Lessons in Grace and Decorum/Уроки изящества и этикета

Гарри повернулся к Драко, и Драко повернулся к нему в ответ. — Как прошло с мадам Розмертой? — поинтересовался Гарри. Они откинулись на спинку скамейки, склонив головы друг к другу. — Всё прошло хорошо, — ответил Драко, Гарри улыбнулся. — Отлично. — Ага. Гарри протянул руку и убрал волосы с лица Драко, после чего нежно взял его за подбородок. — Тебе постоянно падают волосы на глаза, — заметил Гарри, наклоняясь ближе. Драко ощутил запах алкоголя, доносящийся от него. Сам он был совершенно трезв (никто бы на его месте, не стал бы пить, после того, как в прошлом году стал свидетелем запоев Люциуса Малфоя) и остро чувствовал, что обязан следить за тем, чтобы ситуация не вышла из-под контроля. — Прикажи мне срезать их, если тебя это беспокоит, — ответил он, пытаясь напомнить Гарри о своем положении; о том, почему они сидели вместе; о метке на руке Драко. — Меня это не беспокоит, — тихо сказал Гарри. — Совершенно. Теперь их губы были настолько близко, что, если Драко Не Поступит Правильно, они определенно поцелуются с вероятностью в девяносто девять и девять процентов. Драко никогда не умел поступать правильно. Поцелуй был абсолютно не таким, каким он себе его представлял в пятнадцатилетнем возрасте. Это было прекрасно и ласково. На контрасте с колючей щетиной Гарри, поцелуй был невероятно нежным. Кроме этого, он был немного неуклюжим от того, что Гарри в данный момент был сильно поддатым. Ему даже не пришлось выпить много, чтобы оказаться в такой кондиции. Драко подозревал, что причиной тому была подорванная за лето стойкость к алкоголю. Драко воспользовался его состоянием и чувствовал себя от этого ужасно.

***

Поцелуй с Драко Малфоем взорвал мозг Гарри. Каждая его часть желала большего. Глаза хотели, чтобы он отстранился полюбоваться Драко. Руки хотели раздеть Драко, чтобы свободно скользить по его телу. Его голова хотела убедиться, что с Драко всё в порядке. Что-то в его груди желало, чтобы Драко поговорил с ним, откровенно, как это было, хоть и недолго, сегодня днем. Поговорил без цензуры и беспокойства, доверяясь ему. Но в конечном итоге, именно рот Гарри получил то, что хотел, и теперь требовал провести, оу, возможно, следующие два года просто целуя Драко, чтобы выяснить, насколько разными могут быть эти поцелуи. Но этому не суждено было сбыться. Драко отстранился. — Ты очень пьян, — заявил он. — Черт, — выругался Гарри, пытаясь отмотать в голове все события, что привели их к поцелую. Приказывал ли он Драко сделать это? Он так не думал. И Драко не выглядел, как человек, которого к чему-то принуждали. Но согласие — штука сложная. Даже если преподавателю всего двадцать один, ему все равно не стоит связываться со своей восемнадцатилетней студенткой из-за статусной власти. А Гарри было дано намного больше власти над Драко, чем преподавателю над студенткой. Драко облизнул губы. — Я… я принесу тебе воды, хорошо? И, наверное, немного еды, — сказал он, явно нервничая. — Мне очень жаль, — произнес Гарри. — Я не должен был этого делать. Извинения Гарри не только не успокоили Драко, но и сделали его ещё более несчастным. — Не надо… — Драко умолк и поспешно ушел.

