sassy.

Тишина в салоне давила. Это не было странным, едва ли ему были здесь рады, да и волнение за юношу било все возможные пределы. Сяо Чжань тоже был на нервах, но в глубине души верил, что с Ибо все в порядке. Он умный мальчик, которого готовили к тому, чтобы выжить в их не самом честном мире. Сейчас куда больше его волновала мысль о том, что будет, когда они найдут Ибо. Если Цзытэн знает о том, какие отношения связывают их, наверняка он попытается прекратить это. Сяо Чжань бы попытался, потому что это… неправильно. Какой родитель хотел бы для своего ребенка такого спутника в жизни, даже если отношения эти не сулят быть долгими. Ибо ещё слишком юн; Сяо Чжань знает, рано или поздно, но настанет момент, когда он захочет новых ощущений, новых отношений, найдет себе девушку, женится, заведет семью. Это было бы правильно. — Как давно вы знаете? — он нарушает тишину, желая понять, чего ему в самом деле ждать, когда все это закончится. Как скоро его вычеркнут из жизни юноши. Он встречает тяжёлый взгляд мужчины лицом к лицу. Волнение колотится в глотке, ему неловко, немного стыдно, если честно. Но отвести взгляд кажется неправильным, недостойным, и Сяо Чжань смотрит в ответ. — Как давно я знаю, что мой сын влюблен в тебя? Или как давно я в курсе ваших отношений? Как давно я знаю, где он проводит ночи? Что именно тебя интересует? Мужчина выгибает бровь; Сяо Чжань чувствует, как внутри него клокочет ярость, хорошо сдерживаемая, и все же. Ему неприятно говорить об этом, неприятно думать, Сяо Чжань понимает. Но вот что он не может понять — откуда такая осведомленность? — Вы следите за ним… — не столько вопрос, сколько единственный возможный вариант. Откуда бы ещё он мог знать такие подробности жизни Ибо, если сам юноша старался держать их в секрете. Это было ожидаемо, ещё бы. Его отец — один из глав триады, как водится — с большим количеством врагов. Сяо Чжань бы тоже следил, он знает это, следил с одной-единственной мыслью — чтобы обезопасить. — Я не нарушаю его личных границ, что бы ты себе ни представлял. У него есть личная жизнь и секреты, как у любого другого подростка. Он осознанно носит браслет с маячком, и наблюдает за ним поверенный человек, который не ставит меня в известность о том, где и когда он находится, пока это не выглядит подозрительно. — И сегодня, когда его местоположение перестало быть типичным, вам сообщили об этом, — Сяо Чжань кивает, будто сам себе. Это логично, конечно, но стоит вспомнить где в самом деле Ибо проводит свое свободное время… Он усмехается, прикрывая глаза, уже не зная, во что стоит верить. — Странно, что вас не поставили в известность, когда он переступил порог «Золотого льва». — В этом не было необходимости, — Цзытэн сжимает переносицу пальцами, в салоне повисает короткая тишина, а Сяо Чжань не может сдержать любопытного взгляда. — Ибо умный мальчик и, прежде чем войти туда, подробно объяснил поверенному, зачем и почему делает это. — И вам не доложили… Кажется, эти слова дались мужчине с трудом. Сяо Чжань едва ли верит, и все же не похоже, чтобы мужчина врал, да и стал бы он терпеть подобное, знай с самого начала о происходящем. Вряд ли. Значит, их отношения в самом деле до последнего оставались тайной, по крайней мере для самого Цзытэна, но сегодня он оказался в незнакомом для поверенного месте без предупреждения и пояснений, наверняка не отвечал на звонки, чтобы подтвердить, что он в порядке, и тому пришлось выдать все тайны юноши, чтобы предотвратить ужасные последствия. — Это его личная жизнь и его право, — Цзытэн глубоко вдыхает, он держит себя в руках с большим трудом. — Даже если ты мне не нравишься, не нравится сама идея ваших отношений, это его выбор. — Потрясающе, — звучит отчасти едко, Сяо Чжань не хотел так, в самом деле, но слова мужчины уже не казались ему такими уж правдивыми. — Вы просто образец толерантности и всепринятия для многих родителей. Он знает о чем говорит, и хоть