sassy.

— Ты опоздаешь, — Сяо Чжань говорит это раз в третий, не меньше, но Ибо, кажется, совершенно плевать. Он жмется к чужим губам собственными, с трудом сдерживая довольную улыбку, когда мужчина в который раз поддается и целует сам. Теплая ладонь накрывает его затылок, отчего поцелуй становится ещё более интимным, а нос щекочет запах геля после бритья. Ибо даже не догадывался, как сильно ему нравится этот запах. Он упирается в чужие бедра по привычке и тянется все ближе, едва ли не забираясь на чужие колени, что вряд ли было бы так удобно, как кажется, даже несмотря на то, что автомобиль мужчины довольно просторный. Мимо прошел очередной школьник, не скрывая любопытства, и тонированные окна казались как нельзя кстати. Снаружи едва ли можно было понять, что именно происходит внутри, но именно из-за этого окружающим было вдвойне интересно. — Не могу оторваться, — юноша улыбается слишком довольно, прихватывает чужие губы, больше дразня, чем целуя. — Ты всю ночь пролежал едва ли не на мне и не можешь оторваться? — вопрос риторический, и все же мужчина любопытно выгибает бровь. Он почти не спал этой ночью, в целом не привыкший к кому-либо, кроме кошки, в своей постели, уж тем более когда этот кто-то настойчиво закидывает на него конечности, к трем утра почти взбираясь целиком. Мужчина просыпался от каждого движения, и, как назло, Ибо был до возмущения вертлявый и неспокойный, наутро добивая сияющим видом и бодростью, в то время как сам мужчина казался себе выжатым точно лимон. — Я узнал, как это приятно — быть рядом с гэгэ, и стал зависимым, — он урчит точно кот, жмется носом к чужой щеке, следом прижимаясь губами. Обезоруживающе нежный. — Мне кажется, я умру, как только выйду из машины. — Выметайся отсюда, — Сяо Чжань улыбается и даже не думает сопротивляться, когда конец фразы тонет в поцелуе. Это выше его сил. Ибо дразнит, заигрывает и откровенно играет на чужом терпении, которое держится лишь на мысли о том, что вот-вот начнутся занятия в школе и Ибо должен на них успеть. — Какой злой гэгэ, — юноша вздыхает и все же отстраняется. Его губы влажные и зацелованные, а волосы взъерошены чужой рукой. Ни у кого не возникнет вопросов о том, чем он был занят в машине. — Могу я прийти сегодня в бар? — Твой отец не забудет, как выглядит его сын? — Сяо Чжань напрасно пытается исправить ситуацию — приглаживает торчащие пряди на затылке, но те не поддаются порядку, и если само по себе это выглядит не так уж и плохо, вкупе с алыми щеками и налитыми губами — воплощение порока. — Мой отец уважает мое желание проводить время так, как это делают семнадцатилетние парни, — Ибо послушно подставляется под теплое прикосновение, едва ли не урчит, изгибаясь чуть назад, чтобы прижаться к ладони щекой. — Боюсь, у тебя не очень точная информация о том, как проводят время семнадцатилетние парни, — вспоминая себя в семнадцать, Сяо Чжань уверен, что он не проводил свободное время в барах и не коротал ночи в постели мужчины постарше. Хотя это было слишком давно, многое могло измениться. — Я адаптирую под свои интересы, — Ибо утыкается носом в ладонь, но взгляд не отводит, что выглядит слишком провокационно. Прижимается губами к теплой коже на прощание и выскальзывает из машины, роняя тихое: — До вечера. Сяо Чжань знает, что встретит его в баре, хоть так и не дал своего разрешения. Спорить с Ибо бесполезно, и куда проще предупредить охрану, чтобы присмотрели за своенравным юношей. Ибо исчезает за воротами школы, а автомобиль — за поворотом, словно ничего и не происходило, только лёгкая улыбка на алых от поцелуев губах напоминает, что это не так. — Это точно не машина твоего отца. Ты нашел себе женщину? — вопрос звучит в затылок без намека на приветствие. Что уж говорить о личных границах? Здесь о таком даже не слышали. Юноша, на вид чуть старшего самого Ибо, нагоняет его на полпути к зданию. Дышит тяжело, точно бежал, надеясь влезть не в свое дело до начала занятий. — Это так важно? — Ибо старается выглядеть преувеличенно равнодушно, будто происходящее его мало касается, но это только подогревает чужой интерес. — Ибо! — удар ладонью в плечо не кажется