заставляя Бэкхёна буквально позеленеть от злости: — Вау, кажется кому-то пора становиться донором яда, а то он скоро из ушей начнёт литься. Ну чего ты такой злой? Ты же бета, ты должен быть спокойным и равнодушным. — Сказал и тут же прикусил язык. Чёрт. Опять. Бэкхён выпрямил спину, поднял ставший вмиг ледяным взгляд на альфу и хотел уже достойно послать того в пешее эротическое путешествие, но Чанёль его опередил, подскочил со своего места, перегнулся через стол, чуть не сбив чашки, схватил опешившего бету за плечи и, покаянно заглянув в глаза, выдохнул почти в губы: — Нет-нет, пожалуйста! Не надо! Я понял, что проебался, не злись, пожалуйста! — Он уставился прямо в глаза Бэкхёну и мягко протянул: — Бэ-э-эк, ты самый красивый из всех, кого я видел в жизни. И не только бет. Вообще плевать на то, кто ты. Бэкхён молча выдрался из рук, что было не так-то легко, и угрюмо спросил: — Тогда почему ты всё время к этому возвращаешься? На комплимент он внимания не обратил, потому что не поверил нисколько, понимая, что это всё альфьи манипуляции, плавали — знаем. Он всегда был похож на омегу: тонкий, изящный, выразительные черты лица, чарующий взгляд больших глаз. Велись многие, но, не почувствовав запаха, разочарованно поводили носом — и уходили. Уходили с этими же словами: «Красивый... Жаль, что бета». Поэтому слово «красивый» больше ранило, чем радовало. Однако Чанёль не отступил: — Я просто очень удивлён. Очень-очень приятно удивлён. Бэкхён хотел ответить, но тут у Чанёля в кармане брюк зазвонил телефон. Он виновато глянул на Бэка, выхватил его и досадливо ответил: — Да! Что? И тебе... Блять, Хосок, откуда я знаю, где твой братец обретается? А? Слушай, это же Чонгук, куда он мог деться? В ванне посмотри… ладно-ладно, я шучу... Куда? А ты отцу звонил? Может, он это... задержался? Когда уехал? — Чанёль присвистнул. — Херово… Так, подожди, а ему самому... Ах, да. Позвони Джуну, может, он... Ну, не знаю, а вдруг. Так, ты не истери, а позвони. И что? Проснётся, раз такое дело. Ладно… ладно. Я жду. Я где? Эээ… — Чанёль растерянно посмотрел на Бэкхёна. Бета насмешливо пожал плечами и развёл руки: ты у меня, мол, где же ещё. Чанёль закатил глаза и цокнул. — Я у друга ночевал. Ага, близкого. Душевного. — Бэкхён зло зашипел, но Чанёль показал ему язык и продолжил: — Ты не о том думаешь Хосок. Ищи своего Чонгука. Всё, пока. — И нажал отбой. — Душевного, значит? — сердито переспросил Бэк. — Мы переспали, и ты сожрал мой омлет. Что это, если не признание нашей как минимум дружбы? — насмешливо ответил Чанёль. — А теперь я, наверно, пойду… — Да, наверно, поди, — начал так же насмешливо Бэкхён, но Чанёль, как будто не слыша его, продолжил: — …а то меня мой дорогой племянничек потеряет и нажалуется моему дорогому братцу, что я его бросил. Бэк неопределённо хмыкнул, но промолчал. Почему-то на душе у него стало горько. Он быстро взял в руки чашку и начал пить чай. Через несколько минут Чанёль, уже полностью собранный, снова появился на пороге кухни и спросил: — Проводишь до двери? И хотелось бы Бэкхёну послать его: не маленький, сам дойдёт. Но почему-то он встал и послушно пошёл «провожать». В узком коридорчике Чанёль быстро обулся (обувь, кстати, в отличие от одежды, очень даже аккуратно была поставлена) и развернулся в Бэку. Несколько секунд он смотрел на немного потерянного бету, а потом резко прижал его к себе, одной рукой обвив талию и зажав руки, а другой обхватив затылок, и почти приподнял. Он оттянул Бэку волосы и жадно поцеловал, прикусил и начал посасывать его нижнюю губу, потом провёл языком по контуру… В рот альфа не лез, просто снова начал сминать губы и прикусывать их по очереди. И параллельно издал глухой рык, от которого у Бэка побежали мурашки. Почему бета, отнюдь не планировавший страстных лобзаний на это утро, не сопротивлялся — хрен его знает. Может, не успел: поцелуй был недолгий, Чанёль отстранился буквально через полминуты. Может, потому что понравилось безумно. Может, потому что охренеть как трудно сопротивляться, когда тебя целует башня с крепкими руками и сладкими губами. В общем, науке это неизвестно. Но когда Чанёль выпустил его, он прислонился к стене и рвано выдохнул, даже не пытаясь… ну, по морде, например, дать за такие дикие инициативы. Внезапно он понял, что больше всего на свете хочет, чтобы этот недоделанный эльф остался сейчас с ним. И испугался этого до жути. А Чанёль улыбнулся и сказал: — На сегодня это всё. Телефон твой у меня есть, где ты живёшь, я теперь знаю, так что скоро увидимся. —Ещё чего! Я... — взбрыкнул Бэкхён. Но Чанёль его не дослушал и, открыв входную дверь, обернулся и перебил: — А вот посмотришь. — И скрылся в дверном проёме. У сползшего по стене Бэка в голове крутились две мысли: «Откуда у него мой телефон?» и «Интересно, чем этот эльф пахнет?»