Глава 17
29 июня 2021 г., 17:32
— Ну, конечно! — воскликнула Гермиона. — Кто-то взломал узы, а затем заставил его наложить на тебя обливэйт! Но как? Драко может рассказать тебе?
— Я боюсь задавать ему много вопросов, — ответил Гарри. — Я предполагаю, что ему дали кучу приказов, которым он обязан подчиняться, и не хочу, чтобы он случайно нарушил какой-то из них.
— Тогда есть только один способ выяснить, что произошло. Мы обязаны отправиться в Министерство и попросить снять узы.
Гарри согласно кивнул.
В любом случае, они уже почти дошли до их комнат. Они отведут Драко к МакГонагалл и убедят её позволить им обратиться в Министерство.
Драко лежал, развалившись на диване. Когда Гарри вошел, он взглянул на него со скучающим видом.
— Мы отправимся в Министерство, чтобы снять узы, — объявил Гарри. — Я считаю, что это единственный способ всё исправить.
Драко молча встал и подошел к ним. Они вместе поспешили к кабинету директрисы. К счастью, Гарри знал пароль. МакГонагалл сообщила ему его на случай, если возникнут проблемы с мистером Малфоем.
Она с первого же стука отворила им дверь.
— Нам необходимо отправиться в Министерство, — с порога заявил Гарри. — С узами что-то не так.
— Мистер Поттер, успокойтесь, пожалуйста. Что вы имеете в виду под «что-то не так»?
— Мы думаем, что кто-то взломал их и теперь использует, чтобы контролировать Драко.
Профессор МакГонагалл недоверчиво взглянула на Драко.
— Это как-то связано с сегодняшней статьей в Пророке о Вас и мистере Малфое?
— Да! Именно! Кто-то заставил Драко…
Но профессор МакГонагалл перебила его.
— Мистер Малфой, похоже, Вы решили воспользоваться великодушием мистера Поттера. Я догадываюсь, что вы, должно быть, надеялись одним махом избавиться и от уз, и от Азкабана. Но уверяю Вас, Вашему плану не дано сбыться.
Драко не стал оправдываться. Он даже не отреагировал.
— Профессор, он не притворяется, — попытался убедить её Гарри. — Он болеет. Покажи ей свою руку, Драко.
Драко послушно протянул руку, которая невероятно сильно дрожала.
— Мистер Малфой, объясните, что происходит, — попросила МакГонагалл.
И вновь Драко сделал вид, что не слышит её.
— Драко? — подтолкнул Гарри. — Ну же, давай, ответь ей.
— Гарри, нет… — воскликнула Гермиона, опоздав всего на долю секунды. Лицо Драко исказилось в безмолвной боли, когда его поразило проклятье круциатус.
— Тебе не нужно отвечать! — быстро отменил приказ Гарри. — Прости, прости, прости!..
Драко сгорбился на стуле. Его лицо потеряло всякие краски и было липким от пота. На него невозможно было смотреть без сострадания.
— Кто-то, вероятно, добрался до него, пока тебя не было, Гарри. И приказал ему не коммуницировать, — предположила Гермиона. — Профессор, я знаю, что у всех нас есть веские причины не доверять Драко, но он в опасности. Мы обязаны снять узы, и сделать это нужно как можно скорее.
Профессор МакГонагалл выглядела потрясенной. Гарри прекрасно её понимал. Он еле сдерживался, чтобы не усадить Драко себе на колени и не начать укачивать его в своих объятиях. Драко выглядел таким измотанным и обессиленным, словно находился на грани, словно почти готов был сдаться.
— Да, хорошо, — согласилась профессор МакГонагалл. — Я сопровожу вас, и объясню ситуацию.
Они поднялись и направились к камину. Гарри взял Драко за руку и тот безэмоционально посмотрел на него.
— Давай вместе, хорошо?
Драко даже не моргнул. Он перевел взгляд в другую сторону, но руку из руки Гарри не выдернул.
— Министерство магии, — воскликнул Гарри, крепче сжимая ладонь Драко, который не выражал никаких признаков сопротивления. Вспыхнул зеленый свет и, когда они вышли вперед, то оказались в Министерстве магии.
Гарри был очень рад тому, что профессор МакГонагалл пошла вместе с ними. Похоже, она прекрасно ориентировалась в здании Министерства и быстро привела их к кабинету Кингсли Шеклболта. После краткой беседы с его секретарем их провели внутрь, и профессор МакГонагалл в красках расписала ситуацию и цель визита.
Кингсли осмотрел Драко рентгеновским взглядом.
— Этот мальчик нездоров, — в итоге заключил он.
Драко продолжал хранить гробовое молчание.
— Вы можете снять узы? — спросил Гарри.