неожиданностью, лишь заставляет отшатнуться в сторону, а губы трогает улыбка. — Я же умру, а ты ведь не хочешь, чтобы я умер! Она красотка? Старше тебя? Наверняка старше! Ты с ней спишь? — Сынен, успокойся, — Ибо смеётся, под давлением вопросов в конец растеряв всю невозмутимость. Эти вопросы — то, что он хотел бы услышать больше всего, чтобы поделиться с кем-нибудь тем, что происходит в его жизни, пока самого его не разорвало от впечатлений. Здравый смысл глухо нашептывал, что это плохая идея и такие отношения лучше хранить в секрете, но это казалось невыполнимым, особенно когда вопросы задавал Сынен. Ибо доверял ему. — Это мужчина, — почти на грани шёпота Ибо добавляет в чужое воображение конкретики. Сынен удивлённо округляет губы в беззвучном «О!», но ничего не говорит. Он не осуждает, Ибо знает это, хотя бы потому, что… случается всякое. В школе, где девушек нет по определению, школе для мальчиков, случается в самом деле всякое, и совсем не обязательно жить здесь и проводить двадцать четыре часа в окружении парней. Достаточно и десяти в сутки. — Он старше, и он невероятно красив, — Ибо добивает друга, едва заметно улыбаясь, а стоит первой волне удивления сойти, Сынен продолжает, будто и не было ничего, склоняясь ближе к другу: — Ты спишь с ним? — Сплю, — он уверенно кивает, потому что… Сынен ведь не уточняет, а Ибо и правда спал с ним всю ночь. Пока что единственную, но это ведь только начало их отношений. — Черт возьми, — звучит больше как комплимент, и очередной хлопок прилетает уже по спине. — Если Юй Бинь узнает, его сердце будет разбито. — Сынен, забудь о Юй Бине, — Ибо закатывает глаза. Ну что за глупость. За все годы его учебы ему признавались в любви бесчисленное количество раз и ещё больше раз предлагали «просто попробовать». Если смотреть на ситуацию с этой точки зрения, будет разбито сердце минимум половины школы, но разве это что-то значит? — Почему? — Сынен явно был сторонником другой точки зрения. — Он влюблен в тебя чуть ли не с младших классов и мирился с отказами, потому что считал тебя натуралом, но если он узнает, что ты спишь с мужчиной, решит, что у него ещё есть шанс. — Господи, Сынен, какой шанс? — это начинает раздражать. В представлении Ибо шанс на отношения с кем-то из школы — это что-то из мира фантастики, а сам он относится к миру, в котором есть только Сяо Чжань. — Я не собираюсь встречаться со школьником. — Ты сам школьник! — Вот именно, это пустая трата времени, — Ибо отмахивается от самой идеи, как от назойливой мухи. — Что нам делать вдвоем? Обсуждать школьные дела и эфемерные планы на будущее? Ходить на свидание в кафе? Целоваться украдкой в глухом коридоре школы? А когда дело дойдет до секса — идти в лав-отель? Мне это неинтересно. Ибо прокручивает в мыслях собственные слова, силясь представить все это, но даже не может. Это не для него. Отношения, ограниченные одной локацией и отсутствием возможностей, быстро исчерпают себя. — А что ты обсуждаешь с тем мужчиной? — Сынен настроен скептически. Даже не зная их разницу в возрасте, он почти уверен, что школьнику, ещё мальчишке, вряд ли есть о чем поговорить с мужчиной. Где им брать темы, если они живут в разных мирах? Но миры эти гораздо ближе, чем кажется, если знать все то, что знает Ибо, вот только говорить об этом не стоит. Он вспоминает каждую их встречу, каждый вечер, проведенный в компании друг друга, но не может вспомнить ничего конкретного. Они говорят обо всем. О погоде, о политике, о делах Сяо Чжаня и даже отца Ибо, о крупных делах триады, которые касаются мужчины, о школьных занятиях и танцевальных уроках, Ибо рассказывает о мотоциклах, на которых очень хочет научиться ездить… — Это сложно объяснить, — Ибо сдается раньше, потому что дать характеристику их разговорам он не может. — С ним комфортно, он принимает меня как равного и в то же время заботится обо мне, он умеет ухаживать и оказывать знаки внимания. С ним я чувствую себя особенным. Понимаешь? — Звучит круто, — Сынен не понимает, но был бы не против. Он в свои восемнадцать встречался только с двумя девушками и ни разу не чувствовал себя особенным. — Это больше, чем круто.

