Убийственный чёрный

— Серьёзно? — надменно рассмеялся Дазай, — Я, конечно, знал, что ты слаб, но чтобы настолько? Акутагава сжался ещё сильнее и постарался подняться на дрожащих ногах, одновременно с этим направляя свою способность на наставника. Но тот лишь отмахнулся от острых чёрных лент Рюноскэ, словно от назойливой мухи. Парень упал на колени, потратив все силы. Осаму замахнулся для завершающего удара, от которого брюнет должен был защититься, даже если это было бы последним, что он бы сделал перед тем, как отключиться от переутомления. Но… — На сегодня достаточно. Акутагава, оказавшийся за спиной Хирацуки, замер. Дазай, уже размахнувшийся для удара, не мог остановить руку при всём желании. Хирацука же не могла завладеть его сознанием. Поняв всё это, за мгновение, спасибо Мори Огаю за тренировки, благодаря которым Хирацука была способна оценивать ситуацию и придумывать, что делать, за самое короткое время, девушка лишь поставила блок, не желая получить удар прямо в нос. — Ничего себе… — выдохнула девушка, отряхивая руку, на которую пришёлся удар, — Ты мне руку случайно не сломал? И откуда в тебе столько силы? Дазай лишь раздражённо передёрнул плечами: — Смотри, Рюноскэ, ты настолько жалкий, что к тебе на помощь приходит мой заместитель. Хирацука почувствовала, как Акутагава разозлился, а по его венам полилась ненависть. Ненависть не к Дазаю. Не к Хирацуке. К себе. К своей слабости. К своей беспомощности. К своей «бесполезной» способности. Парень поднялся на ноги и вновь попытался направить Расёмон, но Хирацуке не дала ему этого сделать, положив руку на плечо, слегка сжав. — Я восхищаюсь тобой, Рюноскэ. — приободрила его она, — Сколько ты таких ударов выдержал? С обнулением способности, забирающий кучу энергии и сил, но ещё можешь стоять на ногах и сражаться. — Хирацуке бросила злой взгляд на закатывающего глаза Осаму, — Я была бы не способна даже пошевелиться после двух-трёх таких ударов. — Именно поэтому ты не сражаешься на передовой. — махнул рукой Дазай. Хирацука пропустила замечание мимо ушей. Знает же, как она не любит, когда её в это тыкают… В её слабости и белые пятна. Заместитель. Тот, кого не пускают в бой. Но сейчас не до этого. Девушка протянула руку Акутагаве, осевшему на пол, с желанием помочь подняться, но тот раздражённо отмахнулся, не желая принимать помощь. — Сегодня как планировали? — услышала Хирацука голос Дазая, когда уже выходила из зала. — Конечно.

***

— Рюноскэ… — тихо начала девушка, но парень поморщился, — Я хочу, чтобы ты понял, что просить и принимать помощь — не стыдно. Это не слабость. — Я сам могу со всем справиться. — тихо, но уверенно произнёс парень, вытирая кровь с щеки. — Нет. Не можешь. Никто не сможет справиться со всем один. — Дазай-сан может. «Вот кто-кто, а Дазай не может. В этом то и вся его проблема. Он не может принять помощь. И не может справиться сам.» Но Хирацука понимала, что не может высказать Акутагаве всё, что думает по этому поводу. Она не его наставник или учитель. Она не его друг. Они и знакомы не так уж давно. Она не может рушить авторитет настоящего наставника. Хотя вряд ли что-то может это сделать. — Просить и принимать помощь, хотя бы от близких, тех, кому ты готов доверить свою жизнь, — не признак слабости. Это могут сделать лишь сильные люди. Так человек определяет границы своих возможностей, а потом может их расширить. Так человек становится сильнее и храбрее. Вот я… Ты считаешь меня слабой? — Нет, Хирацука-сан. — А ведь я не могу со всем справиться одна. Я часто прошу помощи у Дазая и Чуи, порой, в самых элементарных вещах.

