Занимательная химия

Антон мнется у кабинета химии уже три минуты, сжимая в кулаке шлейку рюкзака, и кусая губы, то поднимая, то опуская руку чтобы постучать. Не то чтобы ему было страшно заходить в кабинет химии к Арсению Сергеевичу, просто… Ладно, да, ему было жутко страшно и он очень очковал заходить в кабинет химии, сам не зная почему. Не то чтобы он боялся Арсения Сергеевича, он скорее себя боялся. Они с учителем еще ни разу не оставались полностью наедине. Всегда присутствовал кто-то третий, от чего появлялась странная уверенность, что все окей и это ни разу не странно, и ты себя нормально ведешь, Шаст, блять, прекрати трястись как холодец. И это его всегда спасало, а сейчас тут никого нет. Даже маленькой пятиклашки, которая могла бы случайно попутать кабинеты. Даже рандомного чувака, пришедшего молить не ставить ему два за работу. Никого. Вообще. И не мудрено, уроки же у всех закончились, кроме некоторых дополнительных занятий у десятых классов, а потому весь этаж был абсолютно пустой и оглушительно тихий. Да что там этаж, в школе ни единого звука не было! И Антону было не очень уютно стоять в полной тишине, ловя разве что звуки из приоткрытого окна в коридоре. Не, никаких проблем с тишиной у него нет, просто, ну, неуютно, что-ли? И он, честно, очень хотел бы уже постучать в эту чертову дверь, быстро переговорить с чертовым химиком по поводу чертовой олимпиады и свалить (к черту), да вот все никак не мог себя заставить постучать. Ну, не мог он и все тут! И Оксана еще, как назло ушла домой, кошку свою кормить, потому что утром забыла про нее, думая только о утреннем страшном разговоре. Который продлился пять минут от силы и в итоге привел к потере нервных клеток у Антона, а не у Оксаны. Хотя и у нее тоже. Но не в том суть. Суть в том, что Антону и пожаловаться некому, и поддержать его тоже. Во-первых: Окс тут нет, а во-вторых: людей тут в принципе не наблюдается. Правда девушка, перед своим уходом, все-таки пожелала ему удачи, от которой он бы сейчас определенно точно не отказался бы. Как и от, хотя бы толики, уверенности. А тем временем, рука у него вообще работать отказывалась. Она не то что просто не подымалась, словно свинцом налитая, а вообще словно к телу была привязана. А нужно-то сделать всего пару легких стуков и нажать на ручку дверей, чтобы быстро все порешать и свалить домой, не опозорившись перед учителем слишком сильно. А в том, что он точно опозорится, Шастун был уверен. Он лишь надеялся, что не слишком, все же гордость у него была. Но, чертова рука просто решила послать его нахуй, или наоборот уберечь его от скорого провала, просто-напросто не давая совершить ошибку и зайти в кабинет. -Ладно, я что ссыкло? — тихо себе под нос пробубнил Антон и все же, превозмогая свой страх, потянулся к ручке, а потом чуть не упал, когда дверь с размаху впечаталась ему в лицо. «Это за то, что я так долго думал она меня приложила?» — сгибаясь подумал Шаст, а потом услышал голос Арсения Сергеевича. — «А, нет. Видимо не она.» -Господи, Антон! — зажмурившись от боли, парень почувствовал что его пытаются придержать, хотя падать он уже и не собирался. — Сильно больно? -За что вы так со мной, Арсений Сергеевич? — все еще жмурясь от боли спросил Антон, чувствуя как из пульсирующего носа начинает капать и стекать что-то горячее. — Я ж к вам со всей любовью. «Что я несу, Господи прости?!» — думает Шастун, как слышит что Попов нервно хихикает, где-то рядом с его ухом. -Бьет — значит любит, Антош, — со смешком говорит он, и тянет куда-то в глубь класса, как понимает парень, когда чуть не запинается о порог. Тогда Арсений ловит его снова и подводит к парте, усаживая на нее, и подавая платочек. — Так, а теперь опусти голову, прижми вот тряпочку и посиди так, я пока за аптечкой схожу быстро. Только умоляю, не упади с парты. -Хорошо, — пожимает