Lessons in Grace and Decorum/Уроки изящества и этикета

После того разговора им стало сложнее вести себя дружелюбно по отношению к друг другу. Драко старался быть настолько милым, насколько он мог, не нарушая бесконечные правила Стивена, которых с каждым днем становилось только больше. Появлялось много тем, на которые Драко вынужден был реагировать враждебно в беседе с Гарри. — Кстати, Гарри тебя трахает? — без особого любопытства спросил Стивен. Драко валялся на полу уборной, тяжело дыша. — Нет. — Ясно. Я никогда особо не верил тем слухам о секс-рабстве. Кто в здравом уме захочет трахать тебя? — А как твоя сексуальная жизнь, Стивен? Многих людей в наши дни привлекают психопаты? Стивен со всей силы пнул его ногой по ребрам. — Я размышлял над тем, чтобы приказать тебе быть вежливым со мной. Но я решил, что это лишит меня всего веселья, не так ли? — его удар по спине был таким мощным, что у Драко перед глазами заплясали белые круги. — Больно? — Да. — Так какие у вас отношения с Гарри? — Сложные. Стивен снова пнул его ногой. Его ботинки были тяжелыми, а их носки довольно острыми. — Вы друзья? — Вроде того. — Он тебе нравится? — Да. — Вау, — Стивен рассмеялся. — Что, правда нравится? Драко стиснул зубы, подумав о том, чтобы попробовать оставить этот вопрос без ответа. Но это всё равно было бесполезно. — Да. — Как сильно? — Очень сильно. — Ты его любишь? Драко промолчал. — Отвечай мне, — приказал Стивен. Драко пронзила острая боль. Он пытался напомнить себе, что в уборной со Стивеном Ходжесом он не навсегда. Через час они будут шутить с Джинни Уизли в библиотеке. Ради этого стоило продолжать жить. Он не позволял себе думать о Гарри, потому что ему хватало и физической боли. Он бы не вынес, если бы в агонии оказалось ещё и сердце при воспоминании о том, с какой холодностью Гарри теперь к нему относится. — Да, — признал Драко. — Ты серьезно? — Стивен, казалось, был изумлен. — Да. — На самом деле, это довольно романтично. И дает мне ещё кое-что, над чем можно поразмыслить, — Стивен задумался, бросив в Драко несколько жалящих проклятий. — Знаешь, я терпеть не могу Гарри. Трудно быть ловцом, который его заменяет. У меня возникла идея… точно. Драко, ты должен обыскать его комнату. Принеси мне всё, что можно слить в прессу. — Нет. — Прошу прощения? — Нет. Я не стану этого делать. Глаза Стивена опасно сузились. — Хорошо, попытайся ослушаться. Только, я дам тебе время. Ты должен будешь успеть это сделать к завтрашнему ужину. Так узам будет проще понять, когда начать наказывать тебя. Любопытно, как долго продержится твой разум? Твое тело уже выдает признаки повреждения. Не думай, что я не заметил, что у тебя стали трястись руки. Это была правда. У Драко появился тремор рук. Джинни пару раз обращала на это внимание. И Гарри тоже спрашивал его об этом. Но вопросы о боли или дискомфорте были из серии тех, на которые Стивен велел реагировать агрессивно, так что в итоге он практически накинулся на Гарри. Гарри больше ни разу не поднимал эту тему. Их чудесная хрупкая дружба быстро угасала теперь, когда Драко постоянно вел себя как придурок, и очевидно спал с кем-то другим. Не то, чтобы Гарри позволил себе как-то иначе относиться к Драко из-за этого. Фактически, спустя несколько дней после фальшивого минета в туалете, Гарри смущенно сказал Драко, что, если он вдруг захочет провести больше времени со Стивеном или кем-то ещё, ему следует только попросить. — О, благодарю Вас, мой грозный повелитель! Вы так добры ко мне! — произнес Драко, потому что на всё, что было связанно со Стивеном, ему было приказано