***

— Ода? — радостно окликнула брюнетка мужчину. — Хирацука. — кивнул он. — Что ты здесь делаешь? — Дазай попросил зайти. Хотели вместе пойти в «Люпин». — А Анго? — девушка завертела головой, надеясь увидеть мистера-на-мне-лучший-костюм-не-трогайте-меня-своими-смердящими-телами, коим та его нарекла, — Я хотела уточнить у него кое-что по отчётам. И выпросить парочку безделушек. — Он сегодня занят. — Ты как всегда немногословен. — Почему ты так заботишься об Акутагаве? — мужчина кивнул на комнату брюнета, из которой вышла девушка, держа в руках небольшую аптечку. — Я уверена, что рано или поздно Рюноскэ найдет своего напарника. Человека, которому он сможет доверить свою жизнь, отдать свой плащ, доверившись. Того, кого он будет защищать на поле боя. Может, даже ценой своей жизни. Возможно, это произойдёт с подачи Дазая, но в конце концов, это будет его выбор. Добровольный. Абсолютно. А пока… Я хочу, чтоб у него было то, чего не было ни у меня, ни у Дазая, ни у Чуи. Хоть какое-то детство и человек, на которого можно положиться. — Ты, Дазай и Чуя… Вы же есть друг у друга. — Да. Но так было совершенно не всю жизнь. Да и Акутагава чем-то похож на меня… — девушка опустила взгляд, — Мы оба из трущоб, оба попали в Мафию, обоих спас Дазай, и мы оба жаждем его признания. Хирацука грустно улыбнулась. Она не хотела такого признания, которое хочет Акутагава. Нет. С самого первого дня Дазай относился к ней словно к ребенку, повешенному ему на шею, а не как к другу, напарнику или солдату. Даже при их весьма странных, для обычных людей, отношениях, хоть и редко Дазай упоминал одну вещь. Чтобы она ни делала, сколько бы усилий ни прилагала, насколько бы её организм ни был истощен от переутомления — этого недостаточно. Это говорилось не прямым текстом, вскользь, порой шуткой. Но эти слова крепко-накрепко въелись в сознание Хирацуки настолько, что каждый раз, садясь передохнуть или спать после нескольких бессонных дней, эти слова всплывали в сознании, отзываясь острой болью, как укол иглы в болевую точку, отгоняя все мысли о даже самой маленькой передышке. И брюнетке больше всего на свете хотелось услышать слова похвалы от Дазая. Опять же… Не прямым текстом. Хотя-бы шуткой… Ей необходимо знать, что всё, что она делает — не зря. — Он уважает тебя. — задумался Сакуноске, — Он знает, что ты сутками не спишь, а читаешь книги по тактике и психологии. Знает, что ты находишься в зале часами и тренируешься, фактически без перерыва. Знает, что ты до потери сознания учишься управлять способностью, совершенствуешь её. Он знает, что ты равняешься на него. — Я знаю. — махнула головой она, — Прекрасно знаю. Даже не так. Я чувствую его уважение и восхищение моей работой. Но это не то. Я хочу услышать это от Дазая. Хочу, чтобы он это сказал.

