King of Silla

— Но тебе не выгодно ссориться со мной, — пролепетал взволнованный Чимин. — С чего бы это общение с тобой мне было выгодно? — с явным оскалом огрызается Ли Джихан. — Ну вот смотри, — попытался высвободиться Пак из хватки напарника, — если со мной что-то случится, то кто с тобой будет идти в то село полное заражённых чумой? — мигает веками. — Мы напарники, а значит — одна команда. Вдруг у тебя не получится в одиночку, м? — Ах, Чисан, Чисан, ничего ты не смыслишь в этом мире, — демонстративно посмеялся, — если мне понадобится, то я и без конкурса стану лекарем. — Так почему тогда пошел? — Не все так просто, — сказал Джихан и отошёл подальше. — Что значит «не все так просто»? Ты же сказал, что можешь, — немного задумавшись, прошептал себе под нос Чимин. Оклемавшись от цепкой хватки, Пак Чимин струхнул пыль со своего ханбока. Он ринул к остальной толпе, осторожно пробираясь к своей тележке, где уже посиживал задумчивый Джихан. Аккуратно поставив ладони на деревянную основу, Пак, опершись, запрыгнул на нее. Немного двинувшись от веса нового пассажира, тележка шатнулась чуть вперед, толкнув при этом зад коней. Утреннее солнце освещало вид на дальнейшую дорогу к селу. Широкая затоптанная тропинка, что усыпана острыми камнями, растертым песком и высушенной осенней травой. Зелень понемногу отступает, ведь сезон все больше углубляется к холодам. Уткнувшись носом в сено, что было разбросано по тележке, Чимин прикрыл веки. Он ровно дышал и, для своего удобства, сложил ладони, плотно прижимая их друг к другу внутренними сторонами, чтобы подложить под ухо. Растворяясь в теплом ветру, Чимин ускользнул в царство снов. В это время Джихан уже неспокойно почесывал свою засохшую кровь на костяшках. Он злостно посматривал на отдыхающего Чимина и кипятился все больше. Из-за этого безмозглого блондинистого парня у Ли Джихана могли быть проблемы, ведь вчера он устроил драку. Пак, не знав что может произойти в случае побега со дворца, не думал о последствиях, полностью отдавшись своим чувствам и убежав прямиком в ловушку под названием «Любовь». Пока не было Чимина, Джихан заступился за ненавистного, вечно терзающего его покой своим присутствием, ведь стражники заметили отсутствие одного конкурсанта. Это необдуманное, но такое нужное действие вызвало нестерпимую бурю не самых приятных эмоций у ночных гостей, стражников. Считалось, что все должны знать свое место, и непокорство каралось избиением палками по коленам 20 раз. Джихан хоть и относится к Чимину без ноток любезности, но не настолько жесток, чтобы позволить им избить его до полусмерти. Колеса покатились, ветер морозно вбивался в клетки кожи, солнце косит лучи в глаза, а утро только началось… *** — Что… Что произошло? — немного встревоженно пролепетал Пак. Чимин убрал со своего лица мокрую тряпку, не зная почему она там оказалась, но прекрасно понимая, что из-за нее и покинул сонный мир. Он сплюнул на дорогу свою скопившуюся слюну, что перемешалась с отвратительно-горьким содержимым неизвестно откуда подобранной тряпки. Приподнявшись на локти, парень выпучил свои узкие лисьи глазки и взирнул на кипишь в селе, на территорию которого он только въехал. Люди бегают, в отчаянии ищут помощи у прохожих, молятся и смотрят в небо. Большое количество трупов были раскиданы на циновках с открытыми и закрытыми глазами, а их близкие сидели рядом в попытках ухватиться за последние секунды жизни. Село, что пропитано слезами, мольбами и трупным ядом. Чимин слышал об опасной чуме, но был слишком ранимым и открытым человеком, поэтому от такого напора чувств еле выдерживал. Ему жаль несчастных, чьи жизни держались на тонком волоске. Столько боли в этих кареглазых силлянцах, столько нестерпимой физической боли они пережили, но в итоге им предстоит попрощаться со своим