Кингсли кивнул и бросил в Драко связывающее заклинание, которое привязало его веревками к стулу. Гарри издал протестующий звук, а Драко лишь лениво глянул на веревки, продолжая молчать. Кингсли выглядел явно смущенным.
— Мне очень жаль, — произнес он. — Я не верю, что Малфой опасен. Но мне придётся нести ответственность за любой вред, который он нанесет, если выяснится, что я ошибся. Малфой, протяни руку, пожалуйста.
Драко не шелохнулся. Гарри очень осторожно взял его за левую руку и немного закатал рукав, обнажив бледную кожу, покрытую полузажившими порезами и синяками. В ужасе Гарри продолжил закатывать рукав, открывая ещё больше ран.
— Что с ним случилось? — шокировано спросил Кингсли.
— Я не знаю, — болезненно выдохнул Гарри.
Глаза Драко метнулись к его лицу. Он выглядел почти скучающим, но по тому, как напряглось его тело, Гарри отчетливо мог сказать, что он напуган.
— Мы можем узнать у него всё после того, как уберем связь, — предложил Гарри. — Я не хочу рисковать.
Кингсли кивнул, и Драко, казалось, немного расслабился. Он, затаив дыхание, наблюдал за тем, как Гарри положил руку на метку, успокаивающе погладив по ней большим пальцем.
— Captivus liberatum, — произнес Кингсли.
Гарри почувствовал вибрацию магии вокруг себя. Он понял, что заклинание сработало, так как Драко посмотрел на Кингсли и быстро заговорил.
— Я не хочу дважды повторять всё. Я прошу допросить меня под веритасерумом.
— Отличная идея, — поддержал Кингсли.
Он пошел к шкафу, что стоял в другом конце кабинета и, достав оттуда небольшой стеклянный флакон, вернулся назад. Опустившись на колени рядом с Драко, Кингсли капнул ему на язык три капли зелья. Глаза Драко почти мгновенно стали пустыми и бесстрастными.
— Возможно, будет лучше, если ты допросишь его, Гарри — сказал Кингсли.
Драко развернулся к Гарри.
— Драко, — начал Гарри, — что произошло в тот вечер, когда ты наложил обливэйт на меня?
***
У Драко было две веские причины попросить дать ему веритасерум. Первая, которую он озвучил Кингсли заключалась в том, что ему хотелось, чтобы ему поверили. Вторая — веритасерум делал сам процесс открытия правды менее болезненным. Его отец давал ему дозу этого зелья один или два раза, когда он был в глубоком отчаянии. — Я пошел принести Гарри стакан воды, — механически начал рассказывать он, едва осознавая слова. Зелье вытягивало их из него, как яд вытягивает жизнь. — Когда я вернулся, за нашим столом сидел Стив Ходжес. — Я, блять, так и знал! — воскликнул Гарри. — Мистер Поттер! — упрекающим тоном осадила его МакГонагалл. Отстраненно Драко подумал о том, как Гарри ласково погладил его по метке. Так, словно там была обычная кожа. Он совершенно не колебался. Он прикоснулся к Драко быстро и легко, будто на том месте ничего не было. — Стивен наложил на Гарри империус, — продолжил он. — Гарри не мог сопротивляться, потому что был пьян. Стивен велел ему приказать мне подчиняться Стивену. Гарри сделал, как ему сказали. После этого я стал обязан слушаться и Стивена, и Гарри. — О, Драко, — сочувственно вздохнула Гермиона. Драко продолжил монотонно описывать план Стивена замучить его до безумия; триллион правил, которые он дал ему; как он заставил Драко притворяться, будто он влюблен в него. — Зачем он вынудил тебя наговорить всю ту ложь о Гарри Пророку? — спросил Кингсли. Мозг Драко наконец очнулся. Он не хотел опозорить Гарри, признавая, что то, что он сказал Пророку было правдой. — Он ненавидел Гарри, — ответил Драко. — Что он спросил у тебя, чтобы получить эту информацию? — поинтересовался Гарри низким сердитым голосом. — Было ли тебе стыдно за что-нибудь. Гарри сдвинул брови. Выражение лица у него стало нечитаемо. — После суда ты когда-нибудь намеривался причинить вред Гарри Поттеру? — спросил Кингсли. — Конечно, нет. — Ты вредил ему? — Не добровольно. Кингсли кивнул. — Пожалуй, на этом можно закончить. Бесспорно, у нас достаточно улик, чтобы признать Стивена Ходжеса виновным и… — Тебе сейчас больно? — Гарри перебил Кингсли, смотря на Драко. — Не более, чем обычно, — ответил Драко. Гермиона тихонько всхлипнула, а Гарри выглядел так, будто вот-вот что-то ударит. — Он отправится в Мунго, а мы пока решим, что делать дальше, — объявил Кингсли. — Само собой