Последний ритуал

Когда Ванесса тянется к нему, Элайдже кажется, что весь мир приходит в движение вместе с ней. Монстр внутри ревет в предвкушении, его цель так близка, его добыча наконец-то признает свое поражение и Майклсон тонет в этих чувствах, жадно отвечая на прикосновение нежных губ ведьмы грубым поцелуем. Он уже не щадит ее, кусает пухлые губы до крови, которую тут же подхватывает кончиком языка, лишь сильнее распаляя монстра. Огромным трудом ему стоит удержать его — не выпустить клыки, не позволить темным венам зазмеиться на лице, не сорвать с девчонки одежду и трахнуть так, как он давно хочет — до чертовых звезд перед глазами. Элайджа на грани, но все еще владеет собой, не смотря на тонкие ладони, что скользят по его плечам, когда Ванесса теснее прижимается к нему, будто окончательно сдаваясь, сводят весь его годами культивируемый контроль на нет. — Ты понимаешь, что ты делаешь? — хрипло шепчет он ей прямо в губы, которые давно потеряли свой контур от поцелуев. — Нет, — просто отвечает она, смущенно опуская взгляд, и в этот момент похоть и жадное желание обладать, вдруг сменяется волной нежности. Монстр больше не рычит, желая разорвать горячую плоть, он прикрывает глаза, едва не мурлыча. Первый раз в жизни он хочет дарить ласку, а не боль, и Элайджа ошеломленный эти открытием, вдруг понимает, что и сам разделает эти чувства. Дрожащая в его руках хрупкая ведьма желает плотской любви. И она получит ее. Первородный вновь склоняется к Ванессе, соединяя их губы, но этот поцелуй совсем иной, не похожий на то, что было ранее. Не похожий вообще ни на что. Он касается ее нежно, почти невинно, толкается языком в приоткрытый рот и углубляет ласку лишь только встречая ее отклик. Впрочем, движения его пальцев в отличии от поцелуя, невинными не назовешь. Ослепленная неожиданной переменой Ванесса сама не понимает, как оказывается обнаженной до пояса. С ее одеждой Маклсон не церемонится, отбрасывая и рубашку и топ куда подальше, прежде чем его ладони стискивают полушария женской груди, отчего ведьма выгибает спину, будто желая раствориться в этих прикосновениях. Элайджа отрывается от тяжело дышащей ведьмы, чтобы подарить ей полную обещания улыбку, и в тот же миг его губы накрывают затвердевший сосок, а язык очерчивает нежную ореолу, от чего с женских губ невольно срывается стон. — Все еще не понимаешь, что мы делаем? — хрипло тянет Майклсон, пытаясь поймать взгляд Ванессы, радужка которой теперь похожа на расплавленное кипящее золото. Ее молчание, прерываемое сбившимся дыханием, вызывает у Элайджи лишь довольную усмешку. Он понимает, что на правильном пути. Первородный вновь целует ее, и ведьма отвечает ему уже гораздо смелее, обхватывая тонкой ладонью его лицо, ближе притягивая к себе, и вампир подается вперед, сильнее вжимая наряженный пах в развилку ее бедер. Ванесса лишь шире распахивает глаза, ее обдает новой волной возбуждения и Элайджа, желая усилить ощущения ведет ладонью ниже. Его пальцы сдавливают сосок, покручивая нежную плоть, пока он не становится совсем твердым, почти болезненно чувствительным. Ванесса лишь стонет ему прямо в губы не прерывая поцелуя, и тогда мужская ладонь движется дальше, оглаживая плоский живот, прямиком к резинке ее тонких пижамных штанов. На позволяя ведьме опомниться, Элайджа оттягивает пояс, чтобы быстрым движением оказаться прямиком там, где ему так мучительно хочется — между ее ног, во влажности нежных складок горячей плоти, от прикосновения к которым монстр внутри него издает победный вой. Он наконец-то там, где так давно хотел быть и в какой-то миг Майклсон осознает, что по этому вопросу они с монстром пришли к полному пониманию. Мужские пальцы мягко скользят по сосредоточию женственности ведьмы, едва задевая клитор, отчего Ванесса с силой прикусывает Первородному губу, словно выражая степень своего наслаждения, и Элайджа тянет ее ладонь вниз, к своему паху, желая показать, что не она одна тонет в этом оглушающем дурмане желания. Щеки ведьмы запоздало вспыхивают смущением, но ее пальцы уже скользят по контурам каменного члена вампира, и в этот миг Элайджа понимает, что всего пара таких прикосновений отделяет его от грани, пересекать которую еще так рано. Но Ванесса уже сживает его плоть сквозь ткань брюк, окончательно поборов смущение, когда Первородный давит на ее клитор, мягко двигая большим пальцем и кажется, что воздух накаляется от того, как близко они оба к концу, когда… — Элайджа, мы здесь! Голос Клауса ударяет обухом по голове, вырывает из омута возбуждения, которое теперь разливается по коже неприятным покалыванием и слегка смазывает радость от того, что его семья все же нашла его, пусть и так невовремя. Но ничего уже не исправить. Ванесса вмиг выскальзывает из его рук, судорожно натягивая на себя рубашку, она прячет взгляд, ее всю трясет, и Элайджа, давно успевший привести одежду в порядок делает шаг в ее сторону, сам не понимает зачем — пленить или успокоить, но не успевает. В тесной комнате оказывается сразу почти половина первородной семьи — Клаус, глаза которого горят желтым огнем; Кол и Ребекка, чьи улыбки полны радости, а также Фрея, чье меткое заклинание, сбивает Ванессу с ног, потому что та совсем не готова к нападению. — Это лишнее, — только и успевает сказать Элайджа, но его некто не слышит. Семья окружает его, сжимая в едином порыве. Клаус и Кол, Ребекка и Фрея, краем глаз он также видит Марселя и Давину, которые дарят ему ободряющие улыбки. — Я ожидал большего от этой ведьмы, — наконец прерывает тишину Клаус, переводя взгляд на осевшую на пол Ванессу, а после переводит взгляд на Элайджу, — тебе решать, что с ней делать. Можем запереть ее здесь навсегда за твое похищение. — Вряд ли можно назвать похищением то, что меня отдали ей в награду, — щурится Элайджа, бросая нечитаемый взгляд на сестру, — однако, я не в обиде. Ребекка делает шаг вперед, и вампир сжимает ее тонкие пальцы, когда сестра осторожно касается его щеки. — Можешь говорить что угодно, — говорит она так тихо, что Элайджа едва разливает слова, — но будь уверен, я бы сделала также снова. — А вот в этом нет и единого сомнения, любовь моя, — смеется гибрид и ему вторят Кол и Марсель, отчего Ребекка недовольно щурит глаза, но разразиться яростной речью ей не дает Фрея. — Думаю, мы должны забрать ведьму с собой, — говорит она, глядя на Элайджу, — не будет лишним изучить ее силу и понять, представляет ли она для нас опасность. — Изучить, да, — кивает ей тот, старательно сохраняя привычное холодное выражение лица, — ты права, сестра. И Элайджа берет Ванессу на руки, готовый отнести ее в дом Майклсонов.