никчемным существованием, будто ничего не значишь, ничего не стоишь. Пак, наконец, сообразив зачем он в этом своеобразном Аду, соскользнул с тележки и покочевал к серьезному Джихану, который так же разглядывал картину перед собой. Сердцебиение учащалось все больше, ведь страх за свою жизнь зарождался от мысли, что бросить Юнги и Тэхёна — плохой исход. Он понимал, контакт с заражёнными может привести к болезни, но таковы несправедливы правила. Для служения королю требовались особенные людские качества лекарю, такие как: преданность, напористость, любопытство, умение выживать, сострадание. — Они хотят грохнуть нас, — начал первый диалог Ли Джихан. — Мне жаль этих несчастных. — Я вот слежу за тобой и понимаю, что ты совсем ребенок, Чисан. С такими детскими взглядами на жизнь особо не вырастишь, — посмеялся тот и снова, оставив наедине с мыслями, покинул младшего. — Чего это он избегает меня, — еле слышно размышлял Чимин. Заметив подозрительно спокойного мужчину на скамейке, лекарь решился подойти к нему. На местном были всего лишь застиранная, местами протёртая кофта с длинными рукавами и на несколько размеров больше старые штаны, что держались на самодельном поясе. Отросшая седая борода придавала ещё больше возраста, чем у него было, а так же хвост, что вяло завязан верёвкой. При всех обстоятельствах, что пришлось пережить мужчине, он выглядел уравновешенно и мирно. А может слишком устало, чтобы бороться? Местный смерил равнодушным взглядом Чимина, смотря то на белоснежные волосы, то миловидную силлянскую внешность. Соорудив из пальцев замок, старец принялся сесть поудобнее, что говорило о шансе Чимину быть выслушанным. — Здравствуйте, — низко поклонился Пак, выражая своё уважение к старшему. — Здравствуй, что привело вас к нам, простым смертным? — охрипшим, тихим голосом ответил старец. — Меня зовут Хо Чисан, я хочу стать лекарем, поэтому мы с моим напарником привезли пробное лекарство для вашего поселения. — Я Кан Хванджи, староста села, можешь обращаться ко мне за помощью. — Ох, как мне повезло Вас встретить. Спасибо за то, что согласились помочь! — еле устоял Пак, чтобы не запрягать от нарастающей радости. — Я приведу своего напарника к Вам, можете показать людей, которые не против испробовать наше лекарство? — Веди, — немногословно дал разрешение Кан Хванджи. Не став ждать и секунды 17-ти летний парень развернулся, дабы найти Джихана и поскорее привести к старосте. Мимолётно заметив нужного человека в толпе, он поспешил к нему. К счастью, старший напарник все ещё разглядывал ситуацию в селе, не приступив к заданию. Заполнивший энтузиазм все больше распирал Чимина, поэтому блестящая улыбка встретила обернувшегося Ли Джихана, от чего тот вскинул бровь в не понимании счастья другого. — Эй, Джихан, я познакомился со старостой этого села. Этот добрый человек согласился помочь нам. — От куда ты можешь знать, не врёт ли он, — все ещё разглядывал чиминову улыбку. — Но зачем ему это? — погрустнел внезапно младший. — Мелкий, ты совсем глупый, родители не обучали тебя ничему? В голове Чимина всплыли моменты из детства, когда он проводил дни напролет с Чиёном. Отец любил сына больше, чем лёгкие воздух. Он отвернулся, чтобы не видеть пылающие в гари глаза Джихана. — Ты знаешь, я, наверное, сам справлюсь с этим заданием, тебе не нужно ничего делать, — губы предательски дрогнули, открывая душу настежь. — Я так и знал, ты сирота, ведь так? — надменно возвысился Ли. — Соболезную что ли. Ни капли сожаления. Не став слушать издевательски-задевающее высказывание ненавистника, младший на ходу принялся завязывать высокий хвост из блондинистых шелковистых волос. Во времена династии Силла длинные волосы обозначали богатство, поэтому коротко обстригать никто никогда не решался. Если нарушить закон, то и людей из знатной семьи