Покоряй и покоряйся

Рука замерла. Мужчина крепче сжал рукоять, но так и не смог перебороть себя. Он отбросил клинок в сторону и вышел из покоев на открытую веранду, сваи которой уходили в пруд с цветущими лотосами. Небо было темно-синим, на нем всё еще светила луна, но уже можно было уловить приближающиеся лазурные и алые оттенки зари с востока. Прохладный ночной воздух проник в легкие. Вокруг было тихо и умиротворенно. Когда-то в доме Сичэня было очень похожее ощущение – тихое и умиротворенное… Пока его резиденция и всё вокруг не были сожжены человеком, с которым он с некоторых пор делил одно ложе. - Почему ты не сделал этого? – послышался тихий голос со спины. Ни тени угрозы, обвинения, ненависти. Он просто хотел знать. – Лучшего шанса у тебя может не появиться. Сичэнь обернулся. Он выглядел спокойным, как отражение лунного света на поверхности озера, которого не коснулась ни единая рябь. - Зато у вас появился шанс избавиться от меня. Я пытался вас убить. - Это не ответ на мой вопрос. Цзян Чэн подошел ближе – в накинутом халате, с распущенными волосами, таким, каким не позволял себя видеть приближенным и слугам, только Сичэню. Воин без доспехов и без меча был обнажен словно клинок без ножен. Из оружия у Ваньиня был только кинжал, который он подобрал с пола. Его лицо было нахмурено, он пытался найти объяснение в глазах Лань Хуаня, но тот всегда слишком хорошо контролировал свои эмоции. - Мог бы хоть клинок спрятать… Зачем выдал себя, раз не убил? Лань Сичэнь молчал. Мир Цзян Чэна дал трещину. Может, он не умел скрывать эмоции на лице так же хорошо, как умел это делать Сичэнь, но зато по крайней мере он нашел силы держать себя в руках, когда казалось, что ноги вот-вот откажут, и он упадет, словно сломленный невидимым ударом. Мог ли это с самого начала быть коварный план братьев Лань? Втереться в доверие и соблазнить Цзян Чэна и Вэй Усяня? Могли ли они оба обладать какой-то тайной магией, раз им удалось это сделать? Могли, не могли, а может… Множество вариантов проносилось в голове главы Цзян, но ни один из них не задержался надолго. Эти вопросы были уже неважны. - На самом деле… я подозревал, что ты ненавидишь меня. Мужчина никогда не терпел предательства, но эта ситуация отличалась от остальных. Потому что в тех ситуациях были другие люди, а не Лань Сичэнь. Глава Цзян усмехнулся. Он не хотел в это верить. Он хотел верить лишь в то, что испытывал сам, и наивно полагать, что его раб чувствовал то же самое. Он просто дал себя обмануть, потому что хотел этого. Ваньинь вложил кинжал в руку Лань Хуаня и резко прижал острой стороной к своей шее. - Я даю тебе еще один шанс. Бей вот сюда, тогда точно не промахнешься с первого удара. - Почему вы это делаете? – в замешательстве спросил Сичэнь. – Зачем вам прощаться с жизнью? Цзян Чэн посмотрел в глаза раба и честно ответил: - Ты виноват. Мужчина удивился, в глазах пробежало смятение. - Я виноват? В том, что вы поработили меня? - В том, что именно ты сделал меня заложником своего сердца, черт возьми! Взгляд Сичэня снова стал непроницаемым. Цзян Чэн обнажил свои истинные чувства, хотя и не собирался делать этого. Именно потому, что не хотел увидеть эти глаза, которые заставили его остолбенеть. Лань Хуань обладал удивительной способностью управлять эмоциями своего хозяина, и от одного взгляда на него глава Цзян мог почувствовать себя властителем всей Поднебесной, а в следующий миг ощутить себя полностью никчемным неудачником на дне своих растоптанных надежд. - Вы приложили руку к уничтожению моего клана, – хладнокровно произнес Сичэнь. – Сделали меня и моего брата своими рабами. Как вы думаете, как я могу относиться к вам? Цзян Чэн теснее прижал кинжал к своей шее. Слова раба ранили куда сильнее, чем заточенное острие. - Сейчас узнаю. Лань Хуань одернул руку, но из-за резких движений остался порез, и с шеи Ваньиня потянулась тонкая струйка крови. - Зачем ты снова меня остановил? - Проверяете степень моей ненависти? - Ты сам хотел меня убить. Я даю тебе шанс. Так почему ты не можешь сделать это? Что мешает воспользоваться такой блестящей возможностью, которую я предоставил тебе? Поднимется ли у тебя рука? Если да, то я поверю, что всё, что было между нами – ложь. Принять смерть от твоей руки кажется мне даже заманчивой идеей – всё же лучше, чем жить словно в кошмаре наяву. Цзян Чэн снова схватил его за руку, которой Сичэнь всё еще сжимал рукоять кинжала. Раб попытался вырвать запястье, и пока они боролись, внезапно Цзян Чэн поцеловал его. Вместе с этим их борьба переросла в страстные поцелуи, и уже не руки, а языки схлестнулись в поединке, желая отобрать первенство. - Ты победил, – выдохнул в губы Лань Хуаня Ваньинь. - И в чем же? – дыханием ответил раб. Глава Цзян чуть отпрянул. - Да, на моих руках есть кровь, но я не нуждаюсь ни в чьем прощении. Я хочу, чтобы ты знал: я не жалею, что Гусу был разгромлен. Он замолчал, следя за реакцией Сичэня. Взгляда раба коснулась обескураженность, и хозяин решил пояснить, что имел в виду: - Потому что иначе наши судьбы никогда бы не пересеклись, и мы не узнали бы друг друга. Мне не нужно прощения от других – только от тебя. Если ты свершишь кровную месть, сделает ли тебя это счастливее? Если да, то вперед. Лань Хуань внимательно осмотрел своего хозяина, потом перевел взгляд на кинжал в руке и наконец-то отбросил оружие, выбросив его в пруд. - Вы и сами прекрасно знаете ответ. - Тогда, если не моя смерть, то я могу предложить тебе кое-что другое взамен. Цзян Чэн посмотрел на своего раба. Он бы не смог казнить его за измену, однако мог его отпустить. От этого мужчина чувствовал ноющую боль, слишком сильно привязался и начал испытывать что-то, значение в чем не был до конца уверен, но не видел другого выбора. Он просто чувствовал, что хотел сделать для Сичэня так много, насколько был способен, отдать ему всё, если это помогло бы завоевать его прощение. - Ты больше не раб, – чуть дрогнувшим голосом заявил Цзян Чэн. – Вы вольны с братом уйти отсюда и последовать, куда захотите. Я устрою это. Контроль был треснут, и в глазах Лань Хуаня пробежали сначала нескрываемое удивление и растерянное непонимание, а потом горечь. Ваньинь не понимал этого. Почему раб внезапно погрустнел? Это решение далось главе Цзян не просто, но он был готов переступить через себя ради благополучия Сичэня. Ведь смысл любви заключался в самопожертвовании ради любимого, а не в эгоизме, не так ли? - Боюсь, это невозможно, – внезапно произнес Лань Сичэнь. - Почему же? – Цзян Чэн встрепенулся. – Я сказал, что отпускаю вас! - Вы спросили меня, что мне мешает. Я отвечу. Вот это… мешает, – выдохнул мужчина, ударяя себя в грудь. – Мое бестолковое сердце и мои безрассудные чувства. Я должен вас ненавидеть за всю боль, что вы причинили мне и моим людям! Но вместо этого я… Цзян Чэн застыл, даже перестал дышать. Еще мгновение назад он изнывал от боли, разочарования и горечи, но вдруг перед ним как будто забрезжил луч надежды. Сердце гулко застучало, грозясь выскочить из груди и оставить зияющую дыру. - Вы отдали свой долг, – молвил Лань Хуань. – Месть порождает лишь новую месть, а вместе с ней новые смерти и пролитую кровь. Я не хочу продолжения этого замкнутого круга и собираюсь разорвать его. Я прощаю вас. Мой брат любит вашего брата. А я… Сичэнь глубоко вздохнул и посмотрел прямо в глаза Ваньиня, взглядом, полным безнадежности. - Люблю вас. И не могу выкорчевать эти чувства, как бы ни старался. Глава Цзян оцепенел. Он никак не ожидал услышать именно эти слова. Мир снова перевернулся, но уже не от разочарования и безысходности. Что-то так сильно сдавило грудную клетку, что в глазах защипало. Мужчина был не уверен, от чего именно: от раскаяния, облегчения или просто радости. Он не верил, что заслужил это. Прощение от Лань Сичэня и его взаимные чувства… В целом мире не было больше ничего, чего бы Ваньинь так сильно желал получить. Он не чувствовал себя победителем, скорее, побежденным, но это знание принесло с собой ощущение спокойствия. Если это был Лань Хуань, то он был готов ему покориться. Цзян Чэн обнял его. - Ты можешь стать моим наказанием, – начал бормотать он ему в шею. – Главное, будь рядом. Я знаю, что не заслужил и всё же… прошу тебя об этом. Я не смогу больше без тебя. Я очень сильно люблю тебя. Сердце Сичэня точно так же отчаянно трепетало в груди. Он не ожидал такой реакции от своего хозяина. Мужчина ответил на объятия, прижимая его к себе. - Я… хочу сделать тебя своим официальным супругом, – внезапно очень тихо выдохнул Цзян Чэн ему в ухо. - Вы не можете жениться на мужчине, – возразил Сичэнь, чуть отпрянув. - Мне плевать. – Ваньинь выглядел абсолютно серьезно. – Мой брат тоже может жениться или выйти замуж за твоего брата. Пусть делает, что хочет. Я так решил. А после моей смерти пусть княжество развалится, мне всё равно, до тех пор, пока ты со мной! - Вы… – Впервые с момента разборок напряженное лицо Лань Хуаня расслабилось, и он улыбнулся. – Слишком импульсивны. Мне предстоит тяжелая работа над вашим характером. Но я рад, что вы наконец-то честны и открыто говорите о своих чувствах. Они встретили рассвет на веранде, крепко сжимая руки и не отрывая своих взоров друг от друга. Поодаль на соседней веранде обнимались Вэй Усянь и Лань Ванцзи. - Лань Чжань, я так рад за них! А-Чэна нужно было лишь немного подтолкнуть, чтобы он признался в своих истинных чувствах! Вот только, не переборщил ли твой брат совсем чуть-чуть?.. В любом случае, в честь этого радостного события, сегодня я могу быть сверху? Ванцзи покачал головой. - Ты поспорил, что это случится до восхода солнца, но оно уже взошло. - Что?! Ты правда сейчас будешь придираться к моим словам?! Лань Чжань! Ну, Лань Чжань! Лань Сичэнь был весной, что своим согревающим солнцем осветил и согрел осеннее одиночество и тоску Цзян Чэна, а Лань Ванцзи был морозной зимой, скрывающей под покровом снега свое страстное сердце, которое нашло отклик у беззаботного и яркого Вэй Усяня, подобного жаркому лету. Противоположности, которые нашли друг в друге идеальный баланс как половинки Инь и Ян, и с таким союзом вся Поднебесная была у их ног. Может, Юньмэн Цзян и поработил Гусу Лань, но именно Два Нефрита стали теми, кто смог покорить Двух Героев и стать хозяевами их сердец.