Покоряй и покоряйся

В те времена в Поднебесной существовало много разных независимых княжеств – крупных и мелких. Они старались жить в мире, но иногда случались стычки, и более сильные поглощали более слабых, преумножая свои территории. Однажды клан Лань из княжества Гусу потерпел сокрушительное поражение. Некогда умиротворенная местность, окруженная зеленым буйством красок, пылала в огненном мареве. В кристальные водопады словно вылили алую тушь, а горные хребты почернели от копоти. Воздух был пропитан смрадом из гари, крови и смерти, в ушах звенели скрещивающиеся клинки и стоны раненых. До лагеря, разбитого поодаль от места сражения, долетал круживший в воздухе пепел. Он оседал на волосах и одеждах, и его можно было бы принять за снег, если не знать истинную причину его появления. Двое мужчин, один в черно-фиолетовом ханьфу, другой – в черно-красном, стояли и смотрели издалека, как на их глазах исчезает одно маленькое княжество. Они не были зачинщиками битвы – просто вернули старый долг. - Глава клана Цзян! К молодым людям подошел мужчина среднего возраста в доспехах, он был еще не стар, но многочисленные сражения оставили на его лице шрамы, которые сильно состарили лицо. - Спасибо, что поделились своей военной мощью! – Он поклонился, сложив руки в знаке благодарности. – Пройдемте в палатку и отметим славную победу! А за вашу помощь я бы хотел вас наградить. - Это не сравнится с тем, как вы помогли нам несколько лет назад, глава клана Шан, – ответил Цзян Чэн. – Мы сделали то, что должны были сделать. Вы не обязаны нас благодарить. - Но я все-таки хотел бы вам кое-что подарить в знак своего глубокого уважения. Вы же не откажетесь принять от меня скромный дар? Глава Цзян должен был соблюдать правило хорошего тона и уступил. Глава Шан кивнул своим людям, и вскоре в лагерь привели двух связанных пленных. Их завели в палатку и грубо бросили на колени к ногам Цзян Чэна и его названного брата и по совместительству правой руки Вэй Усяня. Пленники были живы, но сильно ранены. Однако хоть их клан пал, а тела испещрены многочисленными ранами, взгляды оставались несломленными. - Это глава клана Лань и его младший брат, – сообщил глава Шан. – Они бились до последнего, но не смогли превзойти наше численное превосходство. Поэтому я хотел бы преподнести их обоих в дар двум Героям Юньмэна. - Те самые выдающиеся Два Нефрита княжества Гусу? – уточнил Цзян Чэн и усмехнулся. – Теперь их не отличить от бродячих псов. Он презрительным взглядом осмотрел обоих братьев. Длинные волосы были распущены и спутаны, лица и одежда замызганы в крови и грязи, и всё же даже в таком виде их черты выдавали благородство и сходство. - Поднимите головы. У старшего – поверженного главы клана Лань Сичэня – глаза были подобно луне, очерченной ночными облаками. Встретившись с его взглядом, Цзян Чэн на мгновение опешил, и его кадык дрогнул. Он привык видеть на лицах проигравших страх и мольбу, но выражение главы Лань разительно отличалось. Он принял поражение, но продолжал сохранять достоинство и необъяснимое спокойствие. Он не собирался ни о чем умолять. Вину за падение княжества он принял на себя, потому что не смог должным образом защитить свой дом. Больше у Цзян Чэна язык не поворачивался назвать его бродячим псом, а в мыслях промелькнуло сравнение с ликом самого Будды. У младшего – его брата Лань Ванцзи – глаза были светлее, они напоминали янтарь на морозном снегу и источали ледяной холод. Он задержал взгляд на Вэй Усяне, и тот почувствовал, будто его пронзили насквозь и заглянули в душу. Воины, которых он встречал на своем пути, были искусными мечниками, но ни один из них не обладал способностью ранить взглядом. Это настолько произвело впечатление на Усяня, что он тыкнул в младшего Ланя пальцем и обратился к главе клана Цзян: - Эй, братишка А-Чэн. Мне понравился вот этот. Можешь мне его подарить? Цзян Чэн бросил еще один взгляд на братьев Лань. Вэй Усянь выбрал младшего. Всё правильно. Поверженный глава должен служить победившему главе, а его брат – правой руке главы Цзян. - Спасибо, глава Шан. Мы с братом с глубокой признательностью принимаем ваши щедрые