выгоняли из города, страны, а так же лишали возможности ходить с прекрасным даром — темным волосом до поясницы. — Куда же ты убегаешь, Чисан-и, я только начал узнавать тебя, — поспешил догнать обидчик. — Тебе так интересна моя жизнь, мое прошлое, мое воспитание, мое мышление, чего хочешь от меня? — собравши весь дух воедино, повернулся к хотелось бы незнакомому человеку. — Так задело, что могу стать не напарником, а соперником? — Ты? — посмеялся. — Никогда. — Так чего тогда так и хочешь узнать мои сильные и слабые стороны? Не хочешь со мной дружить? Ну и отлично, я тоже не хочу! Просто веди себя достойно, мне надоел этот яд. Почистив горло, Джихан уставился на отдаляющегося ненавистника, а затем почесал двумя пальцами лоб, стараясь уравновесить накаляющийся пыл внутри. Он бушевал и хотел метать всех здесь. Почему этот неизвестно как появившийся мальчишка в его жизни так злит и выводит из себя? Почему ему хочется сделать больно любыми способами? Ли Джихан, приемный сын Ким Намджуна, издалека смотрел на спину, напрягая все свои мышцы, пылал изнутри, вздымал всю накопившую злость. Казалось, дурь царила и протекала по крови этого человека. Он хотел выпотрошить всех подряд, чтобы плескаться в алой жидкости. Милостыню не проси у семьи и близких Ким Намджуна. — Друзья? Ха-ха, не бывать этому. *** — Чего же это ты один вернулся, Чисан? Где твой друг? — спросил озадаченный Хванджи. — Он подойдёт немного позже, не могли бы Вы мне показать больных? — Вот в вот шатре мать и ее сын, они заболели несколько дней назад. Пошли, я познакомлю вас. Пройдя к указанному шатру у входа, они вошли в постройку. Пак встретился взглядом с 15-ти летним парнишкой, что лежал на холодном полу умирая от жажды и голода, ведь поставка ресурсов прекратилась с того момента, как люди посчитали, что село для смертников. Его лицо выглядит устало и не вызывает никакой радости, лишь сострадание. Губы обветрились, кожа бледнее снега, глаза устало опускаются, а в их кончиках скапливаются мелкие слезы. Сердце колит от вида алчного, прогнившего порядка. Парнишка сухо закашлял, хватаясь за горло в попытках прекратить невыносимую боль. Закативши глаза, он хватается ртом за воздух и прерывисто дышал. — Эй, привет, можно я тебе помогу? — присел на корточки Чимин. — Ты правда сможешь помочь мне? — столько надежды. — Я правда постараюсь, обещаю. Ты главное доверься мне и ничего не бойся. — нервно дышал лекарь, стараясь утихомирить нервную систему. — Называй меня Чисан. — А я Эльмир. Нет, это не мое настоящее имя, но оно мне очень сильно нравится, поэтому хочу, чтобы меня знали под этим именем, — улыбнулся Эльмир по-доброму. Чимин вспомнил о том, что в сумке с вещами, которую таскает с собой, лежит его обед. Он порылся в своих вещах и достал от туда еду в глиняном контейнере, что укутано полотенцем. Аккуратно вынул содержимое, он протянул новому знакомому перекус, от чего второй широко распахнул глаза и глубоко вдохнул запах еле теплого обеда. — Можно мне угостить и мою мать? Она очень кушать хочет. — Конечно, — довольный оживленностью парнишки разрешил Чимин. Эльмир, с поддержкой Чимина, поднялся на ноги и пошел в другой угол дать угощение для матери. Пока он занялся кормлением еле дышавшей женщины, к Паку подсел староста и принял удобную позу, приглашая второго жестом принять такое же положение. Успокоившись от давления в этой буйной, смертельной среде, лекарь повторил занятие Хванджи и сел в позу лотоса. В шатер вошёл Ли Джихан и недовольно уставился то на одного, то на другого предупреждая о враждебности к ним. Он провел таким же взглядом интерьер убогой постройки и остановился на Эльмире, который тихо перешептывался с матерью. — Это Ли Джихан, мой напарник. Вместе мы приготовили лекарство для больных, — повернулся в сторону Хванджи Чимин. — Где