Покоряй и покоряйся

Цзян Чэну полагалось поддерживать образ сурового, но справедливого главы, чтобы сохранять честь клана перед соседними княжествами. Не лебезить перед ними, а показывать свою твердость и непоколебимость, чтобы его уважали и даже думать не смели о завоевании Юньмэна. Вэй Усянь был правой рукой главы Цзян и являлся выдающимся воином, вместе, потратив на это немало лет и сил, им удалось создать очень сильный союз, и никто из соседей в своем уме не решился бы пойти против них. Однако невозможно было быть сильным, не имея оборотной стороны. Слабой, хрупкой. Той, которую всегда приходилось прятать за маской безжалостности. И которая иногда обнажалась по ночам, стискивая, как плющ, из которого Цзян Чэн никогда не мог выбраться и просыпался в холодном поту. Он очнулся от собственного крика. - Вам приснился дурной сон? Цзян Чэн встрепенулся. Его дыхание было прерывистым, грудь тяжело вздымалась, и он вдыхал воздух через рот, а зрение еще не привыкло к темноте, очерченной слабым лунным сиянием, тянущимся из окна. Сориентировавшись в пространстве, мужчина увидел, что подле его ложа на коленях сидел Лань Сичэнь и выглядел обеспокоенно. - Как ты оказался здесь? – рвано спросил Цзян Чэн. - Вы кричали… – тихо ответил Сичэнь. – Я решил проверить, всё ли в порядке. Цзян Чэн слегка опешил. Слугам было запрещено заходить в его покои по ночам, какие бы звуки они ни услышали, но Сичэнь не знал об этом правиле. Никто никогда не приходил к Цзян Чэну, чтобы справиться о его состоянии, он сам лишил себя этой возможности, а теперь неосознанно подумал, что это было приятное чувство – когда кто-то волновался о нем. - Так ты все-таки умеешь быть чуть более разговорчивым, – усмехнулся мужчина, отметив, что голос раба, особенно ночью в тихой комнате, был приятным и умиротворяющим, обволакивая и словно убаюкивая. - Я… умею играть на флейте, – вдруг сказал Сичэнь. - И что с того? – Цзян Чэн приподнял одну бровь. - Я знаю много колыбельных. Они могут помочь прогнать дурные сны. - Ты думаешь, что какая-то дудка избавит меня от кошмаров? Сичэнь помолчал, а потом его лица коснулась улыбка, и он произнес: - Можете наказать меня, если этот способ не поможет. Цзян Чэн удивился его самоуверенности, но ему стало любопытно. Конечно, он заинтересовался не потому, что Сичэнь впервые за время своего пребывания в Юньмэне улыбнулся. «Должно быть, он действительно любит играть, раз при разговоре о музыкальных инструментах его лицо так засияло», – пронеслось в голове Цзян Чэна. - Значит, помимо чая есть что-то еще, что умеют твои руки? Что ж, признаю, заинтриговал. Попроси слуг выдать тебе флейту и приходи завтра вечером с ней, а я подумаю на досуге, какой пыткой тебя можно наказать. Однако Лань Сичэнь не обманул. Его колыбельные сразу подействовали на Цзян Чэна, тот давно не чувствовал такой легкости на душе при засыпании и пробуждении. Вот только начал засыпать он, видя перед собой лицо Сичэня, играющего на флейте, и проснулся, тоже увидев его. Раб лучезарно улыбнулся и поинтересовался: - Доброе утро, глава Цзян. Как вам спалось? Мужчина почувствовал себя словно на поле боя без оружия. Он спал мертвецким сном, что даже если бы над ним пел фальшивым голоском Вэй Усянь, отчего у Цзян Чэна всегда сворачивались уши в трубочку, он бы точно этого не услышал. Вышло опрометчиво с его стороны оказаться полностью незащищенным во власти другого человека, однако, окинув раба настороженным взглядом, хозяин Пристани Лотоса слегка расслабился. Сичэнь выглядел абсолютно безобидно. Волосы Цзян Чэна были в полном беспорядке, на щеке чувствовалась еще не высохшая слюна. Он поспешил пригладить волосы и вытереть лицо, напуская на себя строгую маску невозмутимости, но получилось у него довольно фальшиво. Вкупе с сонными глазами он был больше похож на взъерошенного совёнка, чем на грозного главу клана. И его раб увидел его именно в таком ненадлежащем виде! - Кхм… – откашлялся мужчина, стараясь вести себя бесстрастно. – Не знаю, в этот раз от флейты или тебе просто повезло… Но спал я чуть-чуть получше. - Я рад, если смог немного улучшить ваш сон, – сказал Сичэнь. Его лицо выглядело участливым и располагающим, сдержанное выражение, которое сопровождало его с тех пор, как их с братом пленили, смягчилось. – Но если глава Цзян считает, что я справился плохо, то может наказать меня. Цзян Чэн почувствовал странное волнение, а в покоях словно стало как-то душно. - Могу сказать, что я нашел для твоих рук правильное применение, – брякнул он. – Приходи сегодня тоже. - Слушаюсь, глава Цзян. - Проверим, сработает ли твоя игра повторно. Только не сиди до самого моего пробуждения! - Я обязательно покажу главе Цзян больше из того, что умею, – пообещал Сичэнь, мягко улыбнувшись и поклонившись. «И не улыбайся так!!!» – договорил Цзян Чэн про себя, но вслух не озвучил. Мужчина никогда никого не подпускал близко к себе. Вэй Усянь – другое дело. Они могли проговорить целую ночь за кувшином вина, и Усянь в своей манере его поддерживал, но чтобы кто-то по ночам сторожил его сон… Это было чем-то личным, что поначалу отпугивало, и всё же вызывало желание познать. С тех пор каждую ночь Лань Сичэнь проводил в покоях хозяина и играл, пока тот не заснет.