плечами Антон, сразу же чуть было не падая. Шаст слышит тихий учительский вздох и неловко улыбается. Арсений ничего не говорит, а шаги его удаляются, как понимает парень, в сторону лаборантской. Когда боль перестает быть такой резкой, как в самом начале, и немного подутихает, он может, наконец-то, открыть глаза и понять, что замарал кровью рубашку. Антон разочарованно вздыхает и шипит, да это было достаточно опрометчиво с его стороны. Боль снова возвращается, пусть и более терпимая. -Все нормально? Ты там живой еще? — крикнул из лаборантской учитель, появляясь уже с небольшой коробкой в руках. -Ну, вроде живой, — гундосит Шаст, прижимая платочек, почти что полностью пропитавшийся кровью, к лицу. Интересно, насколько же все плохо что столько крови с него накапало? — Я похож на фонтанчик. -Фонтанчик? Я тебя слишком сильно приложил? — обеспокоенно спросил химик, ставя белую коробку служившую аптечкой, на парту рядом с учеником. Он заглядывает ему в лицо и хмурится. -Да вроде нет. Я всегда пришибленным был немного, может вы мне мозги наоборот, на место вставили, — пожал плечами Антон, пока учитель смеется и качает головой. -Ладно, показывай, что там у тебя с носом твоим, — говорит Арсений, беря в руки вату. Антон отнимает подсохший платок от лица и Попов вздыхает. -Все настолько плохо? — приподнимает бровь Шастун. -В целом не очень, раз нос не сломан. Он же не сломан? -спрашивает химик. Антон прислушивается к ощущениям, и качает головой мол «не сломан». — Ну, а так, кроме того что ты весь в крови, вполне вероятно у тебя будет синяк на пол лица и я слегка рассек тебе переносицу, — вздыхает мужчина. — Извини, пожалуйста. -Та ладно, вы ж не специально, — махнул рукой парень. — Вы же не специально? -Нет, конечно! — фыркает возмущенно учитель и берет в руки ватку, а следом за ней и подбородок ученика. У Антона перехватывает дыхание от того, что Арсений, мало того что бережно придерживает его за подбородок, так еще и наклоняется к его лицу, старательно вытирая кровь. — Ты думал я тебя убить хочу? -Ну, вы так не хотели чтобы я шел на олимпиаду, вдруг вы решили так от меня избавиться, — пожал плечами парень и Арсений шикнул на него. -Сиди ровно, — и с удвоенной силой начал стирать кровь с его лица. Антон очень понадеялся что не скосит глаза, разглядывая учителя, и не покраснеет от двусмысленности. «А со стороны это выглядит так словно он хочет тебя поцеловать» — словно назло, подсознание решило подкинуть немного дровишек в эту печь. -Нет, ну если бы я хотел от тебя избавиться, я бы сделал это иначе. Утончённее что-ли? Я же химик, — пожал плечами учитель, отстраняясь от него и Шастун выдохнул, слегка морщась от боли. — Растворил бы в кислоте или отравил бы, например. Он ухмыльнулся и вновь полез в аптечку, доставая пластырь и перекись, тихо бубня себе под нос про что-то холодное. А потом поднялся и пошел к своему столу, взмахнув руками. Антон молча наблюдал за его передвижениями и ощущал себя героем если не сериала, то какой-то книги. Вот жизнь у него конечно, веселее некуда, что не день так новые проблемы. Нос уже почти не болел, но он подозревал что завтра он будет сверкать с синим шнобелем и возможно синяками под глазами. Особо думать и размышлять об этом не хотелось, все равно он потом все сам увидит в зеркале, а потому Шастун болтал ножками в воздухе, сидя на парте и разглядывал учителя. -А растворили бы где? — вдруг спросил Антон, наблюдая за Арсением, пока сам Арсений рылся в своем портфеле. -Что? — обернулся к нему учитель и Шастун пояснил. -Ну, вы сказали что растворили бы меня в кислоте. А растворяли бы где? -Не знаю, — отозвался Попов возвращаясь к нему с бутылкой холодной воды. — Соблазнил бы, заманил к себе домой и в ванной растворил. Что ж, сказать что Антон охуел — ничего не сказать. Нет, он конечно ожидал чего-то необычного