***

Шуршание в коридоре. Взгляд на часы. Половина шестого утра. Проспала всего три часа семнадцать минут. — Даже спрашивать не хочу. — закатила глаза Хирацука, выйдя в коридор, закутавшись в тёплое одеяло. Девушка окинула взглядом промокшего до нитки Накахару. — Ладно. Спрошу. Как ты в такое время оказался на ул… — она запнулась, опустив глаза чуть ниже, — Вопрос отменяется. Из-за непривычно счастливой улыбки Накахары, которой залюбовалась девушка, она не заметила того, кого держал в руках мафиози. Щенок. Рыжий с тёмными пятнами. — Мы же его оставим? — с надеждой в глазах и голосе спросил Чуя, поднимая такого же мокрого щенка на уровень своих глаз, — Оставим же? Я буду с ним гулять, кормить… Хирацука удивлённо моргнула. Чуя выглядел, как ребёнок, принесший с улицы дворняжку, и, упрашивающий родителей оставить её. — Чуя, тебе двадцать два года, а ты спрашиваешь меня, можно ли тебе оставить собаку? Чуя замешкался, видимо поняв, как это выглядит со стороны. — Ты знаешь где ванна. — девушка сделала шаг в комнату, освобождая проход парню, — Помой его. Да и тебе самому бы не мешало бы… Одежда, как всегда, на третьей полке справа. Я пока посмотрю, что у меня есть из еды и напишу Акутагаве. Он вроде собирался завтра в магазин с Гин. Девушка кинула взгляд на входную дверь. Этот этаж принадлежит только Чуе и ей. И они никогда не запирали двери. У девушки часто случались панические атаки, которые заставали её в самый неожиданный момент. Чуе снились кошмары, которых он не помнил, но от которых просыпался по ночам с криками. И оба чутко спали. При любом шуме в соседней квартире, они моментально оказывались рядом, чтобы помочь. И квартиры были приспособлены для этого. Всегда был включён ночник. Запасное одеяло и подушка. Ничего лишнего на полу, чтобы не споткнуться. Кружки с водой на столе. Таблетки в тумбе. — КАКОГО ЧЁРТА ЭТО ЕЩЁ НЕ НА ПОМОЙКЕ? Хирацука вздрогнула от крика, как ей казалось, разбудившего весь дом. — Ты про что? — уточнила девушка, плетясь в ванную, где стоял злой Чуя, держа в руках флакон шампуня. Хирацуке понадобилось всего несколько секунд, чтобы понять, почему рыжий такой злой, и рассмеяться. — С днём рождения! — Хирацука протянула Чуе небольшую коробку с подарком. — Я не опоздал? — в квартиру забежал Осаму, на лице которого сияла улыбка. — Ты где-то по пути ударился и потерял свою вечно недовольную морду? — уточнил Чуя, кидая на напарника взгляд. — Нет. Просто я очень рад. Я та-ак долго искал этот подарок! Тебе должно понравиться, Чу-уя. Хирацука напряглась. День рождения Чуи, счастливый Дазай, подарок, попытка быть ближе к двери. Девушка тяжело вздохнула, поняв, что находится в коробке, брошенной Дазаем имениннику. Чуя, держа коробку на расстоянии от лица, открыл её. Мало ли что-то могло из неё выскочить или вылиться. Проходили. Когда ничего подобного не произошло, улыбка Осаму стала ещё шире, а Накахара расслабился. Зря. — Чуя, расслабься. Жизнью клянусь, тебе понравится. Хирацука устало потёрла переносицу, даже не вздрогнув от вскрика рыжего друга: — ДАЗАЙ, ПРИДУРОК! СКУМБРИЯ ГОЛУБАЯ! КУДА ЭТО ТЫ НАМЫЛИЛСЯ, А?! Откинув подарочную коробку, которую поймала Хирацука, Чуя с явным намерением совместить свой день рождения с похоронами напарника, побежал за тактически отступившим Дазаем. Хирацука заглянула в коробку, чтобы подтвердить свою догадку. Конечно, она не ошиблась. В коробке лежал флакон шампуня. Всё бы ничего. Даже здорово. Но это был шампунь для собак. С рыжим чихуахуа на этикетке. На голове которого, чёрным перманентным маркером, явно дрожащей от смеха рукой, была нарисована шляпа как у Чуи. Даже цепочку не поленился нарисовать. А вокруг собаки красный контур, как способность Чуи. Рядом с шампунем лежало молоко, на котором была надпись: «У тебя осталось всего два года, чтобы иметь право использовать фразу «Я ещё росту», Чуя♡». — Это не смешно! — рявкнул рыжий мафиози, смотря на девушку, согнувшуюся пополам от смеха. — Смешно. Очень смешно. Когда ей удалось успокоится, она произнесла, уходя на кухню: — Давай назовём его Дазай? — ЧТО?! Я сейчас не ослышался? — Только представь, как ты будешь говорить «Кто мой мальчик? Дазай мой мальчик!», «Хороший, Дазай, молодец!». А ещё ты будешь спать с Дазаем в одной кровати. Девушка опять засмеялась. Но была другая причина предложить эту кличку. Они оба это знали. Так Дазай всегда будет рядом.

