Невозвратимый

      Дорога к мосту была не очень длиной, от силы пару минут. Ацуши и не подозревал, что живёт так близко. И ещё что примечательно - на этом месте они впервые познакомились. Тут все началось, всего каких - то два или три года назад - точно никто из них уже не знает. Просто это место кажется особенным для них обоих.       Осаму был через - чур весел. Хотя нет... Не был. То всего лишь иллюзия, спроецированна специально для Ацуши. Ему на самом деле было почему - то до жути страшно сейчас. Такой волнительный момент... Так долго его ждал... Откуда страх? Может просто понимаешь, что они сейчас, возможно, совершают самую огромную ошибку в их жизни. Хотя его ни в коем случае нельзя было показывать Накаджиме. - Что в этой сумке?, - послышалось где - то справа от потенциального самоубийцы, который сам предложил эту авантюру.       Он, вместо слов, решил открыть сумку и продемонстрировать Ацуши ее содержимое. И, скажем так, это заставило его немного удивиться. В сумке лежало два пистолета. Один из них не сильно отличался от тех, какие им давали в агентстве, другой же был каким - то странным, старым, покрытым чем - то наподобие ржавчины - темным. Позже выяснилось, что это все - высококачественное серебро. Помимо всего этого добра там лежало кучу всего интересного. Самое примечательное, что бросилось в глаза, это четыре шприца. Или не совсем... Скорее это было два шприца, каждого по паре - в сумме четыре. Одни были с прозрачной жидкостью, другие с розовой. Так же была там ещё и коробка, не больше спичечного коробка, судя по всему, с пулями для пистолетов.       Он вопросительно посмотрел на гордого Осаму: - Что все это такое?       Тот только улыбнулся шире, и с ухмылкой сказал: - Мой маленький чемодан, который я приготовил специально для таких случаев. Все для идеального двойного самоубийства. Правда классно?       Скептический взгляд Ацуши показывал, что не очень. Осаму вздохнул, поняв, что все снова придется разжёвывать, и принялся говорить, но уже не таким весёлым и задорным тоном, а, скорее, нудным и душным. Ему было не нужно вообще все это, как выглядело. - Тот пистолет, что серебряный - это ещё со времён мафии. Они у меня его таким не изъяли. Ну и ладно. Пусть хоть так послужит для хорошего дела, - пожал плечами, говорив с неким отвращением. Кажется, он и впрямь не очень мафию любил, хоть и работал там прилично долго, - В шприцах находится лекарство. Одно из них сильное обезболивающее, второе - яд, который быстро поражает нервную систему. Все для комфортной смерти, так сказать, - ленивым движением достал два шприца, один прозрачный, другой розовый, и настойчиво отдал это все непонимающему Накаджиме, - вколоть нужно в шею, хотя на самом деле я сам не знаю - не врач. Вроде как неправильный укол должен привести к не - очень - хорошим последствиям, но нам - то все равно. Прозрачный - это обычное обезболивающее, от него ничего и не будет, розовый же - яд высокой концентрации, который довольно быстро убивает нервную систему, чуть меньше шести минут. Человек просто, как бы, засыпает, - Ацуши нервно сглотнул. Черт, где вообще Осаму такое смог достать? Да даже дело не в этом. Он и вправду должен вколоть ЭТО себе? Нет, на самом деле переживать было не за что, так как ничего и не поменяется, но все равно - страх присутствовал. Сознание, кажется, ещё никуда не торопилось, мозг же твердил - что нужно, - в этом коробке, - он его легко потряс, и оттуда послышался металлический звук, - лежат, как ты догадался, пули для наших пистолетов.       Он поднялся окончательно, зарядил при Накаджиме два пистолета, один, тот что черный металлический, отдал ему, себе же забрал серебряный.       Ацуши повертел пистолет в руке, пожал плечами, мол, ничего необычного, после чего легко ввел два шприца с препаратом в сонную артерию, с вызовом посмотрев на Осаму. Он же оказался сначала растерян таким поступком, но после просто усмехнулся и сделал тоже самое. После, они оба перелезли через огрождение моста, и, держась чуть ли не пятками и придерживая себя руками за перила сзади, стояли над пропастью.       Ацуши почувствовал некую слабость и сонливость. Посмотрел на Осаму, ему показалось - то это примерно тоже самый симптом, и понял, что долго они не протянут, и просто свалятся в воду. Не то, чтобы такой исход событий был плохим, нет, просто должно все закончится красиво, а не так. Нужно было действовать. - Осаму?, - на него поднялись пара сонливых глаз. На самом деле Ацуши тоже с силой боролся с желанием заснуть сейчас, когда у них такие грациозные планы, - а что если... Мы выстрелим в друг друга?       Дазай прям оживился. Нет, ну а что? Вполне себе неплохая идея. Почему - то именно этого ему в голову не приходило. - А почему бы и нет? Это будет такой своеобразная проверка на доверие. Тогда... Давай так.       И он мгновенно приставил дуло пистолета к виску Ацуши. Тот легко вздохнул, понимая, что пути назад у него все равно не было.       Ацуши сделал тоже самое по - аналогии и увидел перед собой хитрый взгляд. Он улыбнулся, и после такого жеста хитрый взгляд мгновенно поменялся на весёлый, успокаивающий. Ацуши почувствовал, как его руку накрыла другая, легко поглаживая. После он почувствовал, как чужой палец пробрался к тому, что должен нажать на курок. Почему - то от этого жеста ему не стало страшно или противно. Он просто принял этот жест как данное. Скорее всего, Дазай сам хочет проконтролировать момент выстрела. Накаджима и не против. Осаму же, смотря в чужие глаза, искренне улыбался.       Солнце начало всходить. Каждый из них понял, что пора.       Ацуши не мог этого не сделать. Он в последний раз вдохнул освежающий воздух приближающегося утра, после чего притянул Осаму и поцеловал его. Тот, может, и был в шоке от такого неожиданного и смелого действия, но вида просто не подал, а все так же ответил. Сольясь в поцелуе они спустили курок при только наступающих лучах солнца, которое дарило радость, успокоение всем людям города, а то и мира, и их тела с шумом упали в роковые волны бушующей реки.

***

      Странно как это получается... Когда человек на волоске от смерти, его всего трясет, он хочет жить, цепляется за малейшую возможность это сделать, но как только он понимает, что это все бесполезно, его сердце будто успокаивается. Тело больше не трясется, на глазах не выступают слезы, дыхание такое, как и всегда, умеренное. Человек так истощён собственными переживаниями, и вот он, понимает, что скоро конец всему - и сам без сопротивления падает в руки смерти. Вот так все просто. И все же... Как бы это ни звучало - состояние перед той самой смертью - самое мучительное, и безысходность положения только добавляет бедному измученному сознанию ещё больше боли.