отвечать грубо. — Я не могу понять, что, черт возьми, на тебя нашло, Малфой?! Или, скорее, мне не ясно, почему какое-то время ты не был мудаком. Очевидно, что одна из этих версий — настоящий ты. И честно говоря, я начинаю теряться в догадках. Драко смотрел на него широко открытыми глазами, мысленно умоляя его понять. Но Гарри больше не был с ним настолько терпелив, как раньше. Иногда случались вечера, когда ни одна из запретных тем, не поднималась. Тогда Драко мог позволить себе часами быть вежливым. Но, естественно, Гарри не знал, чего следует избегать в разговоре, и вел себя так, будто ходил по минному полю. Тем не менее, когда Драко приносил ему чашку чая, заботливо интересуясь, как прошел его день, Гарри порой смотрел на него так, словно… Драко не был уверен, что этот взгляд означает. Гарри больше не прикасался к нему и замирал, если Драко нарушал его личное пространство. Это стало величайшим источником тоски для Драко. Конечно, ужасно было испытывать муки каждый день или позволять кое-кому кукловодить своей жизнью. Но утрата нежных и ласковых прикосновений Гарри, без которых Драко остался в глубоком одиночестве, вызывала практически такую же сильную муку, как физические раны у него на теле. Он пытался держаться и не заходить в комнату к Гарри. И в конце концов не боль заставила его сдаться — она бы не началась до завтрашнего ужина — а понимание того, что, если он не сделает этого — он умрет. Каким бы жалким ни был Драко, он всегда крепко держался за одну вещь — выживание. Итак, как и ожидалось, он снова делал эгоистичный поступок, чтобы спасти свою жизнь. Ему было любопытно, как бы поступил Гарри в такой ситуации. Наверняка, он бы победил Стивена Ходжеса в какой-то эпической битве в Большой зале и, между делом, сразил бы несколько разбушевавшихся василисков, вдобавок, словив чертов золотой снитч. Однако Драко всё же обнаружил одну лазейку в приказе Стивена. Тот сказал ему поискать компромат на Гарри, не уточнив насколько тщательно Драко обязан искать. Гарри пошел полетать с Джинни. Они звали его с собой, но Драко отказался, давая понять, что ещё не готов садиться на метлу после случая с Адским пламенем. На самом же деле, его тело было так изранено, что он просто не мог летать. Он не доверял своим мышцам, которые теперь могли обмякнуть в самый неподходящий момент. Это заставляло его чувствовать себя дряхлым стариком. Гарри не запер дверь в свою спальню, отчего у Драко кольнуло что-то в груди, до боли похожее на надежду. Гарри верил, что он не станет рыться в его вещах. Как оказалось, зря… но всё же. Он быстро просканировал комнату взглядом, ничего не трогая. Кровать, шкаф, ковер — ничто из этого нельзя было продать Пророку — работа выполнена. На всякий случай, он решил заглянуть в сундук Гарри. Если Стивену станет известно, с какой небрежностью Драко выполнял свою задачу, то он обязательно даст более четкие инструкции в следующий раз. Он открыл сундук и тут же закатил глаза. Неудивительно, что Поттер постоянно носил мятую одежду. Почему он не вешал рубашки в шкаф, как все нормальные люди? Среди прочего показался листок бумаги с именем Драко на нем. И прежде чем остановить себя, он вытащил его из груды мятых рубашек. Причины, по которым Драко Малфой отвратительный человек гласил заголовок, а под ним был длинный список. Драко упал на колени, читая. Пункты шли в хронологическом порядке, начиная с того, как Драко публично оскорбил Хагрида у «Мадам Малкин» когда им было по одиннадцать (чего Драко не помнил), и заканчивая шестьдесят седьмым номером: Он пытался вытащить меня