Последний ритуал

— Элайджа, дорогой, ты не потрудишься объяснить, что происходит? После стремительного ухода Ванессы Фрея не сводит с брата пронзительного взгляда, словно пытаясь разгадать его мысли, но Элайджа даже не слышит ее вопроса, сверля глазами лестницу, ведущую на второй этаж. Игнорируя недовольный возглас сестры, которую он оставляет без ответа, Майклсон делает, то, что должен Пойти вслед за той, что в который раз отталкивает его, не желая признавать, того, что между ними происходит, это даже не вопрос выбора. Зверь не оставляет Первородному такого шанса, застилая глаза кровавой пеленой. Чертова ведьма не имеет права играть с ними. Осознание этого единения заставляет Элайджу замереть у самой двери Ванессы, обдавая горячей волной. Тот факт, что их желания с чудовищем теперь одни на двоих, на удивление не пугает. Отпустить своего зверя оказывается гораздо проще, чем ему всегда казалось и вампир, невольно усмехается, понимая, что совсем не чувствует сожаления об утраченном опостылевшем благородстве. Клаусу бы понравилось. И все же, Элайджа шумно выдыхает, восстанавливая ледяную маску на лице, прежде чем переступить порог комнаты, в которой ведьма решила спрятаться от него. Глупая ошибка с ее стороны. Он медленно опускается на кресло, под шум воды, доносящийся из ванной комнаты, и обретенный самоконтроль, вновь предает Майклона, когда зверь рисует в его голове картины того, что происходит за стеной. К счастью Первородного, чудовище останавливается, когда Ванесса появляется в комнате, не успевая продемонстрировать вампиру то, что могло бы произойти будь они с ведьмой под теплыми струями душа вместе. Впрочем, Элайдже достаточно и того зрелища, что перед ним. Пока Ванесса, отчаянно пытаясь скрыть смущение кутается во влажное полотенце, Первородный скользит по ее телу тяжелым взглядом, словно пытаясь заклеймить нежную кожу. С каждой секундой полотенце раздражает его все больше. — Что тебе нужно? В золотистых глазах смятение сменяется чистой яростью, и Элайджа заражается ею мгновенно, слыша в голове рычание зверя. — О, сущая мелочь, хотел кое-что уточнить. Если я тебя не интересую, как ты изволила выразиться, что же было прошлой ночью? От его слов девчонка застывает всего на секунду, прежде чем огорошить его слишком откровенным ответом, который ему совершенно не нравится. — Я тебе не верю, — срывается с губ Первородного почти помимо воли, и он знает, что он прав. Собирается убраться отсюда? Будто кто-то позволит ей уйти. Ведьма говорит что-то еще, но Элайджа и не думает отвечать, уже зная, что будет дальше. Она ошибается не только в том, что надеется уйти. И то, что произошедшее между ними повторится, он готов доказать прямо сейчас. Стоит Ванессе вскинуть ладони, Первородный двигается по инерции, вихрем оказываясь с ней рядом, обхватывая одной ладонью тонкие запястья, не позволяя нанести удар, в то время как его вторая ладонь скользит по бедрам, задирая вверх влажное полотенце. — Это — мой дом, и я уйду тогда, когда захочу, а пока мне этого совершенно не хочется. — А может быть ты поинтересуешься, чего хочется мне? — почти шипит Ванесса, безрезультатно пытаясь высвободить руки из его стальной хватки. — Зачем? — вскидывает бровь Элайджа, продолжая удерживать ее почти без усилий, — я и так знаю, чего ты хочешь, - и он слегка подается вперед, обжигая горячим дыханием ее шею, — только ты почему-то никак не хочешь это признавать. Но я помогу тебе. И он с силой тянет вниз полотенце, которое в следующий миг оказывается лежащим на полу. — Отпусти меня, — предпринимает очередную попытку Ванесса, извиваясь в руках Первородного, — отпусти, или я буду кричать. — О, это я тебя обещаю, любовь моя, — и он подхватывает ее на руки, устремляясь к кровати. Не позволяя ей больше сказать и слова, Элайджа бросает ведьму на бархатное покрывало, тут же накрывая своим телом и впиваясь в приоткрытые от удивления губы жестким поцелуем. Зверь рычит внутри, требуя доказательств того, что девчонка его собственность, и Майклон прикусывает ее нижнюю губу до крови, так, что ее подбородок