***

— И в этот момент я… — Чуя запнулся, поняв, что никто из присутствующих его не слушает. Хироцу читал какую-то книгу. Тачихара что-то рассказывал Гин. Хирацука сосредоточенно чистила мандарин. Хигучи уткнулась в телефон, проверяя расписание дня Акутагавы. — Что «ты»? — стоило Чуе замолчать, Хирацука озадаченно подняла взгляд, — Прости, если показалось, что я не слушаю. Просто не умею нормально чистить мандарины, поэтому приходится так сосредоточенно это делать. Но я тебя внимательно слушаю. Девушка протянула фрукт напарнику: — Держи. Тебе чистила. Парень машинально разделил мандарин на две части, а большую протянул девушке, на что та рассмеялась: — У меня аллергия. — напомнила она, — Ешь. Чуя тряхнул головой, приходя в себя. — Так, что было дальше? — Ты же слышала эту историю. — прикусил губу Чуя, бросая взгляд на коллег. — Я люблю тебя слушать. — пожала плечами девушка, начиная чистить следующий мандарин, — Каждый рассказ даже одной и той же истории, я слушаю как в первый раз. Ты очень крутой рассказчик. — Потом расскажу. — отмахнулся Чуя, чувствуя себя неуютно из-за того, что внимательно слушала его только напарница. — Извините, что задержался. — на пороге появился Акутагава, на которого никто не обратил внимание. Он сел рядом с Хирацукой и Накахарой. — Это тебе. — Хирацука протянула брюнету, презрительно смотрящего на мандарины, — А то, чувствую, что ты сейчас их Расёмоном уничтожишь. — в этот момент Хирацука встрепенулась, словно ей в голову пришла гениальная идея, — Кстати, ты можешь чистить мандарины с помощью способности. Рюноскэ удивлённо посмотрел в глаза Хирацуки, в которых было до невозможности детское любопытство. — Нет. Ни за что.

***

— Ты не?.. — Я не буду тебя спасать. — лениво потянула Хирацука, смотря на Дазая, стоящего на краю крыши, — При всём желании, если ты намерен сделать шаг вперёд, я не успею добежать до тебя отсюда, а управлять твоим сознанием я не могу. А ещё ты дурак. — Что? Дазай перевёл взгляд на книгу в руках девушки, одолженную у Мори. Что-то про военные тактики. Он был уверен, что вчера днём книга была другая. Неужели так быстро читает?.. — Самоубийство — до невозможности глупый поступок. — Жизнь тоже глупа. — Возможно. Жизнь — априори проигранная партия. Она прищурилась, поняв, что Дазай кое-то веки раз действительно слушает и слышит её. Парень усмехнулся, заметив воодушевленный вид девушки. — Как бы ты не жил, исход всё равно будет один. Смерть. — пожала плечами Хирацука, — Но к этому исходу мы можем прийти по-разному. Первый вариант: красиво и достойно. Чтобы, когда мы будем вариться в Адском котле, ни о чём не сожалеть. Второй: изуродованным трупом на тротуаре, брызги мозгов которого будут по всей улице, а пара зубов и конечностей найдут соседи на балконе, за который ты зацепишься, пока будешь лететь вниз. — А не всё ли равно? — лениво потянул Дазай, хотя слова Райчо заставили его философские шестерёнки крутиться, принимая новую пищу для размышлений, — Не мне же конечности на балконе находить. — Дело твоё. — согласилась Хирацука, — Я не могу заставить тебя хотеть жить, а тем более подарить смысл жизни, который ты пришел искать в Мафии. Но могу лишь доказать, что в нашем прогнившем, обречённом и бренном мире есть ради чего жить. Я обязательно докажу тебе это. Докажу, что можно найти то, ради чего можно бороться. — она сделала паузу, — Да и к тому же, я уверена, у тебя не получится убиться. — Это крыша офиса Мафии. Должно получиться. Но Дазай думал о другом. Доказать, что есть ради чего бороться? Смешно же. Смахивает на попытку уговорить самоубийцу не умирать. Хотя… Так ведь оно и есть? Это ведь не смысл жизни. Это не вылечит его душу. Это не решит все его проблемы. Это не изменит его. Они знали это оба. Но это может помочь зажечь искру в его тёмных уже давно мёртвых глазах. Может. — Почему Мори ещё не закрыл крыши на замок?.. — тихо вздохнула она, — Дело не в высоте здания. Что-то мне подсказывает, что ты тот самый «персонаж», который никогда не получит то, чего желает. Всегда что-то будет идти не так. Выпить яд: это окажется не яд. Назвать Чую карликом: он в наушниках и очках. Не услышит и не увидит тебя. Повеситься: порвётся верёвка или петля не затянется. Вновь пауза. — Спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Именно утопающий должен приложить наибольшее количество усилий к спасению. Должен сделать первый шаг. А окружающие могут лишь подтолкнуть в нужную сторону. Дазай усмехнулся. И сделал шаг. На встречу Хирацуки.