***

Когда Драко вернулся с кружкой воды и чипсами (которые, как ни странно, мадам Розмерта сказала, что есть в наличии), он обнаружил, что рядом с Гарри сидит Стивен Ходжс. Драко застыл. — Чипсы! — воскликнул Гарри. — Драко, ты мой герой. Он выхватил миску у Драко. — Вот, выпей воды, — произнес Драко, передавая ему ещё и кружку. Он не мог отвести взгляд от Стивена Ходжеса. — Империо, — внезапно произнес Стивен, и глаза Гарри потускнели. Драко бросился к Стивену, но тот оказался более ловким. — Гарри, прикажи Драко замереть и заткнуться. — Замри и заткнись, Драко, — покорно повторил Гарри. Вынужденное подчинение сразило Драко на физическом уровне. Гарри мог сбросить империус, когда был трезв, но явно не в состоянии опьянения. — Видишь ли, я посчитал немного не справедливым то, что Гарри досталось всё самое интересное, — протянул Стивен. — Гарри, вели Драко подчиняться мне также, как тебе, пока ты не скажешь обратного. Гарри повторил приказ, и Драко бросило в холодный пот. — Проверим, сработало ли это, — произнес Стивен. — Драко, скажи: Я кусок дерьма и все желают моей смерти. Принуждение было столь же сильным, как, если бы приказ отдал Гарри. Но он не мог говорить, потому что Гарри велел ему заткнуться. Как только он открывал рот, его сковывало болью, но, закрывая его, он тоже испытывал эту боль. До Стивена внезапно дошло в чем дело. — Скажи ему, что он может говорить, Гарри. — Ты можешь говорить, — произнес Гарри. — Я кусок дерьма и все желают моей смерти, — с облегчением сказал Драко. Боль наконец утихла. Стивен Ходжес зашелся хохотом. — Вау, как же мы повеселимся. Ах, да. Драко, ты не можешь никому рассказать о том, что только что произошло. Ты не можешь сообщить об этом словами, в письме, или жестами. Как только я велю, ты наложишь обливейт на Гарри. Когда он спросит, почему ты это сделал, ты ответишь, что он приказал тебе поступить так, потому что был пьян и опозорился. Если он будет упоминать об этом в дальнейшем, ты обязан становиться враждебным и агрессивным, пока он не отвалит. — Стивен… — Не жалуйся. И Драко не мог. — Наложи на него обливэйт сейчас. Драко направил палочку на Гарри и стер последние пять минут из его памяти. Одновременно с этим Стивен снял империус. Гарри моргнул, заметив палочку у Драко в руках и нахмурился. — Какого хрена, Драко? — Ты приказал мне наложить на тебя обливэйт, — ответил Драко. — Зачем мне это делать? — Ты сказал, что чувствуешь себя опозоренным, — сказал Драко, добавив «ты сказал», чтобы пощадить чувства Гарри. Было бы слишком жестоко говорить Гарри, что Драко решил, что это из-за того, что он опозорился. Зная Гарри, он сразу предположил бы худшее. Гарри определенно был в замешательстве. — Но я всё ещё помню… — он запнулся, взглянув на Стивена. Драко понял, что он хотел сказать «как целовал тебя». Гарри пытался предположить, что его могло опозорить больше, чем поцелуй с Драко Малфоем. — На меня не смотри, — произнес Стивен. — Я этого не слышал. — Я что-то сказал?.. Он выглядел абсолютно сбитым с толку, а затем в его глазах промелькнула догадка. — Черт, — выругался он. — Что ж, было приятно поболтать с вами, — сказал Стивен. — Увидимся, Драко. Драко не ответил ему, и Стивен ушёл, хихикая. — Драко. Пожалуйста, скажи мне. Драко отметил, что «пожалуйста» — отменяло приказ «скажи мне». Но предыдущая команда Стивена взяла верх. — Блять, оставь это, Поттер, — рявкнул он. Гарри выглядел так, словно ему врезали под дых. — Точно, скорее всего я это заслужил, — разочарованно выдал он. Они вернулись в Хогвартс. Гарри украдкой поглядывал на Драко и несколько раз пытался попросить прощения за всё, что возможно сделал. В ответ Драко огрызался на него, требуя заткнуться, пока Гарри не начал спорить с ним, говоря, что не обязательно вести себя, как придурок из-за случившегося. К тому времени, как они вернулись в свои комнаты, никто из них не разговаривал друг с другом.