и экстравагантного, но чтобы так… «В целом, ничего против первого и второго, я не имею» — чуть было не ляпнул Антон, все же вовремя закрывая рот, и заменяя откровенно хуевую реплику новой. Более хуевой. -Вас бы тогда быстро поймали, — помахав ногами в воздухе, сказал он. — Алиби нет, со мной уходили вы и подозрительное что-то потом выливали — иначе куда кислоту денете? — да и вещи мои у вас останутся. Да и меня вы видели последним. Все улики против вас. Так, что плохой из вас убийца. «Ну признайся, что даже будь он хоть маньяком и даже знай ты об этом, ты бы все равно не отказался бы пройтись до его дома» — насмешливо ответил внутренний голос. И Антон не мог не согласиться. Наверное это должно пугать, но его это не пугает вообще ни капли. Заводит немного, но об этом лучше не думать. Объяснять Арсению Сергеевичу стояк не хочется. -Я не продумывал план так досконально, это чистая импровизация. Потому в нем много недочетов. Но тогда я все равно не курировал бы олимпиады, а сидел в тюрьме, так что я даже не против такого титула, — пожал плечами Арсений. -Вы, что, так сильно не любите их, что готовы сидеть в тюрьме? — недоверчиво спросил Шастун. -Антош, я их всем сердцем ненавижу, — улыбнулся Попов, давая ему бутылку с водой. — Приложи к носу, пока холодная еще. -А, — теперь он понял почему химик так расстроился, когда Антон согласился участвовать. — Слушайте, может я откажусь? Ну, от олимпиады. -Ты чего это? — поднял брови Арсений. — Хотел же, разве нет? -Ну, вам не нравится и меть с ними дело, а мне особо не важно. Я так, чисто для того чтобы было участвую. А раз ни вам, ни мне не надо можем и отказаться. И дело в шляпе, — кивнул Антон и про себя добавил: «И возможно я не опозорюсь перед вами еще больше, оставшись наедине на еще более долгий срок». -Спасибо конечно, но давай мы ее все-таки напишем. Глядишь мне и понравится, как учителю, а не как тому кто пишет. Но я действительно ценю твое предложение, — улыбается Арсений Сергеевич, и Антон просто засматривается на него. — Как ты и говорил, будем проводить культурное просвещение в приятной компании. Антон кивает, оторопело улыбаясь, и пытается не пищать от странной радости. «Он запомнил, что я говорил! Он хочет проводить со мной время! Он считает меня приятной компанией!» -Давай бутылку, сейчас еще обработаем ранку на переносице и домой пойдешь, сегодня мы заниматься не будем, жертва ты моя, — добродушно язвит Арсений и забирает воду из его рук. Он прикладывает смоченную в перекиси ватку к ране и Шастун шипит от неприятных ощущений. Попов тут же склоняется над ним и дует на пострадавшее место. Антон старательно отводит взгляд и краснеет ушами, но надеется что щеки это не затронет. «А теперь это выглядит еще более похоже на то, что он тебя целует» — снова проскакивает шальная мысль в голове, пока Арсений заканчивает с обработкой и клеит пластырь ему на переносицу. -Все, готово, теперь красавчик вообще, — улыбается Попов и отходит, то ли не замечая, то ли просто не комментируя, красные уши ученика. -Аг-га, спасибо, — улыбается Антон, смущенно, и теперь заглядывается уже Арсений. — Так что, когда следующее занятие, раз сегодня не вышло? -А? А-а-а, занятие, — понятливо кивает Арс и достает свой телефон. — Давай так, я дам тебе свой номер, а потом напишу когда мы можем позаниматься. А еще дам тебе на дом пару заданий, чтобы понять откуда нам стоит начинать и куда двигаться. -Хорошо, — произносит Шаст и внутренне ликует. У него будет номер Арсения Сергеевича! И хотя звонить, да и писать, он будет ему совсем не часто и по рабочим вопросам, но все же. Номер. Его. Краша. В. Его. Телефоне! Нос оказался не такой уж и серьезной платой за это. -Отлично, тогда я сейчас его тебе продиктую, а ты позже найдешь меня в телеграмме. Сойдет? -Вполне, — кивает парень и достает свой телефон. — Диктуйте.