Lessons in Grace and Decorum/Уроки изящества и этикета

У Гарри было лишь одно предположение насчет того, почему он попросил наложить на себя обливейт. Скорее всего он признался Драко в своих чувствах. Драко, вероятно, не ответил ему взаимностью, а после испугался последствий, которые могли последовать из-за того, что Гарри почувствовал себя униженным. И Гарри отдал приказ стереть себе память, чтобы успокоить Драко. Однако, чего он никак не мог понять, так это того, почему Драко вел себя как мудак каждый раз, когда всплывала эта тема. И почему Драко стал более ласковым, чем раньше. Он постоянно находил поводы коснуться Гарри или прильнуть к нему. Гарри был готов поклясться, что на днях Драко поцеловал его в шею, когда обнял перед сном. Они не обсуждали поцелуй в пабе. Прошла уже целая неделя. Но Гарри чувствовал себя слишком виноватым, чтобы говорить об этом, и подозревал, что Драко бы стало очень неудобно, затронь он эту тему. У Гермионы тоже не было ответа. Он знал, что она больше склонялась к идее, что произошло что-то более зловещее. Она выдвинула предположение о том, что Драко ляпнул что-то ужасное о войне, а затем наложил обливейт на Гарри, чтобы тот не возненавидел его. — Он бы так не поступил! — Неужели? Они подходили к классу нумерологии, чтобы забрать Драко. Это был один из немногих случаев, когда Гарри мог обсуждать Драко за его спиной. — Гермиона, ну же, ты обязана признать, что он изменился. — Я согласна, что он изменился. Я думаю, что он и впрямь заботится о тебе. И так же я думаю, что он вполне мог испугаться, если бы решил, что испортил твоё хорошее мнение о нем. В панике он наложил на тебя обливейт, а потом просто не нашел в себе храбрости признаться в этом. Гарри нахмурился. На самом деле это имело больше смысла, чем его собственная теория. Хотя по сути обе теории были дерьмовыми. Он хотел, чтобы Драко просто рассказал ему всё, но ему надоело ругаться из-за этого. Возле класса Драко не оказалось. — Странно, — удивился Гарри. — Схожу проверю туалет. Он пошел в ближайшую ванную и открыл дверь. — Драк… Он резко замолк. Стив Ходжес прижимал Драко к стене, страстно целуя. — Э-э-э, — протянул Гарри, потеряв на секунду способность связно выражаться. Стивен оторвался от губ Драко. — Он нужен тебе прямо сейчас или я могу одолжить его минут на пятнадцать? — спросил Стивен. Драко попытался что-то сказать, но Стивен закатил глаза, нежно бормоча. — Замолчи ты. — Э-э, нет, это… да, эм, неважно. Драко, возвращайся в комнату, когда… закончишь, — сказал Гарри. — Спасибо, Гарри, — поблагодарил Стивен, вновь поворачиваясь к Драко. — А теперь, Драко, встань на колени и широко открой свой умелый рот… К сожалению, у Гарри не получилось покинуть ванны так быстро, как ему хотелось.

***

Драко встал на колени и открыл рот. Он был так зол, что его мозг почти перестал работать, за исключением той части, которая воспроизводила опустошенное выражение на лице Гарри в момент, когда он их увидел. — О, расслабься, — бросил Стивен. — Я не хочу, чтобы твой мерзкий рот находился рядом с моим членом. Кстати, ты можешь снова говорить. — Ты поцеловал меня. — Я не ожидал, что он появится тут так скоро. Обычно он опаздывает. — Когда он с Гермионой, то всегда приходит вовремя. — Ну разве ты не кладезь информации? Я должен был что-то предпринять, иначе он бы задался вопросом, что мы здесь делали вдвоем. Минет был лишь дополнением, чтобы тебя унизить. Сработало? Драко не мог лгать. Это запрещалось. — Да. — У меня неплохо получаются такие вещи, — загордился Стивен. — Тебе следовало стать Пожирателем смерти. Тебе бы это понравилось. Стивен запустил ему в грудь жалящим проклятьем. — Блять! — Нет, видишь ли, Пожиратели смерти мучили невинных людей, а я тебя. — Знаешь, самую забавную вещь о зле, Стивен? Оно тебя нахуй засасывает. Возможно, ты ещё не почувствовал этого, но скоро почувствуешь. Стивен задумчиво посмотрел на него. — Интересная мысль, — сказал он. — Ты считаешь, что я творю зло, а мне кажется, что я помогаю восторжествовать справедливости. Мне вот любопытно, ты думаешь, что не заслуживаешь подобного обращения? — Нет. Да. Не знаю, — ответил Драко. Было трудно говорить правду, когда сам не понимал, какой она была для тебя. — Хм. Пойдем в гостиную Гриффиндора, напишешь мне эссе по зельям. — Но Гарри сказал… — Вернуться, когда ты закончишь. Дальше он не уточнял. — Все увидят, — отметил Драко. — Да, — произнес Стив. — Ты безумно влюблен в меня, а я просто использую тебя. Во всяком случае, это то, что я буду говорить людям. Ты обязан смириться с этим. — Я представить себе не мог, что буду ненавидеть кого-то больше, чем Темного Лорда, — изумленно высказался Драко. — Ты неподражаем, Драко. Хоть представляешь сколько жизней он загубил? Всё, что делаю я — это исправляю чудовищную ошибку, что случилась на твоем суде.

