Последний ритуал

К тому моменту, когда Элайджа и Ванесса появляются во дворе дома Майклсонов, там успевает собраться вся семья, и ведьма едва находит в себе силы, чтобы не опустить глаза, выдерживая их взгляды. Полный недоверия — Фреи, насмешливый — Кола, насторженный — Давины, и только Ребекка смотрит с пониманием. Ванесса призывает на помощь весь свой самоконтроль, чтобы сохранить ледяное выражение лица, точно подстать стоящему с ней рядом Майклсону, которому для этого кажется не требуется никаких усилий. И даже когда Кол, широко улыбаясь, делает шаг вперед, не сводя с него насмешливого взора, на лице Элайджи не отражается ни эмоции. — Хорошо повеселись? — тянет младший брат, темные глаза которого задерживаются на Ванессе, одетую в рубашку с чужого плеча. Не то чтобы есть слишком много вариантов того, кому она может принадлежать. — Если ты брал уроки юмора у Клауса, то отмечу, что вы оба не преуспели, — равнодушно отзывается Элайджа, но Ванесса не может не отметить, как его пальцы сжимаются в кулаки. — А в том что происходит и нет ничего смешного, — вмешивается в разговор Фрея, подходя ближе, — позволь узнать, что это было? — А разве тот факт, что от него разит этой ведьмой за милю, не дает ответ на твой вопрос? — продолжает ерничать Кол, — только интересно, ваш…хм…роман начался еще в плену? Не думал, что у тебя мог начаться стокгольмский синдром, Элайджа. А впрочем… — Не думаю, что тебя это касается, дорогой, — обрывает его Ребекка, хранившая прежде молчание, — уверена, Элайджа и Ванесса в состоянии сами разобраться в своих отношениях. Губы Первородной растягиваются в улыбке, и это приводит ведьму в ярость. — Никаких отношений между нами нет, — чеканит она, зло щуря глаза, — я здесь лишь для того, чтобы решить вашу проблему. Замечу, что не в первый раз. — И ты получила достойную награду, дорогуша, — все никак не уймется Кол, не обращая внимания на Давину, что дергает его за рукав, — разберись со своим роственником, верни Клауса и мы отдалим тебе Элайджу в вечное сексуальное рабство. Как тебе такое предложение? — Не интересует, — холодно бросает Ванесса, отступая от Первородного подальше. — О, вижу ночь не особо удалась, — качает головой Кол, продолжая улыбаться, — Элайджа, уверен ты можешь лучше! — Довольно, — хрипло тянет в ответ тот, и ведьма видит, как на его лице играют желваки, отчего ее накрывает волна злорадства. Удары младшего брата достигают цели, пробивая ледяную броню, причиняя боль Первородному, и без того терзаемому чувством вины, и Ванесса почти невольно растягивает губы в улыбке. Потому что он заслуживает боли, после того, что сказал ей. Эта мысль окрашивает ее щеки в алый, что не скрывается от взгляда Элайджи, зверь внутри которого отчаянно рвется наружу. Значение имеет только ведьма — раскрасневшаяся, с растрепанными волосами, все еще хранящая на себе его запах. Усилием воли Первородный отгоняет от себя эти мысли, переводя взгляд на Фрею. — Что мы должны сделать? — Отдать ее. После ее слов воцаряется полная тишина, но только не в голове Элайджи. Монстр протестующее ревет, отвергая даже мысль о том, что может лишиться своей добычи, и Первородный сам не понимает как оказывается рядом с Ванессой, пытаясь заслонить ее собой, но не успевает, потому что ведьма с силой отталкивает его. — Мне не нужна твоя защита, — почти шипит она, глядя в почерневшие глаза вампира, — не твоя защита, не ты. Прежде чем Элайджа находит, что сказать в ответ, Ванесса идет вперед, оказываясь прямо перед Фреей. — Когда состоится обмен? — Твой дед дал нам сутки, которые практически на исходе, а значит, что нам скоро нанесут визит, — пожимает плечами белокурая ведьма, и ее холодные глаза скользят по лицу Ванессы, что и не думает скрывать свою ярость, — ты поможешь нам? — Как я уже сказала, я здесь для того, чтобы в очередной раз решить вашу проблему, — кривит губы та. — И чего ты хочешь в награду в этот раз? — вскидывает бровь Фрея. — Чтобы вы оставили меня в покое. Не дожидаясь ответа, Ванесса устремляется вверх по лестнице прямиком в свою комнату. Обжигающий душ, что смывает с тела воспоминания о прошедшей ночи помогает ей придти в чувство, и промакивая полотенцем влажные волосы, ведьма почти успокаивается, обдумывая разговор с дедушкой, которого теперь не избежать, но от ее размеренных мыслей не остается камня на камне, когда обернувшись в полотенце, она возвращается в спальню, где ее уже поджидает гость. Расположившийся на низком кресле Элайджа Майклсон не сводит с нее тяжелого взора, и Ванесса инстинктивно пятится назад, ловя в почерневших глазах алые всполохи. — Что тебе нужно? — выдыхает она, сильнее прижимая к груди полотенце, которое так и норовит сползти вниз по влажной коже. — О, сущая мелочь, — щурит глаза Первородный, будто наслаждаясь ее замешательством, — хотел кое-что уточнить. Если я тебя не интересую, как ты изволила выразиться, что же было прошлой ночью? — Прошлой ночью ты воспользовался мной, чтобы утром сообщить о том, что тебе на меня наплевать, — выходит из себя ведьма, и Элайджа расширяет глаза, поражаясь ее откровенности, — это был просто секс, Майклсон. Больше подобного не повториться. Тем более, что я уже сегодня намереваюсь убраться отсюда подальше. — Я тебе не верю. — Чему именно? — склоняет голову ведьма, отчаянно силясь взять эмоции под контроль, — что этого больше не повториться? Или что я уеду? А может тому, что тебе на меня плевать? — Ничему из этого. — Тогда, у меня для тебя плохие новости. Потому что все именно так и есть. Первородный ничего не отвечает, не сводя с нее взгляда, от которого Ванессе еще больше не по себе, потому что теперь в нем нет и намека на холод, что обжигал ее всего пару часов назад. В темных омутах только желание, которое тянет ее в бездну, как отчаянно ведьма этому не противится. И выхода нет. Кроме одного. — Уходи, — хрипло говорит Ванесса, отчаянно надеясь, что ее голос звучит безразлично. — Нет. — Убирайся! — Нет. От его спокойного тона, Ванессу вновь накрывает волна ярости, и она вскидывает вверх ладони, готовая атаковать, но Первородный не дает ей этого сделать, вихрем оказываясь рядом и прижимая ее к стене. — Это мой дом и я уйду тогда, когда захочу, — выдыхает Элайджа прямо ей в губы, пока его ладони уверенно скользят по бедрам, поднимая выше влажное полотенце, — а пока мне этого совершенно не хочется.