***

Зал наполнили ленивые аплодисменты, стоило музыке затихнуть, а девушке в пышном платье скрыться за кулисами. Ибо наблюдал за происходящим с любопытством, впервые находясь именно по эту сторону сцены, в качестве зрителя. Он, кажется, хлопал громче всех, когда сестрица Юй закончила петь, потому что считал ее голос чем-то волшебным, а домашнее печенье — самым вкусным. На стойку у самого носа опустился очередной стакан колы. На алкоголь не было и намека, но он даже не порывался просить, прекрасно зная, что Сяо Чжань не одобрит, да и Цзыи вряд ли станет потакать его прихотям. Ненадолго воцарилась тишина, нарушаемая разговорами людей; до следующего номера было всего пару минут, и Ибо позволил себе отвернуться от сцены, переводя взгляд на Цзыи, что виртуозно создавала очередной коктейль для посетителя. На часах было почти десять, но Сяо Чжаня все ещё не было. Он задерживался без предупреждения, а значит, у него было важное дело — именно это осознание не позволяло Ибо звонить или даже писать. Он продолжал держаться ближе к стойке и одному из охранников, ненавязчиво остановившемуся неподалеку, не иначе как по приказу самого мужчины. На грудном кармане приколот бейдж, отблескивающий серебром в тусклом цвете, с черной прописью «Ли Ифен». — Я наблюдаю за тобой весь вечер, — раздавшееся на самое ухо едва ли не заставило вздрогнуть, но Ибо сдержался. — Кажется, ты здесь один. Отодвигаясь чуть дальше от неожиданного собеседника, Ибо окинул его взглядом. Чуть старше по возрасту, наверняка ближе к Сяо Чжаню, чем к нему, и в то же время в рваных джинсах и рубашке, что вместе выглядело скорее забавно, чем стильно. — Кажется, — Ибо фыркнул, отворачиваясь к стойке. Мужчина казался нелепым и совсем немного смешным. Абсолютно не то, что могло бы заинтересовать, даже если его мысли не были бы заняты другим. — Давай я угощу тебя коктейлем и мы поболтаем за вон тем столиком, что скажешь? — мужчина указывает куда-то в глубь зала, где свет более приглушен, а атмосфера уединенная. — Скажу, что мой парень здорово расстроится, если я поболтаю с кем-то, кроме него, а это, знаешь ли, чревато, — и сам не зная, зачем поддерживает разговор, отпивает чуть потеплевшую колу, разбалтывая кубики льда, лежащие на дне. «Мой парень» — возможно, звучит излишне громко, хотя он уверен, что они встречаются. Они не могут не встречаться, учитывая, как проводят время. — Малыш, я помню, как ты танцевал на этой сцене, вряд ли бы твой парень это одобрил, — мужчина усмехается, кажется самодовольным, будто уже победил в этой словесной перепалке, поймал юношу на вранье и разоблачил. — Я заплачу тебе вдвое больше, чем дневная выручка здесь. Ибо едва ли не давится колой. За шлюху его принимают впервые. Он, конечно же, слышал истории девочек о том, какими бывают клиенты их заведения, как и истории о том, что Сяо Чжань никогда не запрещал им пользоваться такими предложениями, только лишь просил быть осторожными. Все это они рассказывали ему, чтобы он также был осторожен, не ввязывался в передряги и не боялся отказывать, зная, что его никто не осудит, даже если клиент учинит скандал. Такова была внутренняя политика «Золотого льва», но устраивать скандал и во всеуслышание звать охрану не хотелось. Даже если Сяо Чжань не против таких мер и ставит безопасность работников выше, это не значит, что такие инциденты не сказываются на нем. Ибо не знал наверняка, но мог предполагать. — Я тебе не по карману, дорогой, — он отставляет пустой наполовину стакан чуть дальше и медленно сползает с высокого стула. Оставаться здесь смысла нет — мужчина явно не отстанет по своей воле, а дразнить судьбу он не намерен. — А Сяо Чжаню, выходит, по карману? Или это входит в твой контракт — спать с владельцем? — судьба дразнит его сама. Ибо больше всего ненавидит, когда его пытаются спровоцировать и вывести из себя, потому что многого для этого не надо: его выдержка ещё до смешного хлипкая, готовая обрушиться в любой момент. — Даже если сейчас