***

Больше часа Гарри с особым нетерпением ждал Драко в их гостиной, прежде чем наконец найти его по карте. Он вставал и садился, убеждая себя довериться Драко. Тот просто развлекался со Стивеном Ходжесом в ванной. И это было нормально. Точнее, очевидно, что это ужасно. О, черт, неужели он никогда не сможет забыть, как Драко без единой жалобы послушно встал на колени. Мерлин, Гарри ненавидел Стивена Ходжеса… но всё нормально. Драко не принадлежал Гарри. И тот мог встречаться с кем пожелает. Возможно, это даже к лучшему. Гарри попытался почистить метлу, но был так зол, что в итоге вместо неё, он отполировал диван. Проблема была в том, что на самом деле он считал Драко своим. Хотя бы другом, если не больше. Как Драко мог не рассказать ему об этом? Но вообще-то, Драко никогда с ним ничем не делился, верно? Не иначе, как под гипнозом безжалостно любопытных глаз Драко, Гарри полностью изливал ему душу. Кстати говоря, Драко всегда умудрялся задавать правильные вопросы, и он ни разу не выглядел шокированным. — В чулане? — повторил Драко, когда Гарри впервые поведал ему историю жизни с Дурслями. Это произошло через несколько недель после того, как они вернулись в Хогвартс. Гарри ещё никому и никогда не рассказывал о Дурслях. Хотя, не совсем так. Рону было известно кое-что, но он не стал пытаться узнать больше. Не потому, что ему было наплевать. Гарри знал, что он искренне переживает за него. Вероятно, он просто решил, что Гарри сам поделится с ним, когда будет готов. Но эта история была такой… мрачной. Вот почему Гарри не решался поднимать эту тему. И если бы кто-нибудь, когда-нибудь захотел узнать об этом, единственным вариантом было спросить. Проявить заинтересованность. Драко всегда выглядел заинтересованным. — Ага, — ответил Гарри. — Вначале. Пока не начали приходить мои письма из Хогвартса. После всего этого они отдали мне вторую комнату Дадли. Драко опустил взгляд на свои руки, крепко о чем-то задумавшись. Гарри почувствовал себя глупо из-за возникшей паузы, чуть ли не физически ощущая неприятный зуд. — Я пытаюсь выбрать вопрос, который хочу задать первым, — объяснил Драко спустя некоторое время. — Это сложно. Их слишком много. — Не уверен, что эта история настолько интересная. — Я считаю её интересной. Вы с Дадли были близки? — Близки? Я ненавидел его почти так же сильно, как тебя. Драко издал тихий смешок. — Так сильно? — Ага. Ну, мы с тобой не были лучшими друзьями, когда нам было по двенадцать. — Не были, — согласился Драко. — Ты сейчас иногда думаешь о Дадли? — Он пытался загладить свою вину, — нахмурился Гарри. — Сделал мне чашку чая. — Чай весьма коммуникативный напиток, — сказал Драко. — Но думаешь ли ты о нем время от времени? — Нет, — ответил Гарри. — Я думаю о своей тёте. — Какой она была? И Гарри рассказал ему. Ещё он рассказал, как люди, которые, казалось, любили его, становились в итоге лишь кратковременным фейерверком в его жизни. Как он всегда ждал, в какой момент их искорки погаснут. Когда он очутился в Хогвартсе, для него вообще стало большой неожиданностью, что он кому-то нравится. А затем школа постоянно ополчалась против него. На первом курсе причиной стало то, что из-за него Гриффиндор потерял кучу баллов. На втором его считали наследником Слизерина. На четвертом все решили, что он — ищущий славы козел, а на пятом, что он повредился рассудком. Люди симпатизировали ему в промежутках между ненавистью. — Но, если ты им будешь нравиться достаточно долго, процентное соотношение поменяется, — уверял Драко. — Они станут недолюбливать тебя в промежутках между любовью. — Я сомневаюсь, — ответил Гарри. — Уинстон Черчилль не был переизбран после Второй мировой войны. — Что? И Гарри начал объяснять. Уинстон Черчилль управлял Великобританией во время войны. Но как только они победили, хоть люди и были ему благодарны, он перестал быть им нужен. В мирное время он потерял ту значимость, которую имел во время войны. — Существуют разные формы власти, — со знанием дела заявил Драко. — Всевозможные способы оставаться желанным. А ты, вообще, хочешь быть Избранным всю свою жизнь? — Нет, разумеется, нет. Я только… — он вздохнул, — я только хочу постоянства. — Гермиона постоянна, — заметил Драко. — Гермиона собирается выйти замуж, — категорично отрезал Гарри. — И купить хороший дом с Роном. А меня будут приглашать на воскресные обеды. — Время всё излечит, — произнес Драко. — Даже твои комплексы. — У меня нет комплексов. — У всех они есть. — Тогда какие у тебя? — задал вопрос Гарри, заранее понимая, что это бесполезно. — Значит, Уизли тебе почти как семья? — спросил Драко так, словно не услышал вопроса Гарри. — Да. Но это всё равно не то, как если бы они были настоящей семьей. Это не кажется безусловным. — Почему нет? Именно вопрос «почему» заставлял Гарри чувствовать себя намного лучше после каждой беседы с Драко. Словно он переработал что-то внутри себя, что-то, что уже начинало загнивать. Словно наконец раскладывал всё по полочкам в своем сердце. А теперь Драко трахался со Стивеном Ходжесом. Что было нормально. Абсолютно нормально. У Гарри кончилось терпение. Он схватил карту, чувствуя себя так, будто вернулся на шестой курс. Конечно, Драко уже успел покинуть уборную и сейчас находился в гостиной гриффиндора. Гарри вскочил, намереваясь пойти за ним, и вновь сел. Само собой, Драко флиртовал с ним. Он ластился и прикасался к Гарри так, будто он был важен ему. И похоже, что поцелуй в пабе не был ему противен. Однако это не значило, что Гарри нравился Драко. И Гарри не имел права злиться, расстраиваться или обижаться. Но никакие доводы разума не могли остановить Гарри от злости, расстройства и обиды. Он ощущал кипящую ярость, что мешала ему трезво мыслить. Он спас Драко не только из Адского пламени, но и из Азкабана. Он спас весь Волшебный мир. Он хотел Драко и он заслуживал получить его. Заткнись — мысленно сказал он себе с отвращением. Это никак не повлияло на его чувства. Что Драко вообще забыл в гостиной гриффиндора? Он продолжал прокручивать в голове покровительственный, властный тон, которым Стивен Ходжес говорил с Драко, так, словно тот принадлежит ему (если кто и владел Драко, так это Гарри — нет, стоп, никто не владел Драко, это была ужасная мысль). Ему было любопытно встречается ли Драко со Стивеном или они только трахаются. Честно сказать, неизвестно какой вариант был бы хуже. Интересно, спит ли Драко ещё с кем-нибудь? Безусловно, он имел право спать с кем хочет. Все нормально. Нормально. Но Гарри сказал ему вернуться в комнату. Весь смысл надзирательства в том, что Гарри обязан присматривать за Драко. И как ему следовало это делать, если Драко устраивал межфакультетские оргии, черт возьми? Драко вернулся очень поздно. К тому моменту Гарри уже настолько разозлился, что был почти готов расшибиться головой об стенку.