сейчас ему двадцать восемь, когда-то и он был совсем юным мальчишкой, что жил в доме своих родителей, стараясь оправдать их наибольшие ожидания, да только не смог. Он ещё помнит, как именно родители отреагировали на его собственные слова, и знает немало историй таких же, как его. Едва ли поколение их родителей в силах смириться с нетрадиционными предпочтениями детей, и слова Цзытэна все больше казались ему ложью. — Да что ты знаешь? — вся та ярость, сдерживаемая мужчиной до этого момента, выплеснулась, точно шампанское из только открытой бутылки, оглушая. Меньше всего Сяо Чжань хотел его провоцировать, но просто не мог поверить. — Или ты хотел, чтобы я запер его дома? Или отправил за границу, в задницу мира, где ты его не найдешь? А может, прострелил тебе голову, чтобы наверняка быть уверенным, что он не сбежит к тебе? Стал его врагом номер один, чтобы не видеть до конца своих дней, каждый из которых проживу с осознанием, что мой сын меня ненавидит, потому что я не принял его выбор? Ты этого хочешь? — Цзытэн повышает голос, почти переходит на крик, не обращая внимания на водителя и охрану. Их взгляды встречаются в звенящей тишине салона, и Сяо Чжаня накрывает стыд. Он все ещё в смятении, но в то же время понимает, что сделал выводы касательно мужчины, отталкиваясь лишь от своего былого опыта, совершенно не беря в расчет, что перед ним другой человек. — Я, как и вы, хочу, чтобы он был счастлив, — Сяо Чжань отводит взгляд, отчасти стыдливо. Он в самом деле хочет этого любой ценой. — Мы в одной команде, поэтому заткнись и не заставляй меня жалеть, что я не пристрелил тебя, как только ты сел в машину.

***

Ибо вваливается в комнату с щедрого пинка, предсказуемо падая на пол. Кожа ладоней горит, и колени наверняка счесаны о бетонный пол, но это мелочи. Комната пуста, больше похожая на тюремную камеру, в которой взгляд приковывает только стул, стоящий аккурат по центру, и мужчина, сидящий на нем. — Кто ты такой, черт возьми? — Ибо выплёвывает без капли страха, хотя лёгкие сжались едва ли не у глотки, но показывать этого он не собирается. Они ехали сюда минут тридцать, ещё с минуту его тащили из крытого гаража в эту комнату; телефон в кармане вибрировал минут пятнадцать назад, и он не взял трубку. Сонджу уже должен был забить тревогу, а значит, ждать ему не так уж долго, главное — не умереть за это время. Это кажется легко, но Ибо со своим дрянным характером уже делает всё, чтобы его пристрелили как можно раньше. Не идиот ли? — Только не говори мне, что забыл, как послал меня к черту в «Золотом льве», — мужчина усмехается, а юноша с трудом не закатывает глаза. Вы серьезно? Он смутно припоминает недавний вечер в баре, когда его нелепо пытались снять на ночь. Ибо, разумеется, понимал, какой именно контингент отдыхает в «Золотом льве», но даже представить не мог, что кто-то додумается похитить его, прекрасно зная, что он принадлежит Сяо Чжаню. От этого хочется смеяться, и лёгкая усмешка в самом деле касается губ. — Я что, слишком сильно задел твое эго? Прости-прости, но мне казалось, я доступно объяснил: я занят, — знание причины, по которой он находится здесь, все порядком упрощает, и хоть сам он продолжает делать все, чтобы его пристрелили, вероятность того, что это в самом деле случится, кажется ему мизерной. Это ведь такая глупость. Если бы его похитили, чтобы задеть отца или даже Сяо Чжаня, он мог бы представить собственную смерть как логическое завершение этой «кампании», но сейчас… То, что он отказался подставить кому-то задницу, настолько смехотворно, что сдерживать едкие фразы кажется невозможным. — Я наслышан, что хозяин «Золотого льва» трахает тебя, — мужчина же чувствует себя уверенно, и от этого Ибо ещё более смешно. Он ведь даже не представляет, в какую задницу попал, приняв его за дешёвую шлюху. — Удобно устроился, конечно: присел на член триады, но я тоже не клерк и не белый воротничок, а Сяо Чжань — о, я уверен! — даже