Убийственный чёрный

— Хирацука, где тебя черти носят?! — крикнул Накахара, когда брюнетка всё-таки ответила на сорок пятый звонок. — Чуя, успокойся. Дай сюда. — одёрнул его Дазай, отбирая телефон, — Ты где? — На задании. — прошипела девушка, — Как будто не знаешь. Хотя нет. Ты определённо это знаешь. — Ого, какая агрессивная. — усмехнулся Осаму, даже по телефону чувствую желание девушки побить его, — Живая? — Всё в норме. — уже спокойно ответила она, — Осталась одна небольшая проблемка, но, думаю, что справлюсь. Скоро буду. Люблю тебя. Дазай нахмурился, но уже через секунду усмехнулся. — Ждём. Телефонный разговор оборвался. Раздались гудки. — Она нашла их. — кивнул Дазай, бросая телефон рыжему, — Поехали. Ода довезёт. — Ты опять использовал её в качестве приманки?! — вздохнул Чуя, хватая плащ со стула, — Ты ведь понимаешь, что она тебя убьёт за это? — Она отлично выполняет роль приманки. — И кто из вас двоих додумался сделать фразу «Люблю тебя», сигналом тревоги или выполненного задания?

***

— Чтоб я ещё раз повелась на твоё «Хирацука, сходи, пожалуйста, за кофе». — зарычала Хирацука, медленно шагая к отходящему от неё Дазаю. — А я предупреждал. — усмехнулся Накахара. — Не злись. Всё же получилось… — Сейчас у меня получится исполнить твою мечту: отправить тебя на тот свет! Дазай, заметив как девушка метнулась к нему, сделал шаг в сторону так, что брюнетка пролетела мимо. — Дазай, я выпью на твоих похоронах! — крикнул Чуя, в след друзьям.

***

Такой сладкий и долгожданный сон. Отдых после изнурительной работы. Ноющие мышцы наконец отдыхают. Новые раны перестало щипать. А старые раны и переломы перестали напоминать о себе. Приторный, въевшийся в кожу запах крови сейчас не ощущался. Но это блаженство нарушил звонок телефона. Классическая мелодия iPhone всегда раздражала. А сейчас, когда едва удалось заснуть, этот рингтон заставил вздрогнуть. По ощущениям сейчас около трёх часов ночи. До подъёма ещё пара часов. Пелена сна до сих пор окутывает. Теплое одеяло не хочет выпускать из своего плена. Если что-то срочное, то зайдут. Наконец, телефон перестал звонить. Но стоило закрыть глаза и задремать, как опять раздалась эта мелодия. А вдруг что-то случилось? — Если это Мори с какой-то глупой просьбой, то я не посмотрю на то, что он мой босс. — промычала Хирацука. Брюнетка поморщилась от яркого света экрана телефон. От слёз, вызванных этим светом, она не смогла понять, кто звонит, ей едва удалось нажать кнопку, чтобы ответить на звонок. — Слушаю. После секундного напряжённого молчания раздался знакомый голос, вызвавший странное чувство под рёбрами: — Хирацука? — Дазай. — выдохнула девушка, садясь на кровати, — Что случилось? — У тебя всё хорошо? Хирацука взглянула на экран телефона, чтобы убедиться, что это действительно Осаму. Такие звонки и вопросы совершенно не в его духе. — Я в норме, если не считать столь раннего пробуждения. Что случилось, Осаму? Тишина. Было понятно, что Дазай сам проснулся не больше двух минут назад и не очень чётко соображал. И именно сейчас ему пришло осознание действительности. Такой импульсивный и глупый поступок… — Мне показалось, или это было волнение в голосе? Или даже страх? Дазай все так же молчал. Лишь глубокое дыхание на том конце провода давало понять Хирацуке, что собеседник всё ещё жив. Осаму закрыл глаза и, пересилив себя, наконец ответил: — Я в норме. Хирацука вздохнула. Другого ответа она и не ожидала. Дазай, даже находясь далеко от девушки, знал, что она сейчас делает. Эта картина стояла у него перед глазами. В квартире Хирацуки стоит акриловая лампа, которая горит целый день, потому что девушка не может находиться в абсолютной темноте. Рядом с ней находятся часы, на которые брюнетка бросает взгляд. 3:26. Тихий вздох. Понимание, что она не заснёт. Протерев сонные глаза, она идёт на кухню. По босым ногам проходят мурашки от контраста горячей кожи и холодной плитки. Девушка не включает свет над плитой, чтобы осветить кухню. Ей это не нужно. Она прекрасно знает расположение вещей. Три кружки на сушилке над раковиной. Чайная ложка в сушилке для столовых приборов около той же раковины. Банка с кофе в одной из тумб на верхней полке. Там же стоит и сахар. — Расскажешь? — спросила Хирацука, ставя вызов на громкую связь. — Как там Чуя? — Мы не спали около трёх суток. — девушка поставила кружку на барную стойку и положила несколько чайных ложек кофе и сахара, — Поэтому спит. Уверена, что он даже не переодевался. Просто сбросил верхнюю одежду, расстегнул рубашку и отрубился, едва дойдя до кровати. Опять молчание, нарушаемое лишь спокойным дыханием обоих. Оставив кофе завариваться и остывать, девушка побрела умываться. — Мне приснилось, что ты погибла. Хирацука вздрогнула, услышав голос Дазая. Ей казалось, что он уже заснул. — Сейчас ты смеёшься над собой, права? — покачала головой брюнетка, ставя кружку на стеклянную поверхность стойки, — За такой, по твоему мнению, импульсивный и глупый поступок. Тишина. — Дазай… Слышишь меня? — Хирацука взяла телефон в руки, словно так она могла стать ближе к нему. Хотелось сказать, что всё хорошо. Что она не умрёт так просто. Хотелось поговорить «по душам». Хотелось, чтобы Дазай поделился переживаниями. Хотелось забрать хоть часть его боли и груза на плечах. Хотелось обнять его, чтобы стать ближе. Но он бы этого не позволил. Он не любит разговоры «по душам». И этот звонок, эта короткая фраза уже была чем-то особенным. Сокровенным. Тем, что он бы не позволил себе рядом с другими. Даже наедине с самим собой. Поэтому Хирацука сказала лишь: — Я рада, что ты позвонил. — Рад, что ты жива. — Знаешь… — Хирацука сделала глоток кофе, — Мне постоянно снятся кошмары. Кровь и смерть не отпускают даже во сне. — А просыпаясь, не можешь понять: это реальность или сон? Если учесть то, что и реальность порой кажется плохим сном. — Это выматывает. — Хирацука… — тихо позвал Дазай, — Пообещай, что даже потеряв смысл жизни, когда будет казаться, что всё вокруг тлен, когда всё будет казаться бессмысленным, когда всё рухнет… Ты будешь ждать, пока в жизни не появится смысл. Пообещай, что не лишишь меня смысла. Снова. Пообещай, что я вновь не потеряю обретённое. Пообещай, что не поступишь как Ода Сакуноске.