же оно? — спросил староста. — У меня в сумке. Опомнившись, Чимин мигом достал флакон с лекарством и передал старосте, что уже посматривал на зеленую смесь, как на золото. Это лекарство — надежда на жизнь многих и, если оно сможет продлить никчемное существование, то Чимин и Джихан станут богаче королей на всем белом свете. Хванджи позвал, как оказалось, своего сына и налил ему хвойную жидкость в чашу. Тот быстро одолел его и такую же понес матери. После прихода Чимина, хоть и с нечеловеческой усталостью, но Эльмир набрался терпения и начал снова ходить. Чудо помогает пережить черную полосу в семье Кан. Посидев в теплой обстановке ещё пол часа, лекари попрощались с доброжелательными людьми и покинули участок. Пак же пообещал снова встретиться с Эльмиром, на что тот лишь улыбался и набирался все больше надежды на свое выздоровление. Он оставил шатер новых знакомых с чистой душой, поэтому его сознание украшалось тёплыми, яркими красками от наполняющего счастья глубоко в груди. Чимин шел в тишине возле Джихана и мечтал мыслями о долгожданной встречи с Юнги. Понимал, что только он сможет поднять настроение. Мин, хоть и редко улыбается, строгий, но Чимина это ничуть не отталкивало, а манило, будто в ловушку. Его понимающая и дружелюбная собака придавал уюта и умиротворения по вечерам у раскаленного камина. Чимин, когда рядом с ним, то и вовсе забывает о своих ещё свежих ранениях. Это увечье, что свело судьбу потерянного парнишки и обученного бездушного убийцы. Пак тщательно скрывает иногда подступившуюсь боль в животе, где перевязано толстым слоем белой стерильной тканью, ведь никто не должен узнать о его прошлом и его настоящем имени. Эти ранения могут быть хорошей подсказкой для сыщиков и карточным домиком для алиби. Толпа лекарей, что собрались с выполненными заданиями понемногу рассасываются по своим тележкам. Чимин и Джихан иногда толкались плечами от близости, ведь прорыть себе путь среди остальных приходилось совместных совместным трудом и усилиями. Наконец, дойдя до финиша своего пути, они сели в мягкое сено. Парни всю дорогу ко дворцу прикрывали тыльными сторонами ладонь глаза от палящего солнца, что совсем скоро будет заходить за горизонт, передавая эстафету холодной, усыпанной алмазами ночи. От скуки Чимин клал лицо то на один кулак, то на другой. Джихан в это время рассматривал леса впереди, где скачут дикие животные в полной свободе. *** Весь пропитан самодовольной яркой улыбкой Чимин находился среди жёлтой травы, что усыпана мелкими цветами, которые не успели высохнуть окончательно. Он вприпрыжку скакал к гвардии, где собирался встретиться с командующим Шугой. По дороге никого не встречал, что очень радовало, ведь по наблюдениям Пак заметил закономерность: встретишь кого-нибудь незапланированно — беду жди. Приблизившись к большим деревянным, оббитым железом воротам, лекарь поднял подбородок вверх. Затем помахал красным платком, который предварительно отдал Юнги для входа внутрь гвардии без разбирательств между стражниками о том, что чужак пытался вломиться. Увидев знак сверху, Чимин отошел от входа подальше, чтобы при открытии деревянных половинок его нечаянно не убило ими. Поднявшись по каменным, местами в грязи ступенькам, Пак сразу заметил работающего Чон Хосока. Гвардейский лекарь перематывал рану одного из армейцев и попутно увлеченно рассказывал ему разные наставления по поводу ухода за собой во время слабости. Он жестикулировал и часто посматривал в разные стороны, будто кого-то ждал. Чимин же перебирал ногами в сторону друга и все больше радовался видеть самого солнечного человека в мире. — Хосок-хён! — повысил тон младший. — Чисан-и, я только думал о тебе, какая встреча, — продолжал свою работу Хосок, несмотря на отвлекающего Пака со своим приятным визитом. Подбежав к сидевшему Чон