дары, – поблагодарил Цзян Чэн, а потом снисходительно обратился к Усяню: – Отныне они наши рабы. Можешь забирать его и делать с ним, что захочешь. - Премного благодарен, брат! – Вэй Усянь с почтением сложил руки и коротко поклонился, а потом широко улыбнулся. – Ну что ж, Второй Нефрит, теперь ты мой! Обещаю, что нам будет очень весело вместе! Пойдем, подлечим твои раны. Старший и младший Лань переглянулись между собой, но ни проронили ни звука. Казалось, что они могли общаться на особом безмолвном языке и с полувзгляда понимали друг друга. Одному из них теперь надлежало служить задорному и беспечному помощнику, а другому достался сам глава Цзян, по слухам – сдержанный, строгий и беспощадный к тому, кто навлечет на него свой гнев. Вэй Усянь забрал Лань Ванцзи из палатки. Глава Шан, оставшись доволен расположением главы Цзян, тоже вышел. Сражение было выиграно, и оба клана готовились к возращению домой. - Ну а ты… – протянул Цзян Чэн, с прищуром оглядев Лань Сичэня, когда они остались в палатке вдвоем, – станешь прислуживать мне. Рабов надлежало вылечить и привести в должный вид, чтобы они были способны служить своим хозяевам. Когда раны обоих братьев Лань обработали, их заклеймили на левой стороне груди – отныне на их коже был выжжен знак лотоса с девятью лепестками, и мужчины считались собственностью клана Цзян. Оба брата стойко выдержали пытку и сохраняли молчание, не проронив ни единого стона, лишь напряженные мышцы и бусинки пота на теле выдавали их состояние. «Какие гордые», – подумал Цзян Чэн, чувствуя уважение к людям, обладающим достоинством и честью. Его взгляд неосознанно задержался на мускулах Лань Сичэня. Он был немного выше главы Цзян, а его черты настолько благородны, что он никак не походил на раба даже в бесформенном ханьфу, который умудрялся облегать по рельефу тела и всё равно выдавал в нем особу знатного рода. Цзян Чэн одернул себя. Вскоре, как все приготовления были готовы, глава Цзян, Вэй Усянь и их люди снарядились в обратную дорогу домой, в резиденцию Пристани Лотоса в Юньмэне – новый дом для братьев Лань.

* * *

По возвращении в Юньмэн ничего особо не поменялось в жизни Цзян Чэна, как он думал поначалу. Однако с тех пор, как ему стал прислуживать Сичэнь, это внесло суету в привычный распорядок мужчины. Лань Сичэнь казался идеальным с какой стороны ни посмотри. Служанки бросали на него восторженные взгляды, а слуги провожали с завистью и ревностью в глазах. Обычно Цзян Чэну хватало лишь слегка косо посмотреть в их сторону, чтобы они прекратили пялиться на его раба. Почему-то повышенное внимание к Сичэню его раздражало. Был у бывшего главы Лань только один недостаток… Он абсолютно не умел справляться с работой по дому, потому что не был этому обучен. С тех пор одежда Цзян Чэна часто рвалась, потому что Сичэню не всегда удавалось контролировать силу своих рук и с каким напором стоило стирать. При попытке ее зашить, всё заканчивалось тем, что пальцы Сичэня были испещрены уколами от иголок, а сама одежда становилась непригодной для ношения. - Это что такое? – Цзян Чэн часто заморгал, рассматривая сначала криво залатанную одежду, у которой теперь рукава были разной длины, а потом пораненные пальцы раба. - Простите. – Сичэнь виновато опустил голову и спрятал руки за спиной. - Бегом обрабатывать порезы! Мне не нужен безрукий раб! – Мужчина отбросил испорченную одежду и закатил глаза. Иногда, когда Сичэнь подавал еду, то мог нечаянно разлить суп или чай на Цзян Чэна, снова не рассчитав свою силу, отчего мужчина взбрыкивался и срывался: - Ты мстишь мне, потому что я сделал тебя рабом?! - Простите. - Безрукий, так еще и криворукий… Первый Нефрит Гусу Лань, уж как молва-то разошлась по всей Поднебесной, знали бы они… Ты ошпарился?! Бегом обрабатывать ожог!!! Конечно, всё это было не специально, а просто потому, что Лань Сичэнь и домашнее хозяйство – вещи несовместимые. Лань Ванцзи справлялся лучше, но ему повезло больше, потому что Вэй Усянь не относился серьезно к выполнению обычных бытовых обязанностей. Ему не нужно было заниматься делами клана (только если Цзян Чэн не просил его помочь), и он проводил свой досуг за плаванием