окрашивается в алый. Ванесса вскрикивает от минутной боли, но Элайджа тут же зализывает укус, собирая языком багряные капли. — Я скучал по твоей крови, — хрипло выдыхает он, заглядывая в глаза ведьмы, которые кажутся черными от точно, что зрачок совершенно топит золотистую радужку. Ванесса сейчас похожа на наркоманку, которая отчаянно ждет своей дозы, и Первородный дарит ей улыбку прежде, чем спуститься ниже, обводя языком ее сосок, который тут же окрашивается в алый цвет. — Разве это не красиво? — спршивает он, на миг отрываясь от откровенных ласок, — разве тебе не нравится? Ведьма ничего не отвечает, шумно выдыхая, но Элайджа в ответе и не нуждается, продолжая спускаться ниже. Он оставляет дорожку полу-укусов полу-поцелуев на ее животе, ведет языком до самого низа, лишь сильнее распаляя ведьму, которая не сводит с него пылающего взгляда. Ванесса борется с собой, кусая губы, чтобы сдержать стоны, но в следующий Первородный накрывает губами ее клитор, и хватает нескольких уверенных движений его языка, для того, чтобы тишину спальни разрушил женский крик. — Я ведь обещал тебе, дорогая, — самодовольно тянет Элайджа, вновь оказываясь сверху, — все еще будешь врать самой себе, что не знаешь, чего хочешь? — Ты пришел трахаться или болтать, Майклсон? — вновь ошарашивает его Ванесса, и Первородный неожиданно слышит внутри лающий смех зверя, которому такая дерзость девчонки очень даже по вкусу. — И после этого, ты говоришь, что я тебя использовал? — щурит глаза Элайджа, — мне так кажется, что это ты используешь меня. — Будем выяснять это сейчас? — вскидывает бровь Ванесса. — Почему бы и нет, — склоняет голову вампир, и в этот миг его ладонь скользит вниз, чтобы наполнить сразу двумя пальцами истекающее лоно ведьмы, — так ты точно не сможешь мне врать. Ванесса продолжает молчать, лишь шумно выдыхая, когда Элайджа увеличивает темп, легко скользя в ее влажности, но Первородному нужны ответы на его вопросы. — Почему ты меня постоянно отталкиваешь? — шепчет он ей прямо в губы, дразня большим пальцем набухший клитор, — ты ведь этого хочешь… — Потому что я не хочу быть очередной строчкой в твоем списке, — едва слышно отзывается Ванесса, выгибая спину от грубых ласок вампира, — не хочу быть развлечением твоему эго… Она срывается на стон, запрокидывая голову, и Элайджа склоняется ниже, качаясь губами ее шеи. — Благодаря тебе я начал этот список с чистого листа, — шепчет он между поцелуями, — и ты в нем на первом месте. Я хочу тебя так, как, кажется, не хотел никого в жизни. Ванесса вскидывает на него почерневший взгляд, пытаясь сосредоточится на сказанном, поставить его слова под сомнение или найти в них какой-то скрытый смысл, но движущиеся в ней пальцы, не позволяют ей такой роскоши — скользя на грани наслаждения она прости принимает их таким какие они есть, зная, что для такого как Элайджа это почти признание в любви. На короткую долю секунды это «почти» царапает ее изнутри, но ведьма так и не успевает придумать ответ, потому что Майклсон меняет их позу, усаживая ее на себя, и высвобождая напряженный член. И Ванессе кажется таким естественным приподнять бедра, позволяя ему войти, обвить руками его шею и начать двигаться самой, насаживаясь до самого основания. Все происходит так, как должно происходить — его ладони стискивают ее бедра, сжимают ягодицы, оставляя алые отметины, которые уже завтра превратятся в синяки, его губы скользят по ее шее, груди, смыкаются на сосках, и тот факт, что она совершенно голая, когда он полностью одет только добавляет возбуждения. Ванесса вдруг понимает, что она именно там, где должна быть, и она усиливает движения, стремясь к пику, который разбивает их обоих на осколки. А Элайджа смотрит на нее думая, о том, что в первый раз в жизни рад, что внутри него живет зверь, который знает, что ему нужно гораздо лучше, чем он сам. Он хочет рассказать ей это, словно смешную историю, перед тем, как они снова займутся любовью, на это раз медленно и со вкусом, но прежде, чем он успевает это сделать, Ванесса каменеет в его руках, и они оба понимают, что это значит.