из Выручай комнаты, чтобы передать Волан-де-Морту!!! Однако Драко тревожили не те инциденты, которые ему были прекрасно известны. Разумеется, он понимал, что Гарри ненавидит его за… за значки; за то, что он называл Гермиону грязнокровкой; за то, что помог окружному прокурору поймать его; за то, что почти отравил Рона Уизли; за то, что почти убил Кэти Белл; за то, что впустил Пожирателей смерти в школу; за много других жутких вещей, которые совершил Драко. Он уже свыкся с чувством постоянного душераздирающего стыда за свои поступки. Но ужаснее всего были те пункты в списке, которые он не запомнил и даже не заметил. Неужели он в самом деле сказал, что надеется, что Гермиона будет убита наследником Слизерина? Неужели на четвертом курсе он действительно смеялся над смертью Седрика? И то, что он говорил о родителях Гарри, все те извращенные издевки, благодаря которым он заставлял Гарри чувствовать себя неполноценным и жалким в течение многих лет — так много причин, из-за которых он был, как указано в заголовке, отвратительным человеком. Список был написан мелким, бисерным почерком Гарри, что, тем не менее, не помешало ему заполнить пергамент грехами Драко сверху донизу. И (сердце Драко упало) сколько ещё таких списков существовало? Как мог бы выглядеть список Гермионы о Драко? А Джинни? Он оказался в своей комнате, совершенно не помня, как покинул Гаррину, как закрывал чемодан или, как прятал список обратно. Он сидел на подоконнике, блуждая взглядом по территории замка. Так или иначе, в чем была суть раскаяния? Можно ли было раскаяться, если не берешь ответственность за свои поступки на себя? И как ему взять ответственность, если он всё ещё винил своих родителей во всем? Нет, однозначно, это не могло быть раскаянием. Просто… просто это было настолько болезненно, что он почти не мог это вынести. Из гостиной донесся голос Гарри и звучал он довольно раздраженно. — Малфой? Ты был в моей комнате? Последующая пауза свидетельствовала о том, что Гарри пошел туда удостовериться в своих подозрениях. Драко даже не стал утруждаться, чтобы слезть с подоконника и что-то ответить. Он знал, что Гарри скоро допишет шестьдесят восьмой пункт: Он рылся в моих вещах, как гребаный псих. Так какая вообще разница? Гарри вошел в его спальню, держа лист со списком в руке. — Драко, — позвал он. Впервые за несколько дней он звал его по имени. Драко не мог даже пошевелиться. Гарри сел на полу у болтающейся ноги Драко и прижался лицом к его икре. — Драко, я написал это давным-давно. Ещё в начале. После того, как нас связали узами. Я был в недоумении, ты вел себя иначе, я просто… Он уткнулся лицом в колено Драко, и тот опустил руку на его голову. — Ш-ш-ш, — успокаивающе мягко произнес Драко. — Прости. — Я расстроился не из-за того, что ты написал это, Гарри. — Но ты расстроен. — Да, — подтвердил Драко. — Что ты вообще там искал? — Книгу, — ответил Драко, как ему было приказано. Он напрягся, опасаясь, что Гарри задаст ещё вопросы, и он будет вынужден опять вести себя грубо. Но Гарри лишь обнял его за ногу, прижимая её к своей груди. — Я не считаю тебя плохим человеком, — сказал Гарри. Приятный холодок оконного стекла остужал лоб Драко. — А как насчет моего поведения в последнее время? — спросил он. Гарри с секунду поколебался. — Я бы хотел, чтобы ты больше говорил со мной. Я не понимаю, что с тобой происходит, такое чувство, будто ты скрываешь что-то. Я не знаю тебя достаточно хорошо, чтобы догадаться, что ты действительно хотел сказать, а что нет. Но вспомни, каким ты был на Гриммо-Плейс. Как ты ладишь с Джинни