Последний ритуал

Тем временем в Новом Орлеане. После слов Фреи в гостиной воцаряется полная тишина, и Клаус вновь ловит себя на том, что готов рассмеяться в голос. С момента их с Элайджей воскрешения не успевает пройти и месяца, а они уже на пороге очередного апокалипсиса — Майклсон не сомневается в том, что старшая сестра не шутит, и это настолько привычно, что Клаус все же не сдерживается. Пухлые губы растягиваются в улыбке, на щеках мелькают милые ямочки, и вскинув бровь, он переводит взгляд на мрачную Фрею. — Удиви же нас, дорогая. От его насмешливого тона на лицах присутствующих невольно появляются тени улыбок, и лишь прибывшая с Хоуп блондинка закатывает глаза, обреченно качая головой. Клаус на миг задерживает на ней взгляд, сам не зная зачем подмигивая, на что ведьма лишь поджимает губы, не реагируя на его провокации. «Занятная девчонка» — решает гибрид про себя, но тут же отбрасывает эту мысль, переключая внимания на Фрею. История о той, что присвоила себя Элайджу гораздо важнее, чем белокурые локоны и стройные ножки строптивой учительницы. Не то, чтобы он особенно на нее смотрел. — Я весь внимание, — произносит он, гипнотизируя сестру взглядом, и Фрея вздыхает, проходя в середину гостиной. — Думаю, нам стоит подождать Кола, — наконец говорит он, и стоящая за ее спиной Килин сжимает ее ладонь, выражая поддержку, — история долгая и не самая… приятная. — С чего ты взяла, что Кол вернется в Новый Орлеан? — хмурит брови Клаус, выражая крайнюю степень нетерпения, но вместо Фреи ему отвечает Ребекка. — Я попросила его, — медленно говорит блондинка, пожимая плечами, — к тому же его ведьма может помочь в поисках Элайджи. Они обещали быть к вечеру. — Как мило, — усмехается Клаус, поджимая губы, — концентрация ведьм на один квадратный метр становится просто убийственной. — Ты что-то имеешь против ведьм, дорогой брат? — щурится Фрея, но в ее голосе нет злобы или обиды. Они все слишком хорошо знают причины, почему гибрид не жалует магию, также как и то, что он не остановится не перед чем, чтобы вернуть брата. — Ты — исключение, моя любовь, — расшаркивается Клаус, и его взгляд вновь возвращается к стоящей рядом с Хоуп блондинке, — но я так добр не со всеми. Да и доверчивым меня назвать трудно. Намек более чем прозрачен, и Хоуп выступает вперед, знакомым жестом скрещивая руки на груди. Когда она говорит, ее голос звенит решимостью, и Клаус так гордится в этот момент дочерью, что почти не слышит то, что она говорит. — … и это сделала Грейс! Поэтому прошу, будь с ней милым. Ты ведь сможешь, папочка? — Конечно, дорогая, — соглашается он на автомате, и в тот же миг, предмет их спора прикрывает тонкими пальцами кривящиеся в усмешке красиво очерченные губы. Нет, он точно, за ней не наблюдает. — Я сказал что-то смешное, ведьма? — обманчиво мягко интересуется Клаус, делая шаг вперед, но и пронзительный взгляд начинающих желтеть глаз не производит на несносную девчонку никакого впечатления. — Я лишь предвкушаю себе то, как Клаус Майклсон будет «милым», — отзывается она, нисколько не скрывая иронии, — зрелище обещает быть забавным. Клаус на миг застывает, не веря собственным ушам. За всю его жизнь никто и не думал употреблять в отношении первородного гибрида фразу «забавное зрелище», ведь исход подобной ошибки был слишком очевиден, но, то, что происходит сейчас в его собственной гостиной, совершенно очевидно не будет развиватся по схожему сценарию. И дело даже не в Хоуп, воинственный вид которой явно свидетельствует