***

Следующим утром Драко вспомнил, что сегодня ему нужно было передать свою палочку на проверку. Он действительно надеялся, что, если им удастся избегать темы случившегося прошлым вечером, они с Гарри вернутся к нормальной жизни. Но ему было необходимо, чтобы Гарри объяснил ситуацию с заклятьем обливейта преподавателю защиты от темных искусств. Он заварил Гарри чашку чая и стал дожидаться, пока тот проснется. Гарри вышел из своей комнаты и выглядел он слегка потрепанным. — Привет, — поздоровался он, избегая смотреть на Драко. — Я заварил чай для тебя, — сказал Драко. Гарри застонал. — Ты честно самый лучший, — произнес он. Драко попытался вразумить свое сердце, которое от этих слов стало вести себя, как непослушный ребенок. — Мне нужно, чтобы ты поговорил с профессором Вудроффом про обливэйт. Это нарушило условие моего условно-досрочного освобождения. — Вот дерьмо, — воскликнул Гарри. — Ты должен был упомянуть об этом вчера вечером. Уверен, я бы не заставил тебя делать это, если бы осознал последствия. Драко стиснул зубы, пытаясь противостоять принуждению, но боль сковала его тело. Он понимал, что за считанные секунды она превратится в полноценный круциатус. — Не будь таким жалким, Поттер. Просто разберись с тем гребанным беспорядком, который ты устроил. Выражение лица Гарри стало жестким. — Знаешь, что бы я не сделал, тебе необязательно быть таким мудаком из-за этого. Очевидно, что мне жаль, что я настолько тебе омерзителен или что-то вроде того. Но тебе не нужно вести себя, как… — Как, Поттер? — Как будто нам снова пятнадцать. Эта тема была далека от того, что произошло вчера, и Драко ощутил, как принуждение исполнять приказ исчезает. — Чай достаточно теплый? — мягко спросил он. — Он стоит уже какое-то время. Гарри нахмурился и наложил на чайник согревающие чары. — Я тебя совсем не понимаю, — вздохнул он. Драко знал, что нельзя, но вопреки всему схватил Гарри за руку и поцеловал его ладонь. Подняв глаза, он попытался выразить ими то, что не способен был передать словами. Должно быть, что-то потерялось при передаче. Но Гарри не сразу убрал руку. — Чего ты хочешь, Драко? — спросил он. Драко в уме перебирал варианты, а Гарри терпеливо ждал. Но на этот вопрос не нашлось хорошего ответа. — Завтракать, — наконец, сказал он. Гарри бросил на него разочарованный взгляд, так напоминающий взгляд отца Драко, и они молча отправились в Большой зал. После завтрака, Гарри пошел вместе с ним к профессору Вудроффу объяснять ситуацию с обливэйтом. — Прошу, пусть у него не будет проблем из-за этого, — умолял он. — Это была полностью моя вина. Несмотря на явную тревожность, Вудрофф согласилась не регистрировать этот случай в Министерстве. — Однако я вынуждена сказать об этом директрисе, — предупредила она. — И я нахожу Ваше поведение во всем этом крайне подозрительным, мистер Малфой. Драко был так расстроен, что даже не потрудился отвечать что-либо.