и Гермионой. Мне очень, очень нравится этот человек. Драко ощутил, как у него в горле застрял ком от неспособности выразить всё, что было на душе. — Мне тоже он нравится, — произнес Драко. — Я скучаю по этому Драко, когда его нет рядом, — признался Гарри. — Потому что он, вроде как, один из моих самых близких друзей. Драко попытался придумать, что ему сказать на это. Существовало такое огромное количество идеальных вариантов, точнее существовали бы, если бы не команды Стивена. Как он мог потратить столько недель, месяцев, размышляя о вещах, о которых хотел сказать, и не мог теперь? — О чем бы ты не думал, просто озвучь это, — попросил Гарри. — Не могу, — ответил Драко. Гарри поднял глаза, услышав в его голосе не пролитые слезы. Он сел на подоконник рядом с Драко, притянув его к себе. Он так давно не делал этого. Драко сглотнул и моргнул, пока влага не ушла из глаз. Впервые с тех пор, как они поцеловались в пабе месяц назад, Драко чувствовал себя настолько близко к Гарри. Ему необходимо было попытаться выразить себя, хотя бы немного. — Мне… прости… — начал он медленно, произнося каждое слово, будто ступая по тонкому льду. — Мне… всегда жаль… когда я огорчаю тебя. Боли не последовало. Драко облегченно выдохнул в шею Гарри. — Я знаю, — ответил Гарри. — Ты постоянно находишь способ показать мне это. Я понимаю, что означает незатребованная чашка чая на языке Драко Малфоя. Драко мягко рассмеялся, стараясь не дать пролиться слезам. — Но, — продолжил Гарри, — в последнее время я всё чаще чувствую себя дерьмово из-за тебя. — Я знаю. — Ты собираешься как-то это менять? — Я… — он хотел сказать «не могу», но ему было известно, что это нарушит команду. И к тому времени, как Гарри поймет, что произошло, мозгу Драко будет нанесен непоправимый урон. Поэтому ему оставалось только ласково поцеловать Гарри в подбородок и добавить, — нет. — Почему нет? — Пожалуйста, не спрашивай. Гарри слегка наклонил шею в бок, открывая для Драко лучший доступ к ней. И тот принялся осыпать его шею нежными, благоговейными поцелуями. — Драко? — Ммм… — Что происходит между тобой и Стивеном Ходжесом? Драко сразу же ощутил силу принуждения через узы. Ему хотелось кричать от несправедливости. Он чувствовал себя, как человек умирающий от жажды, у которого только что вырвали стакан с водой. Но с этим ничего нельзя было сделать. Он закрыл глаза. — Мерлин, Поттер, чей член ты хочешь сосать, его или мой? Гарри выровнялся так быстро, словно Драко со всей силы толкнул его. — Черт возьми, Драко ты ведешь себя, как ребенок. Драко пожал плечами пристально глядя на него. Смени тему беззвучно молил он. Скажи что-нибудь, на что я смогу ответить, как я. — Это абсолютно справедливый вопрос с моей стороны, когда ты облизываешь мне шею. Что происходит между тобой и Стивеном? — Я как-то говорил тебе, если тебя это беспокоит, просто прикажи мне больше не видеться с ним. — Ты в курсе, что я бы никогда так не поступил! Только потому, что ты любишь, когда тобой командуют в сексе… От смущения Драко издал громкий непонятный звук. — О, умоляю, — протянул Гарри. — Я видел вас в туалете. Ты подчинялся каждой его команде и, судя по всему, чертовски этим наслаждался. — Пошел ты! — Драко вскочил на ноги. На сей раз агрессия, подпитанная гневом, полностью принадлежала ему. И приказы Стивена были не причем. — Драко, — осторожно произнес Гарри. От тревоги его глаза резко стали больше. — Прости, эй, Драко…. — Убирайся! — закричал Драко. — Убирайся! — Прости, я не… — Оставь меня в покое! Гарри в спешке покинул комнату, аккуратно прикрыв за собой дверь.