не заметит, что на одну шлюху стало меньше. Сокращая расстояние между ними, он присаживается подле юноши, все так же опирающегося ладонями о пол. Холодные пальцы сжимают его подбородок, но едкая ухмылка все не сходит с лица юноши, что бесит все сильнее. Он уверен, что ему все сойдёт с рук, — так мужчина расценивает чужое поведение, оттого выходит из себя. Хлесткая пощёчина заставляет Ибо откинуть голову в сторону. Кожа горит, а во рту чувствуется вкус крови — прикусил щеку, не ожидая удара, но это мелочи. — Господи, ты такой кретин, — он выдыхает, кажется, с сочувствием, и мужчина опасно балансирует на грани между желанием взять то, в чем ему отказали тогда, унизив, и желанием избить наглеца до потери сознания, потому что хорошая шлюха так себя вести не должна. У всех есть цена, и цена этого мальчишки куда ниже, чем сам он мнит о себе. Пальцы сжимают подбородок сильнее, причиняя боль, а ярость внутри клокочет. — Господин Хао, у нас гости, — незнакомый Ибо мужчина появляется в проёме из ниоткуда, протискиваясь между головорезами, что притащили его сюда, и эта новость — песня для его ушей. Все они прекрасно понимают, что за гости решили столь внезапно посетить господина Хао. Ухмылка на губах юноши становится шире. Прошло минут двадцать, но он не сомневается, что этот неозвученный гость — отец, а господину Хао вот-вот сломают каждую косточку в теле. Мужчина же ожидает встретить Сяо Чжаня, хоть и не думал, что тот всерьез будет впрягаться за мальчишку, коих можно найти не один десяток. Хотя, к чему это, он прекрасно понимает его мотивы. Он и сам не обрадовался бы, если бы кто-то рискнул взять без спроса «его вещь». — Ян, объясни малышу, что в его возрасте ругаться плохо, а свой грязный рот можно использовать с большей пользой, — показательно небрежно отпуская подбородок юноши, заставляя мотнуть головой вновь, он встаёт, отряхивая руки. Кто-то из парней отрывает юношу от пола, а в следующее мгновение спина больно ударяется о спинку стула. Руки сводят за спину, и слух режет щелчок наручников. — Готов поспорить, что до вечера ты не доживешь, — ухмылку Ибо косит на одну сторону, что выглядит вполне себе угрожающе, но мужчина лишь смеётся, покидая комнату. Гости встречают его сами в холле горячо любимого особняка. Сяо Чжань выглядит спокойным, его руки свободны от оружия, и сам он, кажется, больше заинтересован интерьером, чем поиском мальчишки. Но возня, что доносится с улицы, даёт понять, что все это спокойствие напускное. — Вы посмотрите, кто приехал, — он радушно разводит руки, хоть голос и сквозит едкой усмешкой. Сяо Чжань окидывает хозяина пристальным взглядом, силясь понять, кто он и что из себя представляет, но в памяти не отзывается совершенно ничего. Мысль о том, что Ибо здесь по той лишь причине, что он — сын Ван Цзытэна, все больше походит на правду, а значит, это дело должен решать вовсе не он, вот только сам мужчина предпочел сперва навести порядок снаружи, и сейчас Сяо Чжань единственный внутри, если не считать пары его доверенных людей, стоящих у входа. — Где Ибо? — размениваться на любезности нет и капли желания, только желание как можно скорее забрать — он все ещё верит — своего мальчика. — Он здесь, — мужчина кивает, подтверждая собственные слова, и легче становится лишь на малую долю. Здесь, но все ли с ним в порядке? В каком он состоянии? — Потрясающий малыш, знаешь, он прикончил одного из моих ребят, когда они пытались скрутить его. И где ты только нашел его? Мужчина смеётся, а Сяо Чжань невольно выгибает бровь. Прикончил одного из его людей? Он не сомневался в Ибо и секунды, но чтобы так... Слепая гордость на мгновение затопила собой все мысли, хоть сам он, по сути, не имел никакого отношения к способностям Ибо, — все это в нем взрастил его отец, но даже так Сяо Чжань был горд. В памяти всплывает пятно крови у черного входа в бар, и Сяо Чжань чуть успокаивается. — Что тебе нужно? — у мужчины перед ним нет