Последний ритуал

Ванесса застыла, не в силах отвести взора от чернеющих глаз вампира, которые отчетливо блеснули алым огнем, когда его внимание сосредоточилось на ней. Тяжелый взгляд Первородного прошелся по ее лицу, спустился ниже, и ведьму обдало огнем, когда темные глаза замерли на ее часто вздымающейся груди. Напряжение в комнате стало физически ощутимым, и Ванесса почувствовала как волоски на ее коже становятся дыбом, когда Элайджа поднял на нее голодный взор, не скрывая усмешки. Но в темных глазах была не та жажда, к которой ведьма была готова. Желание, неистовое и бескомпромиссное, полыхало во взгляде вампира, и к ужасу Ванессы ее тело мгновенно отозвалось на этот зов — прежде бледные щеки вспыхнули румянцем. Перемена ее состояния не скрылась от внимания Первородного, который только вскинул бровь, продолжая буравить ее тяжелым взором. — Ты… в порядке? — едва нашла в себе силы проговорить Ванесса, и помешанная со стыдом досада обожгла ведьму в тот же миг — настолько жалко звучал ее голос. Первородный ничего не ответил, отчего атмосфера в комнате сгустилась еще сильнее, побуждая ведьму отчаянно стиснуть кулаки. Не так она представляла себе возможность использовать Элайджу Майклсона для пробуждения силы, ведь то, что он пробуждал в ней пугало больше, чем вероятность навсегда лишиться магии. Ванесса не могла найти названия тому, что завладело ей, когда в глазах вампира загорелось желание, направленное на нее. Или не хотела. Ведь похоть, что читалась во взгляде Первородного была лишь следствием утоления жажды крови, и не имела к ней самой ни малейшего отношения, в то время как ее собственные мысли о спасшем ее Майклсоне давно перестали быть невинными. Ванесса сильнее сжала пальцы, качая головой, стараясь прогнать наваждение, и ей это удалось, хоть и не сразу. Гипнотизирующий взгляд сидящего напротив нее вампира мало способствовал успокоению, особенно когда тишину нарушил треск веревки — словно играясь, Элайджа освободился от оков, медленно поднимаясь на ноги. Глаза ведьмы широко распахнулись, и она интуитивно отступила назад, когда Первородный сделал уверенный шаг в ее сторону. — Что ты… Прежде чем она успела договорить, Майклсон оказался рядом, вжимая ее в стену. — Ты обещал! — из горла Ванессы вырвался лишь хрип, в то время как Элайджа стиснув ее подбородок, поднял вверх девичье лицо, не отрывая взгляда от полных паники золотистых глаз. — Боишься, — прошептал он, будто наслаждаясь ее смятением, — и это правильно. — Ты дал мне слово! — возмутилась Ванесса, пытаясь оттолкнуть вампира, который даже не пошевелился, лишь на его губах мелькнула усмешка. — И я не собираюсь нарушать его, — медленно отозвался он, очерчивая большим пальцем упрямый подбородок ведьмы, — но ты должна понять, что я не твоя игрушка. Ты слишком мало знаешь о правилах подобных игр, чтобы надеяться на победу. — Я спасла тебя, — сузила глаза Ванесса, упираясь ладонями в крепкую грудь Майклсона, — и ты в моей власти! — Уверена? — усмехнулся тот, склоняя голову к плечу, и не отводя от нее пристального взгляда, — прямо сейчас я мог бы сделать с тобой все, что угодно. Все, что хочу. Убить, выпить кровь или… Темные глаза вновь блеснули вожделением, и Ванесса зажмурилась, отчаянно силясь не попасть снова в эту ловушку. Слишком явный отклик находили в ней нескромные намеки Первородного. Она не должна была поддаваться на провокацию — ведьма хорошо знала, что для Майклсона подобное ничего не значит. История с Лючией была прекрасным примером. Ванесса открыла глаза, вновь попадая в плен темных глаз, но на это раз взгляд Элайджи изменился. Похоть сменилась ледяным спокойствием, и его хватка ослабла, позволяя ведьме выскользнуть из вынужденных объятий. — Думаю, мы поняли друг друга, — проговорил он, и Ванесса поняла, что это был не вопрос — констатация факта. Впрочем, у нее не нашлось слов, чтобы возразить вампиру, который вернулся на место, вновь опускаясь в кресло, к которому был привязан до того, как кровь сделала свое дело, вернув ему прежнюю силу. — И коль мы с тобой теперь друзья, — он выделил последнее слово усмешкой, — может быть, ты предоставишь мне более удобные… апартаменты? Ванная тоже не была бы лишней. Голос Майклсона звучал совершенно беззаботно, но Ванесса поняла, что он не просит ее об одолжении, лишь ставит условия, на которых останется в ее компании, покинуть которую ему теперь не стоило никакого труда. Ведьма знала, что Первородного держит лишь данное им слово. — Идем, — устало выдохнула она, разворачиваясь к выходу. Элайджа без слов последовал за ней. Дом, который она выбрала для того, чтобы скрыться не был большим — и все же, Ванесса была очень рада, тому обстоятельству, что в ее распоряжении было две спальни. О том факте, что что им с вампиром придется делить на двоих ванную комнату, ведьма старалась не думать. В конце концов у нее теперь не было особого выбора — его она сделала в тот день, когда заключила сделку с Марселем Жераром, предложившим ей целый мир в обмен на воскрешение Первородных, ведь только у нее была коллекция артефактов, способных сотворить подобную магию. Но был ли целый мир причиной того, что она провела свой последний ритуал, лишившись сил, или же у нее был иной, более личный повод? Сейчас, вспоминая чернеющие глаза Элайджи, Ванесса знала ответ. И он ей совсем не нравился.