он обратил свое внимание на тебя — не строй воздушных замков. Ты всего лишь игрушка для секса. В памяти всплывают все их редкие встречи на мероприятиях, вплоть до самой первой, в доме его отца. Кто на кого обратил внимание первым? Или все произошло одномоментно, стоило ему войти в зал и увидеть незнакомого мужчину на диване. «Всего лишь игрушка для секса» — даже звучало смешно. Учитывая, как далеко они зашли в своих отношениях, выходило, что он больше игрушка для Орешек, которая слишком любит внимание и ласку. Смешно. — Не думал, что со стороны это выглядит так, — губы трогает едкая усмешка, и юноша качает головой. Какая чушь. Его пытаются задеть, совершенно не зная ничего. — И не думай, соглашайся, мы хорошо проведем время, — мужчина наглеет окончательно, обхватывая рукой чужое предплечье, лишь бы не дать юноше сбежать. Это служит последней каплей, но не только для него. — У вас все хорошо? — охранник, о котором и сам Ибо успел забыть, напомнил о себе очень кстати. Продолжать эту чушь не было совершенно никакого настроения. — О, этот мужчина скучает, может, ты составишь ему компанию? — Ибо дёргает рукой, все ещё скованной чужими пальцами, и облегчённо вздыхает, когда мужчина отпускает его, кажется понимая, что не стоит усугублять ситуацию. Вот только теперь скованным оказывается он сам. Не успев даже опустить руку, которой держал юношу, он чувствует на своем предплечье крепкую хватку секьюрити. — Какого черта, мы просто говорили! — Здесь не любят разговорчивых, — Ифен — Ибо вновь опускает взгляд на его бейджик, стараясь запомнить, — отвечает будто сам себе и, совершенно не обращая внимания на сопротивление, выводит мужчину из зала. Он хочет рассказать об этом Сяо Чжаню, чтобы тот не забыл, какие классные ребята работают на него, но он наверняка и без того знает. По-другому не может быть. В их деле по-другому нельзя: когда каждый человек в твоём окружении может оказаться крысой, а желание выйти покурить закончится пулей в лоб, ты выбираешь в собственную охрану только лучших из лучших, готовых верить тебе и идти за тобой любой ценой. По крайней мере так говорил его отец. Ты должен доверять людям, которых выбираешь, и должен сделать все, чтобы они доверяли тебе. — Ибо? — прикосновение к пояснице заставляет вздрогнуть, но знакомый, почти родной, голос успокаивает, а стоит сухим теплым губам коснуться его виска, юноша расплывается в улыбке. — Я ждал тебя, — он изворачивается в подобии объятий, смело закидывая руки на плечи мужчины, и наконец успокаивается окончательно. — У меня мало времени, я отвезу тебя домой, — ладонь проходит вдоль позвоночника, оглаживая, и останавливается на пояснице. Опять. — Что-то случилось? — Ибо задаёт вопрос, хотя не видит ничего тревожного. Мужчина спокоен, и на его лице нет и тени сомнений. Цзыи тихо покашливает из-за стойки, намекая, что здесь не место для нежностей — слишком много свидетелей, которым не стоило бы знать, что у господина Сяо Чжаня есть симпатия в лице юноши. Сяо Чжань считает иначе, прижимая юношу ещё ближе к себе, буквально вжимая в собственное тело и склоняясь к уху. — Выгодная сделка с якудза, так что этой ночью я буду занят, — со стороны это выглядит точно поцелуй, Ибо уверен, но крепкая хватка на талии и тихий голос, обжигающий завиток уха, заставляет плавиться. Ладони накрывают плечи, а пальцы касаются шеи, не прикрытой воротником рубашки. Слишком провокационно. — А завтра? Завтра я могу прийти? — он облизывает губы, пересохшие от волнения, но даже не пытается двинуться с места, испытывая настоящее удовольствие от мысли о том, как они выглядят со стороны. Возбуждённо, жадно и ненасытно. — Завтра я заберу тебя после занятий, и мы проведем вечер вместе. Договорились? Ибо не выдерживает. Мычит согласно и все же тянется к чужим губам, желая урвать поцелуй, слухи о котором будут ходить среди клиентов «Золотого льва» ещё долго. Даже если это будет слава «игрушки для секса» — без разницы. Главное, кто этой игрушкой владеет.