***

Настал момент, которого он боялся весь день. Окончание урока нумерологии. Студенты высыпались из класса, и Драко, как всегда, стал ждать под дверью. Стивен шагал по коридору, что-то весело насвистывая. Обычно, он прихватывал с собой дружков, но сегодня, очевидно, решил развлечься один. — Привет, Драко, — сказал он. — Иди в ванную. Драко повиновался. Он встал у раковины, глядя на свое отражение, и удивляясь тому, что когда-то его любили и ценили. — Если я всё правильно рассчитал, это должно быть немного больно, — произнес Стивен. — Отрасти крылья и летай, Драко. Умно подумал Драко за долю секунды до того, как боль взяла верх. Теперь ему не нужно прилагать физические усилия, чтобы мучить меня. Он просто может сесть и насладиться шоу. И зрелище наверняка того стоило. Лопатки Драко напряглись, вывихиваясь, чтобы вырваться из его спины, как если бы они в самом деле способны были превратиться в крылья. Жестокая адская боль пронизывала его тело. Она всё росла и росла, пока наконец не осталось ничего, кроме неё. — Стоп, — лениво произнес Стивен. — Тебе необязательно это делать. Боль сразу прекратилась, как по щелчку переключателя. Драко валялся на полу. Он сделал робкий вдох. Его легкие перестали болеть, но тело по-прежнему била крупная дрожь. Тем не менее, всё было относительно не так плохо, как, когда он отдалился от Гарри, переместившись по камину без прямого разрешения. — Ну, что ж, это сработало даже лучше, чем ожидалось, — довольно сказал Стивен. — Только ты орал, как маленькая девочка. В следующий раз тебе нужно молчать. — Ты ненормальный, — выплюнул Драко. — Ты понимаешь, что тебя поймают, а? Ты наложил непростительное на Спасителя Волшебного Мира! Стивен пожал плечами. — Он этого не помнит. И ты не можешь ему рассказать. — Если ты полагаешь, что я сохраню твой маленький секрет, когда связь будет разорвана, то ты ещё глупее, чем кажешься. Стивен широко улыбнулся. — Драко! Неужели ты в самом деле решил, что я не продумал пути к отступлению? — он покачал головой и засмеялся. — На самом деле, меня вдохновила на это твоя тётушка. Видишь ли, однажды, я отдам тебе приказ, которому ты не сможешь подчиниться. А затем просто позволю боли… длиться подольше. Ты ведь в курсе, как это проклятье влияет на разум человека, верно? Во рту у Драко пересохло. Он знал. Он слишком хорошо знал, наблюдая действие круциатуса весь прошлый год. Регулярные маленькие дозы наносили вред телу. Более длительные — разуму. Драко пострадает от обоих. — Я запрещаю тебе лгать мне, — сказал Стивен. — Скажи, ты видишь хоть малейшую лазейку в моем плане? — Нет, — мрачно ответил Драко. — Прекрасно, — обрадовался Стивен. — Что ж, на этом, пожалуй, на сегодня всё. И, как обычно, тебе никому и ничего нельзя рассказывать о произошедшем. До завтра. Стоило ему уйти, как мать Драко тут же появилась рядом. — Вставай, — требовательно велела она. — Не будь жалким. Драко посмотрел на неё и отметил, что её лицо выглядит слегка… неестественно. Визуально это можно было описать как, если бы вы забыли слово и вместо него в голове вспыхивали другие, похожие слова. Но они всё равно были бы неправильные. Её лицо было таким: похожим, но неправильным. Впрочем, её волосы оставались идеальными: длинными, серебристыми, красивыми. Он наблюдал за тем, как они мерцают в тусклом свете ванной, и вспомнил, как открылся перед ней. Это произошло случайно. Ему было тринадцать, и он до смерти увлекся Тео Ноттом. Тео в ответ не только не разделил его чувств, но ещё и жестоко оскорбил. В то Рождество Драко расплакался в объятьях матери и во всем признался. Если для неё и стало сюрпризом то, что он гей, она никак этого не показала. — Мой драгоценный мальчик, — произнесла она, нежно гладя его по голове. — Он того не стоит. Я понимаю, что сейчас это больно, но однажды ты встретишь парня, который полюбит тебя всем сердцем. — А что, если не встречу? — плакал Драко. — Встретишь, милый, встретишь. Его отец тоже проявил понимание. Они оба предпочли озаботиться тем, что ему разбили сердце, а не тем, что он гей. Драко оказался ужасным разочарованием для своих родителей. Но только из-за его поступков. А не из-за того, кем он являлся. Он всё ещё помнил то огромное облегчение, которое испытал, когда мать обняла его и пообещала, что его страдания не будут длиться вечно. — Гарри скоро придёт, — прошипела его мать или, по крайней мере, кто-то более или менее на нее похожий. — Ты хочешь, чтобы он выяснил какой ты убогий? — Я полагал, что жалость ведет к любви, — ответил Драко, пытаясь подняться. Его кости продолжали ныть. — Ты должен заслужить жалость, чтобы это сработало, — сказала она. — Я в самом деле её заслуживаю, — произнес Драко. — Да неужели? Значит, ты раскаялся? — Ты знаешь, что я не могу. И не говори, что меня никто не полюбит, я прекрасно об этом помню. — Твои волосы в беспорядке. Драко причесал их пальцами, но это всё ещё выглядело кошмарно. — Иди, подожди в коридоре, — велела ему мать. — Он собирается мучить меня, пока я не свихнусь, мама. Есть ли теперь смысл во всех этих интригах? В итоге это приведет только в одно место, не так ли? Больницу Святого Мунго. — Малфои умирают с честью, — холодно заявила она. — Прекрати жалеть себя. Тут он, пожалуй, готов был её послушать. Драко любил жалеть себя и меньше всего на свете ему хотелось продолжать потакать этому аспекту своей личности. Он вышел в коридор. — Хэй, — к нему подошел Гарри. — Прости, что опоздал. — Ничего страшного, — ответил Драко. — Все нормально? Ты выглядишь немного… Драко перебил его. — Я в полном порядке, — заверил он.