Хосоку, Чимин хотел рассказать ему о сегодняшнем знакомстве с семьёй Кан. — Хосок-хён, не поверишь что расскажу, — довольный расправил руки в попытке приукрасить воодушевление в предстоящем разговоре. — Ха-ха, давай же, скорее говори, — привстал к другу и сильно обнял младшего, который так же с большим удовольствием ответил на теплый дружеский жест. — Ты вот боишься чумы? — внезапно начал не самую приятную тему для обычного человека, что для Чона было обыденным. — Я люблю свою жизнь, Чисан-и, поэтому — да. — Я сегодня познакомился со семьёй, в которой двое болеют чумой, — вспомнил те моменты, — они не заслуживают такого обращения, будто скоты. — Что ты там делал? — резко взбудоражено произнес Чон Хосок. — Они позволили испробовать на себе созданное мной и моим напарником лекарство. — Я слышал о дурном наставнике у вас, но настолько… — сочувствовал Чон. — Но он со своими наклонениями, — усмехнулся, — познакомил меня с Эльмиром. Это мальчик, который болеет. Хосок, ты бы видел его глаза. — Тебе будет тяжело во дворце, Чисан-и, здесь никто никого не жалеет, поэтому научись быть строже, пожалуйста. — Все вы говорите мне о моем детском мышлении, но я не могу иначе, — обиженно развернулся Чимин, встречаясь взглядом с Юнги. Снова строгий, снова без настроения он стоял во внешней стороне второго этажа здания напротив. Юнги держался за поручни балкона, вид с которого падает прямиком на тренировку армии. Он уставился на растерянного Чимина, который не может прийти в себя от вида сказочно-плохого парня. Пак раскинув все варианты в голове, догадался, что Мину не нравится дружба двух лекарей. И давно он наблюдал за ними? С самого прихода младшего? Несмотря на мрачный вид у любви, Чимин все же улыбнулся и неуверенно помахал ему с низа. Он стёр выступившую испарину от предательского волнения, а затем снова повернулся к Хосоку. — Хосок-хён, мне уже пора, приятно было увидеться. — Ох, да, Чисан-и, тебе всегда здесь рады! — посмеялся и сморщил глаза, потрепав волосы Чимина. Дыхание сбилось от одного взгляда этого призрачного, вызывающего бурю эмоций мужчины. Шаги становились все тяжелее, будто с железными ступнями, когда Чимин вошёл внутрь большого здания с огромным количеством дверей и окон. Припоминая маршрут с прошлого раза, он подался к лестнице на второй этаж. Уловив на себе взгляд одного мужчины, который шел по встречной, Чимин немного стушевался и притормозил. Почему это он так глазит? Хочет ударить? Хочет познакомиться? Чимин не уразумевал выражение человека напротив, который так же остановился. — Это же ты?! Я знаю тебя! — с угрожающим тоном произнес слова незнакомец. — Я впервые Вас вижу, — не подавал виду паники. — Пак, черт возьми, Чимин, — рассмеялся во все горло, плавно переходя в ухмылку, — да за твою голову я так возвышусь, что и работать не придется до конца жизни. Вот этот момент. Его узнают. Плохо. Становится душно. — Вы не посмеете убить меня. — не выходил за рамки приличия Чимин. — Меня зовут Хо Чисан. Я сожалею, Вы обознались. Немного тишины и звук стучащего сердца дойдет до родного дома в лесу. Чимин был уверен, что шансы выжить в бою с этим мужчиной у него не малы, но кто знает о его тайниках а одежде, может, припрятано оружие где-то в высокой обуви. Убегать совсем не хочется, хоть на его и ждёт спасение, но не успев увидеть в близи Юнги и шагу не ступит за порог. Соперник алел от ярости, ведь Пак Чимин вовсе не подавал виду страха, хоть и ощущал его каждой конечностью. Разъяренный и оскорбленный подкупленный убийца сделал первый шаг навстречу. Скрипящий звук, что исходил от старого пола после наступления въелся в кожу, неприятно раздирая уши. Нарастающее напряжение между Чимином и убийцей поглощало с каждой секундой, засасывало в негодование от бездействия этих двух. Вскоре Чимин так же сделал