***

Когда Драко зашел в их апартаменты, Гарри уже успел переодеться в пижаму и выглядел разъяренным. — Какого хрена ты всё это время делал в гостиной гриффиндора? — Я… как ты узнал, что я был там? — Я велел тебе вернуться после того, как закончишь отсасывать ему. А не отправиться после трахаться с половиной замка! Драко сжал губы. Он понимал, что, если бы действительно замышлял что-то плохое часть ответственности легла бы на Гарри. Согласие стать его надзирателем потребовало от Гарри огромной веры. И злость тут была обоснована, раз Драко начал отклоняться от минимальных правил, которые Гарри просил его соблюдать. Но Гарри сердился не из-за этого — он ревновал, а разбираться ещё и с этим у Драко уже не было никаких сил. В любом случае, он был неспособен успокоить Гарри. Стивен дал ему такой длинный список команд, которые не позволяли ему отклониться от той версии событий, которую тот придумал. — Прости. Стивен по-своему интерпретировал твоё «когда вы закончите». — И… что же, ты теперь встречаешься со Стивеном? Драко расхохотался. — Нет. — Значит, вы просто трахаетесь? И внезапно Драко увидел лазейку, такую же великолепную, как золотой снитч в руке. — Это беспокоит тебя? Ты можешь просто приказать мне перестать встречаться с ним. Гарри открыл рот и тут же снова закрыл его. — Я… — Произнеси слово, Гарри, — почти просил Драко. — Скажи мне, что я не могу быть рядом с ним. Гарри глянул на него холодно и недружелюбно. — Ты можешь быть с кем угодно, Малфой. Мне начхать. Драко рухнул на диван. Взявшись за ручку дверей своей комнаты, Гарри замер. — Не смей насмехаться надо мной, — напоследок бросил Гарри. — Не забывай, что именно я спас тебя от Азкабана. Мать Драко появилась, как только Гарри громко хлопнул дверью. — Даже не начинай, — сказал ей Драко и отправился спать.