оружия, он уверен в этом, и кажется, что они смогут договориться «по-хорошему», хотя прекрасно понимает, что даже если Ибо отпустят, Сяо Чжань не оставит в живых никого, и Цзытэн едва ли его остановит. — Не много, — хозяин дома чуть улыбается, пожимая плечами, будто их разговор — обсуждение самых обыденных вещей. — На самом деле я надеялся, что ты задержишься и я успею поиграть с твоей куколкой, — он вздыхает, а рука Сяо Чжаня невольно тянется к кобуре. Варианты того, как он планирует поиграть с «его куколкой», вихрем проносятся в мыслях, и за каждый из них он готов всадить пулю в чужую голову. — Тише-тише, мне нужно всего ничего: объяснить твоей детке, как не стоит общаться с важными дядями. Спорю, даже тебе пойдет на пользу, если он станет более покладистый. Он вскидывает руки ладонями вперёд, успокаивая мужчину, чье терпение, кажется, на исходе, и все ещё верит, что сможет договориться. Это ведь не что-то в самом деле важное — всего лишь «девочка» для секса. — А ты уверен, что воспитывать его — твоя работа? — озлобленный, с чуть рычащими нотками голос заставляет вздрогнуть даже Сяо Чжаня, не заметившего, что больше они не одни в комнате. Цзытэн уверенно приближался к ним тяжёлыми шагами. Его руку оттягивал увесистый пистолет, а позади, у входа, осталась ещё пара ребят, чуть запыхавшихся; а стоило осознать тишину, царящую снаружи, хозяин дома поистине напрягся. — Господин Ван? — он покачнулся, отступая на полшага, и тут же покорно склонился в поклоне. Сомнений в том, что мужчины прибыли вместе, не было, вот только… — Только не говорите, что тоже имеете виды на эту куколку. Мне всегда казалось, что вам больше по душе девушки. Он улыбается чуть нервно, потому что это не входило в его планы. С Сяо Чжанем он ещё мог бы договориться, наверняка. Тот совсем недавно занял свое место в их сложной иерархии и вряд ли стал бы ссориться с коллегами, но Ван Цзытэн… Это было совершенно другое дело. Тягаться с ним было опаснее в разы. — Ты прав, — Цзытэн кивает согласно, выдерживая короткую паузу, чтобы добить. — Но сегодня я навестил тебя, чтобы забрать своего сына. — Что? — Ты очень сильно меня расстроил, Сюань, — качая головой, будто отчитывая несмышленого ребенка, Цзытэн подошёл ещё чуть ближе, чтобы дуло пистолета уперлось аккурат в челюсть. — Ты заставил меня переживать, а ты знаешь, как я не люблю это. Нам с господином Сяо пришлось побеседовать куда раньше, чем Ибо представил нас друг другу в качестве своего отца и молодого человека. Все, что с таким спокойствием произносил мужчина, казалось чем-то нереальным. Конечно же, он слышал, что у господина Вана был сын, мальчишка, ещё школьник, которого сам он оберегал как зеницу ока. Сын, все ещё не вошедший в мир мафии, конечно, он был ещё слишком мал. Тот мальчишка, что сейчас сидит в комнате, — это в самом деле он? Он смог пристрелить одного из охранников, будто ничего проще в этом мире нет. Он говорил так, будто был уверен — он в безопасности, даже прикованный наручниками к стулу. Это в самом деле он? — Господин Ван… — Сюань выдыхает, судорожно сглатывая. Его кожа покрыта испариной, и ничего отвратительнее Цзытэн также не вспомнит, но продолжает прижимать дуло к взмокшей коже. — Где мой сын, Сюань? — он не желает слышать глупых оправданий и извинений, которые ничего не изменят. — Он внизу, — облизывая пересохшие губы, он хрипит отчасти виновато, слыша, как стоящий чуть в стороне Сяо Чжань срывается с места, направляясь по лестнице вниз. Он хотел такую малость — всего лишь воспитать наглеца, который набивал себе цену. Откуда же он мог знать, кто этот мальчишка. — И раз уж мы остались одни, — Цзытэн тянет уголок губ вверх, точно как это делал мальчишка в своей едкой ухмылке, и снимает пистолет с предохранителя. Нужную дверь Сяо Чжань находит без проблем, одним выстрелом вынося мозг охранника. Ошибки быть не могло. Открывая ее буквально с ноги, держа пистолет наготове, он ожидает увидеть все