шаг, приглашая нового знакомого и, скорее всего, смертника в страстный танец — поединок. — Играешь с огнем, Пак Чимин, — разъяренно процедил сквозь зубы неизвестный. — Вы многое упускаете со своей глупостью, таинственный незнакомец. Последнее сказанное вызвало осадок и убийца приступил исполнять свои угрозы, воплощать в реальность. Манящая сонная артерия на шее Чимина вспотела от ожидания, но лекарь никак не желает сдаться, позволив порезать себя. Сразу заметив в широком рукаве соперника острый, наточенный нож с обоих сторон, Пак насторожился и серьезно настроился биться в ожидании на победу. Зная о своей проблеме в несколько порезов на теле, сделанных несколькими днями ранее, он никак не отступал, ведь сильная боль в тех местах уже отступала. Соперник замахнулся на Чимина в безуспешной попытке нанести первый урон. Пак без особых усилий добрался до запястья второго и крепко вцепился, дабы выбить ненужное с его ладони. Скулеж раздался эхом по длинному коридору. С горем пополам лекарь смог обезоружить этого наглого бесстыжего убийцу. Он не мог позволить ему заполучить лёгкие деньги, за все нужно платить. Этот незнакомец, словно бык прерывисто дышал, желая закончить начатое. Он схватился за белоснежные волосы напротив и со всей дури потянул вниз, вырывая дикий крик Чимина. После жертва зашипел, хватаясь за свои пряди, чтобы не чувствовать пролившую по внутренностям боль. Не веря своим глазам, Чимин наблюдал за собственным проигрышем. — Ты не уйдешь от меня, салага, — неугомонный незнакомец разрушил молчание между ними во время драки, чувствуя свою власть над Чимином в этот момент. Применяя тяжёлую артиллерию, Чимин зарядил что есть силы в самую чувствительную точку у мужчин, словив уязвимость в секунды болтовни. И снова побеждает лекарь. Стараясь удержать статус до конца, Пак спохватился к месту, где упал нож, дабы больше не подвергаться покушению на жизнь. Побежав, он почувствовал острую боль в области живота и рвано задышал, переполовинив туловище и сильно сдавив место, где открылось ранение и снова потекла пунцовая кровь. Убийца в свою очередь, уже оклемавшись, схватился за лодыжку Чимина и тот повалился на пол, так и не заполучив желаемое. В мыслях перекручиваются разные исходы. Все тело подвергается ужасной пытки, подступает тошнота и колит горло. Этот паренёк в свои 17 пережил невозможные издевательства, которые не выдержали бы и обученные безэмоциональные люди. Неужели Чимин сдастся и больше не увидит Юнги? Неужели это была их последняя встреча? В глазах наполняется влага, что так и давит покатиться солеными слезами. Урон, нанесенный соперником не так велик, чтобы лекарь поддался, сломался, поэтому собрав весь дух воедино, он постарался встать на ноги, но все напрасно. Те увечья слишком сильно давят на обессиленного парня. Убийца уже вовсе чувствует себя непревзойденным Богом, который достоин короны из золота на голове. Он этой победой возвысил себя до небес, уже представляя будущее в дорогущих одеждах и жену красавицу. Осталось лишь прирезать еле дышавшего от накатившей ноши Чимина, и он будет на шаг дальше к мечте. Громко захохотав, этот человек нагнулся, чтобы поднять холодное оружие, немного надавив на тупой его конец. Затем указательным скользил по отражающей стороне, рассматривая свое довольное лицо. Устало вздохнув, незнакомец замахнулся в живот Чимину, когда тот смотрел не в силах сопротивляться. *** Юнги стоял, облокотившись о холодные балки и просматривал на ненавистного Чон Хосока. Этот вечно любезный, весь дружелюбный, идеальный лекарь вызывал подозрения каждым своим действием. Отношение с коллегой были вовсе за пределами приличия и спасти их казалось сказкой среди мрачных романов. Немного заскучав, он уже подумывал вернуться в кабинет и продолжить бумажные суматохи, но на горизонте