King of Silla

13 лет назад. Юноша скакал по темному лесу, он возвращался домой. Кровавый закат сопутствовал парня на протяжении всего пути. Ветер был сильным и неугомонным, будто пытался остановить и предупредить о бедствии. В ночной тьме прорезались огоньки напоминающие перо феникса. Блуждая по месту, он замечал как проскакивали испуганные животные. Они опрометчиво мчались от ближайшего села, куда и лежал путь Юнги. Дым царил в густоте природы и преграждал пятнадцатилетнему мальчику взор. Он пытался вдохнуть свежий воздух среди горького тумана. В свой день рождения Юнги окончил свои мучения вдали от дома, его освободили от службы. Восторг наполнял теплотой тело Мина и предвкушение встречи с семьей стимулировало пережить все те моменты в разлуке. Юнги не присутствовал три года в родном селе, от чего жаждал удивить родителей. Юноша не предупреждал о визите, хотел чтобы его возвращение оценилось самыми искренними объятиями. Вдруг паника ударила, внезапно страх просочился по внутренностям тела. Лошадь остановилась и начала немного подпрыгивать вверх передними конечностями, тем самым скидывая Юнги. Животные будто сказились, стали бешеными, неуправляемыми. Мир рухнул для Юнги, руки моментально схватились за лицо. Шок. Слезы. В зрачках отражались пылающие огни. Он видел реки из крови, все окрасилось красным цветом и трупы лежали по спаленному населению. — Нет! Нет! — спрыгнул с лошади парень. Он бежал, бежал настолько быстро, что не видел ничего перед глазами. Больно кололи чувства, больно осознавать, что не спишь и видишь реальность. Трава обгорела и казалось будто находишься в аду, где катуют и издеваются над человеческими душами. Мин питал надежду, единственное желание, чтобы родители были живы. — Какого?! — заорал Юнги, ведь споткнулся об труп. Перед глазами лежал окровавленный мужчина, молодой человек был в прямом смысле подроблен. Его покрошили на части и оставили жечься. Глаза неизвестного были открыты, будто смотрели перед смертью на ужасные крики и страдания селянцев. Схватившись за потрепанные волосы Мин резко встал на ноги. Вздохи было слышно отчетливо, парень не мог сдерживать свою панику. Село пылало в огне и покрыло ночное небо в темный дым. Юнги чувствовал нехватку чистого воздуха, но не смотря на это ринул дальше бежать к дому. Жар поглотил родное место, облачил насмерть. Вырисовывались яркими красками воспоминания прошлых дней рождений и всегда они были незабываемыми. На тот момент Юнги думал, что более запоминающего дня рождения не будет, но он ошибался. Наконец увидев дом, слезы скатились после казалось нескончаемой гонки. Не став ждать лучшего момента, парень влетел внутрь поврежденного огнём ханка. На полу лежала его мать и подбежав к телу, он начал трясти женщину настолько сильно, что сам не заметил насколько грубы стали действия. Руки соприкасались с платьем матери. Юнги перевернул ладошки в свою сторону и увидел кровь, что отпечаталась малиновым цветом. Руки затряслись, как у больного эпилепсией. — Нет! Мама! Только не ты, пожалуйста! — он орал, как будто сам умирал и чувствовал физическую боль. Оглянувшись сын заметил, что тело, которое он держит все в порезах. Руки, ноги и живот полностью изуродованы. Раны были свежими и Юнги понял, что опоздал. Мысль о спасении родителей будь он раньше здесь поглощала и жевала, затем выплевывала и затем снова, и снова. — Мама, — упал он лицом на мать и рыдал как новорожденный, не боясь осуждения и сплетен, ведь некому и было видеть — почему?! За что?! — продолжил монолог Юнги, закатывая истерику. Парень был все ближе к срыву, он не хотел находиться здесь, он хотел к родителям на небеса и воссоединиться снова. Трепетными движениями Мин прикоснулся к волосам женщины и погладил по голове. Сморщив лицо он все больше пытался подавлять эмоции, чувства захлестывали по край. Юнги старался закрыть барьер между той болью, что так сильно сдавливала легкие. Занавес чудесной жизни слетел настолько быстро, что он в ней больше не нуждался. Парень встал с коленей и злость парализовала на первые секунды, затем проявилась ярость и Юнги схватил ладонями стол. Он беспощадно перевернул предмет, от чего тот треснул. Затем взяв стул, трощил остатки мебели. Явь была где-то за гранью ужаса, которого