что угодно, даже самое худшее, кроме Ибо, стоящего со скованными руками над телом. — Чжань-гэ… — вздрогнув от резкого звука, Ибо был готов к тому, что его в очередной раз повалят на пол, а теперь свяжут ещё и ноги, но стоило осознать, что стоящий в проходе — Сяо Чжань, лёгкие покинул вздох облегчения. Мужчина на полу был явно живой, хоть и без сознания, за спиной замерли двое его ребят, готовых к нападению, и Сяо Чжань спрятал пистолет в кобуру, прижимая юношу к себе. — Ты в порядке? Он сделал с тобой что-то? — оглаживая спину и плечи, зарываясь пальцами в волосы на затылке и висках, Сяо Чжань хотел проверить каждый кусочек его тела, чтобы быть уверенным. Искреннее беспокойство, с которым мужчина ощупывал его тело, заглядывал встревоженно в глаза, заставляло глупо улыбаться. Один из охранников изучил тело лежащего мужчины на предмет ключей от наручников, тот был в самом деле жив, хоть и было понятно, что его ощутимо приложили головой. Тот факт, что все это провернул мальчишка, будучи скованным наручниками, совершенно не укладывался в голове. Они помнили его мягким и улыбчивым, сидящим за стойкой с Цзыи, а чуть ранее — творящим разврат на сцене. Кто бы мог подумать. — Все хорошо, — потирая затёкшие запястья, Ибо без капли сомнений уткнулся носом в шею мужчины, позволяя прижать себя ближе и без стеснения обнимая в ответ, хоть в комнате они и были не одни. — Как ты узнал, что я здесь? Он был уверен, что сюда явится именно отец, в конце концов, Сонджу не оставил бы без внимания его внеплановую поездку за город, но Сяо Чжань успел первым. Возможно, у «Золотого льва» были наружные камеры наблюдения, или кто-то из охранников все же услышал выстрел. Он хотел спросить об этом, но… — Ибо? — голос отца заставил вздрогнуть, выскальзывая из объятий мужчины и отшатываясь чуть в сторону. Это было похоже на галлюцинацию, шалость собственного мозга, но это была реальность. — Отец? — сердце заходится в ритме куда большем, чем когда его похитили. Его так просто поймали с поличным в объятиях другого мужчины, в объятиях Сяо Чжаня, и это едва ли можно было бы списать на случайность. Разумеется, он понимал, что отец все равно узнает рано или поздно. Хотел рассказать ему сам, вот только планировал сделать это совершенно не так и не сейчас. Рассказать о том, что ему нравятся парни, и, если он сможет принять это, признаться в отношениях с Сяо Чжанем. — Я могу все объяснить. — Он уж все объяснил, — качнув головой, мужчина сунул пистолет в кобуру все тем же выверенным движением, что и Сяо Чжань ранее. Сокращая расстояние между ними, он с облегчением обнял сына. Волнение, что давило на плечи с того самого момента, как поверенный сообщил ему о своих подозрениях, отступило, давая вдохнуть полной грудью. Ибо цел и невредим, а судя по всему, ещё и успел проявить свои таланты, разобравшись как минимум с одним из парней, что радовало не меньше. Он мог постоять за себя — большего Цзытэн не смел желать. — Я рад, что ты цел, — он выдохнул куда более спокойно, но Ибо так и не рискнул ответить, все ещё переживая о том, что отец знает его наибольший секрет, хотя последнего это, кажется, не волновало совершенно. — Мы уберем здесь, так что присмотри за Ибо сегодня, а завтра поговорим. Последняя фраза была адресована Сяо Чжаню, который с полной готовностью принял возложенные на него обязанности, потому что боялся даже мечтать о том, что после их скромного разговора по дороге сюда Цзытен позволит ему находиться рядом с Ибо, по крайней мере, сегодня. Им в самом деле стоило внести чуть больше ясности об отношениях и о том, как Цзытен на них смотрит и чего ожидает в будущем, потому что ни Ибо, ни Сяо Чжань не желали видеть ближайшего будущего друг без друга, и все трое это понимали. — Я навещу вас завтра к полудню, чтобы обсудить это, — отпуская сына из собственных объятий, он позволил увести его в чужой дом, сейчас уверенный только в том, что там он будет в безопасности.