разумеется, что узы не могут быть возобновлены теперь, когда нам стало известно, что ими можно легко злоупотребить. Тем не менее, я сомневаюсь, что мы сможем сократить его приговор… — Вы не можете отправить его обратно в Азкабан, — возмутился Гарри. — Вы не можете. Он не виноват, что его замучили почти до полусмерти. Нельзя его за это наказывать! Кингсли примирительно поднял руки. — Я знаю, Гарри. И я полностью согласен. Но мы не можем просто отпустить его. Драко ощутил, как действие веритасерума проходит. Эмоции начали возвращаться к нему, придавливая, словно каменная глыба. Он тряхнул головой, чтобы волосы упали на лицо, скрывая его состояние. Его мать опустилась на колени рядом с ним. — Не позорься, — раздраженно процедила она. — Если ты заплачешь, они поймут, какой ты жалкий. Он сморгнул слезы и глянул в её искаженное лицо. Его мать никогда бы ничего подобного не сказала. Он был уверен в этом. И её голос тоже звучал неправильно, грубее, чем он помнил. — Ты как? — спросил Гарри. И Драко пришлось сдержаться, чтобы по привычке не огрызнуться на него. — Будь храбрым, — строго велела мать. — Не жалуйся. Драко пристально смотрел на неё, ответив: — Я в порядке. — Посмотри, сколько проблем ты всем доставил, — осуждала его мать. Драко задавался вопросом, почему на пятом курсе, когда он предложил ей сбежать с ним, она ему отказала. Это был единственный раз, когда им выпал подобный шанс. Люциус сидел в Азкабане, поэтому его бы никто не заподозрил в пособничестве им. А Драко ещё не успел принять метку. Он так умолял её. — Ты можешь уходить, — холодно бросила она. — Но я ни за что не брошу твоего отца. А Драко ни за что не бросил бы её. Её преданность приговорила его. Через неделю Темный Лорд позвал его к себе и объявил, что Драко удостоен огромной чести — Темной метки и особого задания. Ему только что исполнилось шестнадцать. — Твоя мать здесь? — вопросительно шепнул Гарри ему на ухо. Драко кивнул, хоть и не желал выставлять себя психом перед Гарри. — Тебе следует немного поспать, — сказал Гарри. — Я не сумасшедший, — твердо заявил Драко. — Я знаю, что нет. Отправишься со мной в Мунго? Драко обнаружил, что может встать. Кингсли снял веревки, привязавшие его к стулу. Он поднялся на шатких ногах, и Гарри, обняв его за талию, повел к камину. Кингсли, профессор МакГонагалл и Гермиона что-то обсуждали, но Драко мог сосредоточиться только на Гарри. — Без уз лучше, — признал Гарри. — Мне было ненавистно всё время случайно командовать тобой. — Ты единственный человек, которому бы я доверил иметь надо мной такую власть, — рассеяно высказал Драко. Его мать последовала за ним к камину. Она шипела, чтобы он замолчал. — Ты никогда не был мстительным. — Иногда бывал, — сознался Гарри. — Раньше я действительно хотел причинить людям боль. Драко прильнул к нему. — Но ты никогда не хотел причинять боль мне. — Нет, — согласился Гарри, крепче прижимая его к себе. — Ты готов к зеленому свету? — Ненавижу летучий порох, — буркнул Драко.***
В больнице Святого Мунго Драко подвергся самому утомительному обследованию за всю свою жизнь. Они быстро залечили все его поверхностные раны, но урон от проклятья был более сложной вещью. Напоив его огромным количеством зелий, они велели ему отдыхать. Гарри всё это время оставался рядом с ним, с фальшивым энтузиазмом болтая о квиддиче. — Скоро здесь будет Джинни, — сообщил Гарри, когда Драко наконец лег в постель. — Я не хочу причинять ей неудобства, — произнес Драко, припоминая один из первых уроков своей матери: Самый легкий способ быть вежливым — это считать, что всё, что вы делаете, всегда доставляет другим огромные неудобства. — Она твой друг, — напомнил Гарри. — Она желает быть тут. И, в любом случае, мы с Гермионой должны переговорить с Кингсли, а мне бы не хотелось оставлять тебя одного. — Я в порядке, — заверил Драко. — Я вполне могу остаться один. — Да, я в курсе, что ты способен перенести все трудности в одиночку, Драко. Только дело в том, что я бы предпочел, чтобы тебе не приходилось этого делать. Драко пожал плечами. Он был так счастлив, что освободился от уз, что ему было безразлично, что ещё может с ним случиться. Его не доведут до безумия. На данный момент этого было более, чем достаточно.