* * *

Цзян Чэн шел по длинной террасе над прудом в окружении множества цветущих лотосов, как внезапно резко затормозил. Он вытянул ладонь козырьком и сощурился, взглядом ястреба вглядываясь вглубь огромного пруда, на котором среди больших лотосов покачивалась лодка с Вэй Усянем и Лань Ванцзи. До Цзян Чэна доносился радостный смех брата. Он улыбался и о чем-то шутил со своим рабом, и даже вставлял в его волосы маленькие бутоны. «Это еще что? – подумал Цзян Чэн, слегка скривившись. – Чем они занимаются и почему выглядят так… так… странно? Аж озноб пробирает. Брр!» Его слегка передернуло, но он продолжил свой путь. Сегодня он нигде не видел Лань Сичэня, и от этого мужчина чувствовал раздражение. Его раб всегда должен быть подле него. Где он шляется?! Вот Цзян Чэн найдет его и точно накажет! Но Сичэня нигде не было. Мимо проходили слуги, и Цзян Чэн остановил их. - Где мой раб? Они, слегка изменившись в лице, покачали головами, поспешно поклонились и поторопились удалиться быстрым шагом. Цзян Чэн нахмурился. Лань Сичэнь не спал в общей комнате с другими слугами. Как личному рабу главы Цзян и, принимая во внимание его бывший статус, Сичэню выделили отдельную каморку неподалеку от покоев Цзян Чэна. Именно поэтому в ту ночь он услышал его крик и поспешил проведать – потому что был рядом. Ноги Цзян Чэна сами привели его к двери комнатушки Сичэня. Мужчина было занес кулак, чтобы постучать, как внезапно остановился. «Почему я должен стучаться? Кто из нас хозяин, в конце концов?!» Поэтому решил открыть дверь ногой. Цзян Чэн собирался было накричать за то, что раб не выполняет свои обязанности, и наказать за это, но увиденное заставило его слегка опешить. Лань Сичэнь перед маленьким зеркальцем пытался с помощью мешочка со льдом уменьшить опухлость у подбитого глаза и растерянно посмотрел на вошедшего в комнату хозяина. - Что с твоим лицом? – удивился Цзян Чэн, недоуменно моргнув. - Я споткнулся и упал, – чуть погодя ответил Сичэнь. - Ты… просто споткнулся? - Да. Ничего страшного, скоро заживет. Вы искали меня, глава Цзян? Цзян Чэн мотнул головой, совсем забыв, для чего сюда пришел и нахмурился. Лань Сичэнь мог не рассчитать силу своих рук, но при этом он всё равно оставался очень изящным. Как он мог просто споткнуться? Злость и желание наказать раба мгновенно исчезли. - Чай, – сообразил Цзян Чэн. – Мой обеденный чай. Ты не принес его мне. - Простите. Я сейчас всё подготовлю. Куда вам его принести – в тронный зал или?.. – Сичэнь отложил зеркальце и мешочек, собирался было встать и выйти из комнаты, но ему преградил путь глава Цзян. - Ты так и пойдешь с подбитым глазом? Я запрещаю тебе выходить. Сядь и подожди меня. Он направился к выходу из комнаты и затормозил, отчего-то поколебавшись, а потом все-таки обернулся, чтобы пояснить: - Я принесу мазь. Лань Сичэнь послушно остался в комнате, чувствуя небольшое недоумение. Он уже привык получать несерьезные ушибы, но в этот раз его хозяин впервые вызвался самостоятельно обработать его рану. Цзян Чэн вернулся с баночкой и, без лишних слов нанеся лекарство на палец, осторожно приблизился к лицу Сичэня. Немного помедлил, прежде чем дотронулся. По телу прошла странная дрожь. Он просто коснулся раны раба, так отчего взялось это непонятное волнение?.. - Больно? - Нет. - Знаю, что больно. Зачем скрывать? - Если это делаете вы, то совсем не больно. Сичэнь улыбнулся, а его глаза приобрели форму полумесяцев. Цзян Чэн перестал наносить мазь, почувствовав, как его уши и щеки предательски запылали. - Дальше сам! И про чай не забудь! - Спасибо, глава Цзян. Вы очень добры. «И вовсе я не добрый! Я навожу страх на все соседние княжества!» – хотел было запротестовать мужчина, но почему-то эти слова так и не слетели с его губ. Возможно, он заболел, иначе не мог объяснить, отчего его сердцебиение так участилось. Больше всего ему не хотелось, чтобы этот стук слышал кто-то, кроме него самого. - Глава Цзян, – снова обратился раб. - Что еще? – буркнул Цзян Чэн. Сичэнь будто что-то хотел сказать, но почему-то сомневался. - Ты будешь