испытал юноша. Совсем ребенком он узнал ту жестокость, что скрывается за дорогими одеждами короля. Кровавое тело перед глазами оставило отпечаток в разуме до настоящего времени. Лужи на полу не давали покоя в воспоминаниях на протяжении 13 лет. Пот стекал по парню, огонь расходился все больше по комнатам дома. Кулаки разжать казалось невозможным, ведь силы приплывали из-за потери. Больше утешать маленького Юнги некому, больше материнской любви не будет. Парень решив, что не оставит здесь мать, вытащил ее на улицу. Ему было тяжело смотреть на безжизненное лицо человека, который воспитал и поддерживал мальчика. — Почему это случилось, мама? Почему ты не дождалась меня? Почему так умерла? — обнял и положил на траву труп. Юнги обошел весь двор, чтобы не догадываться убит ли отец. Он искал во всех закоулках, но только не в одном месте. Мин боялся, что на поляне мужчина отдыхал в то время, когда на них напали. Решившись, отчаянно надеялся, что там его не будет. Лучше было не видеть вовсе, чем знать, что обоих родителей он потерял в один день и настолько безжалостно и коварно. Было темно, но тот старый ханбок, что носил отец Юнги он заметит даже в космосе. Ступор снова овладел телом. Так не вовремя он окунулся в отчаяние. Ещё с утра было так сладко и приятно, так счастливо и ласково. — А-А-А-А! — он орал, словно кипятился — ты не мог так просто сдаться! Ты же сильный! Отец, что всегда давал уроки Юнги, учил рыбалке и небоязни к работе просто умер, оставил одного среди сожженного села. Этот день отпечатался болезненным клеймом. Мин почесал затылок, не жалея кожи головы, он нервно отвернулся и усердно устремлял мысли прочь. — Нет, нет, это лишь сон, я сейчас проснусь, — убеждал парень себя сильно сбитым голосом — я уверен в этом, я проснусь и увижу их снова улыбающихся и живых. Холод твердил об обратном, ведь мурашки проскакивали по открытым рукам. Да и слезы все такие же соленые, боль такая же ощутимая. Направив взгляд в горизонт он считал звезды. — одна, две, три, четыре, пять, шесть…тридцать. Сидев в метре от родной души, Мин не мог пошевельнуться, не хотел видеть изуродованного отца. Парень понимал, что перед ним лежит убитый не самым простым способом. Все же собрав всю мощь, Юнги взглянул на такой же малиновый труп, что отдавал черным оттенком в ночи. По виду мужчина боролся за жизнь и были видны следы сопротивления, но от этого и становилось тяжелее. Ощущалось будто деревом придавило и расплющило, будто он умирает и покидает мир в один миг. Наши дни. Шуга сидел на кухне и попивал редкий чай, он вспоминал смерть родителей и опечалился. Настрой был грустным и серьезным после прокрутки картинок, что ещё не забылись спустя 13 лет. Настолько яркие моменты сложно стереть из памяти, поэтому в одиночестве Юнги часто задумывался о прошлом. Иногда он пускал слезу и утешать прибегала Харли, что садилась на ноги и скулила. *стук* Хозяин дома не ожидал гостей, но все же настроился выйти спустя некое непонимание. Поспешив ко входу, надел верхнюю одежду, ведь осень просыпалась на ночь суровая. — Чимин? — без какого либо раздражения, вовсе нет, лишь с небольшим удивлением прорычал сонным голосом Юнги. — Ты мне нравишься, Мин Юнги… — О чем ты? — обеспокоенно начал Мин. — Я могу пройти? — застенчиво, стараясь не краснеть, попросил Чимин. При всех усилиях Паку было тяжело сдерживать свои загоревшиеся чувства. Щеки окрасились природной румяной, глаза налились волнением и губы немного подрагивали в ожидании реакции Мина. Юнги отошел немного назад во двор, тем самым дал войти гостю. Мин Юнги испытывал самые теплые влечения к Пак Чимину и радовался проведенному времени вместе. При всем понимании своего внутреннего мира Юнги отторгал мысли об отношениях с любым человеком. Для Юнги слишком тяжело принять факт того, что может появиться родной человек второй раз. Он боялся как ребенок, что снова потеряет счастье, что обретёт семью и все рушится так же дико, как 13 лет назад. — Ты мне нравишься, Юнги, — сразу перешёл к делу после минутной прогулки к дому Чимин. — Чимин… — Нет, не то, я люблю тебя…люблю по настоящему и я не знаю откуда у меня взялись воодушевленные чувства после произнесения лишь твоего имени. — Чимин, послушай, ты не должен… — Нет, ты