и собиранием семян лотоса, охотой на фазанов и запусканием воздушных змеев, и теперь нашел идеального компаньона для этих занятий. Поначалу у Цзян Чэна дергался глаз от каждой промашки Сичэня, и он хотел было отослать его работать в другое место (точно не на кухню и точно не в прачечную, а других вариантов глава Цзян пока не придумал), но, видя каждый раз, как мужчина искренне извиняется, а его взгляд становится как у провинившегося щеночка, у Цзян Чэна почему-то не хватало мужества выгнать его с глаз долой. - Тебе большие руки для чего даны? – читал он нотации. – Мечом махаться? Верю, что мечник из тебя достойный, но проверять это, конечно, не буду. Направь свою энергию в другое русло! Теперь ты должен научиться вести домашние дела, стать лучше любой служанки в Пристани Лотоса, если не хочешь, чтобы я тебя отослал. - Простите. - Вытяни руки, я накажу тебя. Лань Сичэнь послушно кивнул. Всё, на что поднималась рука Цзян Чэна, когда речь заходила о наказаниях для мужчины – это пара ударов ферулой. Раньше, если слуги допускали ошибку или раздражали Цзян Чэна, он обычно с ними не церемонился – мог наказать серьезнее или сразу выгнать, но с Сичэнем всё было по-другому. Хоть глава Цзян и отождествлял его своим рабом, но считался с его бывшим положением в обществе. - А-Чэээн, – как-то протянул Вэй Усянь, глядя, как его брат даже бить старается не в полную силу, – тебе не кажется, что ты требуешь от Лань Сичэня уровня хозяйки Пристани Лотоса, а не раба? - Заткнись! – огрызнулся глава Цзян, увеличивая степень удара ферулой и чувствуя, как от возникшего внезапно раздражения у него приливает кровь к щекам. – Вэй Усянь, твои шутки совсем не смешные! Иди лучше присмотри за своим рабом! - Отличный совет, так и поступлю! – Усянь лукаво улыбнулся. Иногда Цзян Чэн ловил себя на том, на чем было не надо. Несмотря на ошибки в работе, Сичэнь всё равно был воплощением изящности. Глава Цзян задерживал взгляд на его пресловутых руках, которые по какой-то причине в последнее время не давали ему покоя, на длинных музыкальных пальцах, на движениях, даже на простом повороте головы – он никогда не видел никого более утонченного. Вернее, никто никогда раньше не мог захватить его внимание подобными мелочами. Речь не шла о слугах – куда им там, но даже среди равных из соседних княжеств, тех же дочерей благородных кланов, не было ни одного человека, которого Цзян Чэн бы мог сравнить с Лань Сичэнем. Да, они были по-своему изысканны, но им чего-то не хватало, и глава Цзян никогда ими не интересовался. Когда Цзян Чэн возвращался из своих мыслей, то мотал головой и одергивал себя. Он не должен был так рассматривать раба! И вообще с какой стати раб занимал так много мыслей в его голове?! Он же был таким неумехой! И все-таки было что-то, что Лань Сичэнь делал очень хорошо. - Почему сегодня вкус другой?.. – задумчиво пробормотал Цзян Чэн себе под нос, отпив чая, пока работал над важными документами. Пристань Лотоса, расположенная в окружении многочисленных озер, являлась сосредоточием торговли, и у мужчины всегда было много работы. - Вам не нравится? – спросил Сичэнь. Глава Цзян вздрогнул и повернул голову в его сторону. Он был так поглощен документами, а раб – обычно таким молчаливым и тихим, что мужчина совсем забыл, что находился в рабочем помещении не один. Собственно, кроме «простите» от Сичэня он толком ничего и не слышал. - Кто приготовил этот чай? - Ваш раб. По лицу Цзян Чэна пробежало нескрываемое удивление. - Ты сам?.. - Если вам не нравится, я больше не буду заваривать его. Сичэнь было потянулся, чтобы забрать чашку и унести ее вместе с подносом, но Цзян Чэн не дал этого сделать, остановив его за руку. - Нет. Я не говорил, что мне не понравилось, – сказал он, поймав себя на мысли, что прикосновение к чужой коже непривычно взбудоражило. Мужчина одернул руку и, кашлянув, добавил: – Готовь его теперь всегда. Настал черед Сичэня удивиться, но он лишь послушно кивнул. Хоть и не прямо, но глава Цзян впервые его не отругал, а, можно сказать, похвалил. Учитывая придирчивость и требовательность мужчины, это был определенный прогресс в исполнении обязанностей Сичэня.