***

— Если ещё кто-то так хлопнет дверьми, я… — начал Куникида, когда двери в офис Агентства распахнулись с такой силой, что ударились об стены с громким стуком. — Даже твоё занудство не испортит моё настроение. — махнула рукой Хирацука, стоявшая на пороге с лотерейным билетом в руках, — РАНПО ЭДОГАВА! Шатен, услышав знакомый голос, открыл глаза и сдвинул кепку с глаз: — М? — Ты грёбаный гений! Быстрее, чем парень успел сообразить, девушка в порыве радости обняла его. — Ты даже меня так не обнимала. — равнодушно заметил Дазай, поднявший глаза с экрана компьютера. — Ты не любишь объятия. — Ч-что случилось? — запнулся Ацуши, не привыкший к таким проявлениям мафиози. — Утром мне было нечего делать, и я решила зайти в лотерею, чтобы купить билет. А после того, как во мне проснулся азарт, я зашла к Ранпо с просьбой помочь. И как видишь, я выиграла кругленькую сумму. — Ч-что? Как? — Лотерея — огромная теория вероятностей. — лениво объяснил Дазай, — Множество вариантов, которые обычному человеку ни за что не просчитать. Но у Ранпо выбор оптимального варианта занял около двух с половиной минут. — Хирацука. — Куникида поправил очки, — Зачем тебе, мафиози, у которой и без того полно денег, лотерея? — Я же сказала. — передёрнула плечами девушка, склоняясь над Дазаем, смотря чем он занимается, — Мне было скучно. А проигрывать я не люблю. — Это же нечестно. — Тигренок, ты забыл с кем имеешь дело? — подмигнула девушка и присмотрелась к экрану компьютера — Играешь в дурака-онлайн, Дазай? С каким-то Фёдором? Теперь понятно почему ты такой сосредоточенный. — Ах ты бездельник! — встрепенулся Куникида и ударил Осаму по голове. — Эй, Ранпо. — мило захлопала глазами Хирацука, — Не хочешь сходить со мной в казино? — Хирацука! — девушка уклонилась от удара Куникиды, — Прекрати эксплуатировать Ранпо в своих целях! — Это не эксплуатация. Это дружеская помощь. — Но вы не друзья! — Это было грубо, Куникида.

***

— Записал? — спросила Хирацука, а Чуя кивнул, — Отлично. Зачитай. — Завещание. Я, Хирацука Райчо, 1999 года рождения, завещаю: всё сладкое на кухне — Акутагаве Рюноскэ. Весь чёрный чай — Дазаю Осаму. Всё купленное вино — Чуе Накахаре. Все деньги — моему коту. — Но у тебя нет кота. — закатил глаза Дазай, вошедший в квартиру. — Я уже умираю, а у меня даже кота нет! — истерично воскликнула брюнетка. — Ты не умираешь. — «подбодрил» Чуя. — Мори передал какой-то отвар. Сказал, что он должен сбить температуру. — Надеюсь там яд. — чихнула девушка. — Вроде нет. Я попробовал, пока шёл к тебе. Как видишь, ещё жив. — махнул рукой Дазай, заваривая отвар по наставлению Мори. — Даже не знаю, это забота или попытка суицида. — фыркнул Чуя. — Всё вместе. — Лучше бы яд. — застонала Хирацука. — Это всего лишь простуда. — повторил Осаму, — Всё в порядке. — Знаете, в сумасшествии были свои плюсы. — после минуты молчания, когда Чуя приложил холодное полотенце ко лбу подруги, — Я не болела. — То есть даже лёгкой простуды никогда не было? — удивился Чуя, — Теперь понятно почему ты ворвалась в мою квартиру с криком «ЧУЯ, Я НЕ МОГУ ДЫШАТЬ И Я ГОРЮ!» Я аж испугался. А это оказался лишь насморк и температура. — Я думала, что умираю. — вздохнула она. — Но завещание это уже слишком.