появляется объект его внимания. Белоснежная голова сверху кажется ещё прекрасней, чем в близи, поэтому оторвать взгляд было чем-то слишком жестоким для сознания Мина. Наблюдая за мальчишкой, словно одичавший вор, Юнги очертил скулы. Он недовольно смотрел за движениями Чимина, за тем, как он мило позвал Хосока, за тем, как подбежал к нему, а после — обнял. Шуга не воспринимал свою ревность в серьез, отмахиваясь быстрой увлеченностью, забивая в уголок тот факт, что эта увлеченность первая за все 28 лет жизни. Он глазел на насыщенного энергией от общения с Чимином Хосока, за его непринуждённой улыбкой, за двигающимся всем телом от заливистого смеха. И вот этот момент. Они пересеклись. Немного прикрыв веки, Генерал въелся ногтями в грубоватую кожу ладони. Мин не мог определить что же чувствует, не мог понять ноющее сердце при виде счастливого Чимина с другим. Он не мог насытится им, ничто не утолило жажду. Красивая фигура спустя несколько мгновений ярко улыбался и помахал в сторону Юнги. После же и вовсе двинулся с места и направился на встречу с угрюмым собственником. — Фух, — потёр лоб от сползающих мелких капелек пота, — чуть не задохнулся. — на удивление для себя произнес вслух генерал. Сердце выпрыгивало из груди. Никто не мог ослушаться приказов командующего Шуги, но совсем безконтрольному перекатывающему по всему телу кровь органу плевать на запреты Мина так реагировать на Чимина. Гулкие удары сдавливали грудь, казалось, она сейчас проломится от настойчивого стука изнутри. Пак уже был не в зоне видимости, поэтому на душе становилось одновременно и спокойно, и тревожно. Юнги нравилась своя сдержанность и грубость на работе, но Чимин перечёркивает его устойчивый вид, когда вожделенно смотрел в глаза, будто вымаливал ласку, будто выпрашивал быть добрее с ним. Годы практики за спиной не давали так просто сдаваться на чарующие, невинные, но в тоже время такие целеустремленные действия Чимина. Половину жизни прожить и скрывать чувства большой груз, но при этом хорошая привилегия. Если враг не видит чувств, а значит не знает слабых сторон, что очень помогает во время холодной войны, а также самой настоящей. Так долго на своей должности Мин Юнги, он же Шуга, благодаря своим с особой историей вырабатывшеемсь качествам, таким как: хладнокровие, наглость, жестокость, железная воля, злопамятность и трудолюбие. Он хотел мстить, желание было настолько огромным, что пришлось построить свою жизнь возле врага, дабы быть ближе, среди своих, на кого подозрение не падёт. Увидев короля, ему хочется метать и крушить все и всех рядом стоявших. От воспоминания о смерти родителей, Юнги стал более неистовым, погруженным в себя. Из раздумий командующего выдер крик Чимина, что доносился из первого этажа. Спохватившись от мысли, что его мог кто-то обидеть, Юнги поспешил к лестнице. Мин Юнги чувствовал ответственность за парня, поэтому в каком-то роде переживал за него как настоящий хён. Преодолев все ступени, он задержал взгляд на полке с топорами. Прихватив с собой один, Юнги смахивал витающий страх за Чимина и быстрым шагом пошел к коридору, где были все чаще слышны всхлипывания и мычания. Застав не самую приятную картину, где подчинённый Шуги замахивается ножом на бледного и посеревшего Чимина, мужчина метнул топор. Попав в намеченную точку, спину предателя, Юнги вскочил к откинувшему голову назад младшему. — Боже мой, Чимин-и, у тебя открылось ранение. — оттолкнул своего бойца ногой, добивая окончательно. — Нужна помощь, сейчас, Чимин-и, я помогу тебе, смотри на меня, только не закрывай глаза. Чимин опустил свою ладонь на пол и, почувствовав лужу крови, что стекала со спины врага, невольно вздрогнул. Затем взглянув в глаза Юнги, еле слышно выдавил: — Я люблю тебя, хён, — произнёс неофициально Пак Чимин, закрывая глаза.