говорить или продолжать тратить мое время? - Вы… всегда сами контролируете учет лотосов в ваших озерах? Цзян Чэн нахмурился. Вопрос оказался весьма неожиданным. - Почему ты спрашиваешь? Рабу не положено интересоваться такими вещами. Занимайся своими прямыми обязанностями. - Простите. Я пойду подготовлю для вас чай. Сичэнь поклонился и вышел из комнаты первым, Цзян Чэн проводил его настороженным взглядом, но больше раб никаких вопросов за день не поднимал. Получив небольшую благосклонность от хозяина, на следующее утро Сичэнь без всякого приказа проявил инициативу сам: - Вы позволите? Цзян Чэн был в своих покоях и собирался на утреннее собрание, параллельно изучая документы по учету лотосов – вчерашний вопрос раба засел у него в голове. Его длинные волосы не успели до конца высохнуть за ночь и были спутаны, а Сичэнь уже стоял с гребнем в руках. Мужчина махнул ему. Ему было некогда терять время на расчёсывание, документы были важнее. В голове мимолетно проскочила мысль, но быстро исчезла о том, что уж волосы-то он ему не выдерет?.. Сичэнь старался быть очень деликатным. Едва гребень коснулся головы Цзян Чэна и прошелся вдоль длины волос, как мужчину пробило странное ощущение, словно разряды крошечных молний, которые разбежались по всем нервным окончаниям и заставили мурашки высыпаться по коже. Это было незнакомое приятное чувство. Ему очень давно никто не расчёсывал волосы, он и забыл, каково это, когда делаешь не сам, а когда кто-то делает для тебя… Не хотелось, чтобы это заканчивалось. Цзян Чэн даже забыл о своих документах и прикрыл глаза. Помимо гребня рука Сичэня иногда невесомо задевала поверхность волос мужчины, но на эти легкие прикосновения тело Цзян Чэна среагировало довольно остро: новое ощущение разлилось по телу, сосредоточившись внизу живота и заставив напрячься пах. Желание?.. Просто из-за того, что раб расчёсывает хозяину волосы, он возбудился? Да не могло такого быть! Когда Цзян Чэн забеспокоился об этом, Сичэнь нечаянно потянул сильнее, чем рассчитывал, и голова мужчины оттянулась назад. Это заставило главу Цзян мгновенно вынырнуть из своей неги и вскочить с места. - Я сделал вам больно? Простите. - Я… опаздываю на собрание! - Но я еще не доплел вам прическу… Не успел Сичэнь договорить, как след Цзян Чэна простыл – он поспешно вылетел из покоев, оставив раба в растерянности. Сознание главы Цзян забило тревогу. Как в принципе простое расчёсывание волос могло довести его до такого странного возбужденного состояния?! На этом волнения мужчины не закончились. Вечером за ужином его добил Вэй Усянь, который уселся на колени Лань Ванцзи и кормил того семенами лотоса с рук. Впервые с момента возвращения он позволил себе подобную вольность с рабом, не стесняясь это делать открыто при других. - Почему ты вытворяешь такое с рабом у меня на глазах?! – возмутился Цзян Чэн. - Ну, брат, ты же мне его подарил! – невинно заявил Усянь. – И сказал, что я могу делать с ним всё, что захочу. Вот я и делаю. - Я не имел в виду!.. – Цзян Чэн осекся. – Такое. - Такое – что? Как только наши взгляды с Лань Чжанем пересеклись, он словно сразу же раздел меня глазами. Кажется, это была судьба! Брат, ты можешь больше не держать их рабами, потому что, кажется, я хочу выйти замуж? - Хватит нести вздор! – Цзян Чэн резко встал из-за стола, собираясь покинуть трапезную. У него пропал аппетит. Лань Чжань? Какой еще Лань Чжань? Вэй Усянь называет своего раба по личному имени?! А какое было личное имя у Лань Сичэня?.. - Брат, тебе нужно научиться правильно снимать злость! – крикнул ему с насмешкой Усянь и снова устремил взор на Лань Чжаня. В последнее время его ничего не интересовало, кроме своего раба. Цзян Чэн мог наказать Лань Ванцзи, мог запереть Вэй Усяня в комнате, чтобы тот подумал о своем поведении, но не стал этого делать. Потому что с какого-то времени Цзян Чэну тоже захотелось подобного, но мужчина никогда бы не признался в этом даже самому себе. Он вспомнил большие руки Сичэня… и внезапно почувствовал, как при мысли об этом всё сжимается в паху. Черт подери!