послушай меня, иначе я просто не смогу больше этого произнести. Ты тот человек, которого я хочу видеть каждый день и радовать тебя всем, чем смогу. Смотря на тебя, Юнги, мое сердце выпрыгивает и я понятия не имею как успокаивать себя, ведь по правде и не имею желания успокаиваться. Хочу быть рядом и участвовать во всех твоих проблемах, хочу принести пользу своим существованием именно тебе. — Чимин, ты ещё совсем молод и не понимаешь о чем говоришь, — старался сдерживать себя Мин и не давать телу взять контроль. — Я понимаю…услышь меня, дай один шанс и я буду отдавать всю любовь, что имею. Чимин неспеша подходил ближе к Юнги, чтобы расстояние имело 1 метр. Маленькими шагами плелся по деревянному полу, что скрипел неприятным звуком при наступлении. Юнги не хотел питать надеждами ещё совсем ребенка, хотел дать ему спокойную жизнь, работать во дворце, получать хороший процент монетами и найти достойного человека. Смешанное чувство, что давило грудь изнутри хотелось выпустить и наконец не страдать одиночеством. Счастье — то, что так долго избегал Юнги, то чего он боится больше всего. Бояться счастья напоминает болезнь, что было ясно и без диагноза для Мина. Он знал, что не сможет жить счастливо с Чимином, точнее думал так и забивал свои мысли отрицанием на протяжении 13 лет. — Чимин, ты мне не нравишься. Прости, но мы не можем быть вместе. — Я буду рядом и ты полюбишь меня, — не отступал Пак Чимин. — Не полюблю, пойми! От повышенного тона Юнги Чимина встрясло. По телу пробежали мелкие мурашки, ведь он все ещё стоял во дворе, где морозило. Ветер бушевал, тучи насупились, дождь скоро хлынет прям на парней. — Можешь пройти в дом, выпьешь чай, — предложил хозяин. — Скажи почему, почему не полюбишь меня? Чем я не подхожу тебе? Я могу исправить то, что тебе не нравится. — Не сможешь, Чимин. — Да что не так? Скажи, не томи ожиданием! — Проходи в дом, ты хоть видел как выглядишь? Заболеть можно. Чимин все же прошел к дому. Казалось айсберг растаял внутри, ведь теплый камин согревал весь дом и веял приятными волнами. Весь уют, что так хотелось испытать Паку в разлуке с Мином сразу влился по внутренностям. Загадочные пути к сердцу открывались ключами, как болезненные, так и приятные. Он увидел Юнги и это было хорошо, но недолго. Мин отказал Паку в чувствах, он потрошил ожидание парня на взаимную любовь. Взаимность — это то, что всегда было достаточно у Чимина, для него такая резкая перемена была впервые. Родители и единственный друг взаимно относились к Чимину и не обламывали крылья, что так высоко взлетели в случае с Юнги. Мин дал понять, что такой утке ещё рано высоко лететь и пора спустить свои мечты на землю, там где реальность. — Ты ответишь мне, Юнги? — Как быстро ты перешел на ты, Чимин. — Юнги… — Присаживайся, не стесняйся, а я пойду сделаю нам чаю. Пока Юнги ушел, Харли уместилась на коленях Чимина. Собака была довольно дружелюбной и чувствительной, она точно имела шестое чувство. Никто из людей не может понять как на душе у других, а Харли понимала Пака и пыталась утешить приходом. Морду положив на руку, тело на ноги, она уснула. Теплая, хоть и небольшая шерсть согрела тело Чимина, от чего парень сам покидал сознание, ему хотелось спать. — Держи свой чай, — пришел спустя несколько минут Мин. — Юнги, пожалуйста ответь, у тебя есть любимый человек? — Чимин дело не в этом, ты должен знать, что я никогда не полюблю тебя, ни при каких обстоятельствах. — Почему? — дрогнувшим голосом, пролепетал Чимин. — Меня не интересуют мужчины… — Прости, я больше не начну эту тему. Пак старался не подавать вида отчаяния и паники, но содрогающие руки и пальцы выдавали его. У него на лбу было написано «я люблю тебя, а ты меня избиваешь». Не став ждать более благополучного момента, парень начал убирать Харли с ног, хоть и давалось это тяжело. — Прости Юнги, я не хотел навязываться, — продолжал оправдываться Чимин, совсем не замечая подступающих слез на глазах. — Чимин, стой. На улице будет дождь, а до дворца далеко, оставайся. — Я не хочу, чтобы тебе было неловко рядом со мной, я пойду, прости… Чимин выбежал из дома, он бежал долго без оглядки и сожаления о случившемся. Дождь капал на лицо, тем самым скрывая слезы. Снова дождь скрывал слезы Чимина.