о том, что она будет защищать свою наставницу, Майклсон уверен, что желай он наказать за дерзость, присутствие дочери вряд ли смогло бы его удержать. Дело совсем, совсем не в этом... Густую тишину гостиной никто не пытается нарушить — все с любопытством ждут, как поведет себя Клаус, и гибрид вновь переводит взгляд на белокурую ведьму, лицо которой не выражает ничего, кроме скуки. Желтеющие глаза изучают ее медленно, уже нет таясь, и Майклсон невольно ловит себя на мысли, что он и в правду разглядывает ее. Словно хрустальную вазу — красивую, но такую хрупкую, что в его жизни было слишком много — из которых не уцелела ни одна. Он может напасть, и хочет этого. Эмоции, что бурлят в нем после воскрешения, требуют выхода, но интерес, что будит в нем девчонка, оказывается сильнее, чем обещание минутного наслаждения, что сулит ее смерть. И Клаус отступает, словно не замечая облегчения, которое в этот миг откровенно читается на лицах членов его семьи. Но ему интересна реакция той, что ее частью не является, и ведьма не разочаровывает, едва заметно улыбаясь, явно считая, что это раунд остался за ней. Наивное дитя. Клаус улыбается ей в ответ, искренне, понимающе, и усмешка исчезает с красивого лица, сменяясь растерянностью. Добро пожаловать в настоящий мир, дорогуша. Мир, что вновь принадлежит Никлаусу Майклсону. Эта мысль определенно нравится гибриду, и его настроение сразу же улучшается, что заметно отражается на атмосфере в гостиной. Пользуясь моментом, Хоуп тянет ведьму к лестнице, обещая показать особняк, Фрея уединяется в своей комнате, явно намереваясь посвятить время магии, а Клаус, Ребекка и Марсель, не сговариваясь, оказываются у бара. В ожидании Кола, они обсуждают то, что происходило в Новом Орлеане пока его хозяин считался мертвым, и Клаус и дело бросает шпильки в адрес Ребекки на тему их воскрешения, на этот раз уже беззлобно. — Ты знаешь, зачем я это сделала, — поджимает губы та, щурясь, — и сам поступил бы так же, прими я подобное решение. Вы с Элайджей не имели права оставлять семью! В голосе Ребекки незамутнённая уверенность в собственной правоте, и Клаус почти помимо воли усмехается, качая головой. — Это был их выбор, — мягко пытается урезонить возлюбленную Жерар, и по тому, как устало в этот миг звучат из его уст заученные фразы, гибрид понимает, что подобные споры между Марселем и Ребеккой были не раз. И все же его сестра — Майклсон — в них победила. Не то, чтобы он сомневался. — Я не в обиде, любовь моя, — примирительно поднимает руки Клаус, с улыбкой глядя на упрямо вскинувшую подбородок сестру, — мы пошли на это ради Хоуп, не зная, что есть иные способы. Меня удивляет лишь то, как ты смогла найти ведьму, решившуюся вернуть к жизни Майклсонов? — Ее нашел Марсель, — пожимает плечами Ребекка, словно это само собой разумеющееся, — ты же знаешь, я не особенно дружна с ведьмами. — Это у нас семейное, — кивает Клаус, и сестра заливается смехом, подвигая ему еще один рокс с бурбоном, — но все же как? Подобное было бы под силу разве что нашей матери или Далии. — Это был ее последний ритуал, — отвечает ему Ребекка, отводя взгляд, — и я… Я бы никогда не согласилась, зная, какую цену она запросит. — Вот уж сомневаюсь, — снова смеется гибрид, накрывая ладонью тонкие пальцы сестры, — твое упрямство достойно легенд, дорогая. Да, и в конце концов, все не так уж плохо. Знаешь ли ты силу, что способна удержать Элайджу, когда он хочет вернуться к семье? Этот вопрос, разумеется, в ответе не нуждается.