***

— И куда ты меня притащила? — В лес. Буду закапывать тебя заживо. — огрызнулась девушка, таща парня за руку за собой. — Я мечтаю о самоубийстве, а не убийстве. — напомнил он. — Мы пришли. Хирацука отпустила руку Дазая. Они оказалась на берегу озера. — И зачем мы здесь? — спросил Дазай, садясь на землю рядом с девушкой. — Это была одна из моих причин жить. Точнее выжить. — тихо откликнулась девушка, ложась на землю, — В трущобах над головой была только пыль и грязь. Из моей психушки меня не выпускали на улицу. Да и вряд ли я бы увидела что-то чёткое. — она усмехнулась, что-то вспоминая, — Я никогда не видела звёзд. Но всегда мечтала их увидеть. Я пообещала себе, что сделаю всё, чтобы видеть их каждую ночь над своей головой. Смотри, звезда упала… И Дазай смотрел. Но не на небо. В восхищённые глаза, наполненные жизнью. Жаждой к жизни. Детской наивностью. Счастьем. Чувствами. Чистыми эмоциями. Тем, чего никогда не было у него. Осаму надменно думал, что при первом же задании, этот взгляд пропадёт. Что ещё усмехнётся и спросит что-то вроде «Всё ещё так же хочешь жить?». Он думал, что детское сознание сумасшедшей сломается. Но он удивился, когда после первой смерти от её руки, взгляд не изменился. Да, возможно эта «Жажда жизни» постепенно пряталась за железной стеной, оберегающей её, однако… Он видел этот взгляд, когда Хирацука в порыве эмоций брала его за руку ведя за собой, оглядываясь на него, проверяя, комфортно ли ему. Он видел этот взгляд, каждый раз, когда она смотрела на небо. Каждый раз, когда она будила его утром. Каждый раз, когда она бросила на него быстрый взгляд. Каждый раз, когда она читала книгу. Каждый раз, когда она помогала Акутагаве. Каждый раз, когда она давала понять Чуе, что рядом. Каждый раз когда у неё был выбор между его ужасным кофе, и кофе из кофейни, она выбирала его паршивый кофе. Лишь спустя несколько лет Дазай поймет, что этот взгляд вспыхивает в сознании одновременно с каждой мыслью о смерти. Поймёт, что, когда он смотрит на небо, у него точно такой же взгляд.

***

— Ты осталась здесь из-за меня? Хирацука обернулась на голос Чуи. Прошла неделя после ухода Дазая из Портовой Мафии. Всё это время Чуя и Хирацука старались провести в одиночестве, осмысливая. Накахара посмотрел на девушку, держащую в руке уже затлевшую сигарету. Он уверен, что брюнетка, как всегда сделала одну-две затяжки, а дальше бездумно смотрела на небо, позабыв о яде в её руках. Даже не видя выражение её лица, Чуя мог его представить. Особенно взгляд. Разочарованный жизнью, но очарованный ночным небом. — Нет. — отозвалась она, — Неправильная формулировка. Я осталась не «из-за тебя». Я осталась «с тобой». Она обернулась к поникшему, словно щенок, на которого накричали, Чуе: — Чуя, я всегда буду рядом. — Хирацука немного подвинулась, освобождая место для парня, — Я не уйду. Обещаю. Чтобы не случилось, я буду защищать твою спину.

***

— Успокойся уже. — рявкнула Хирацука на Чую. Два вспыльчивых человека, разозлённых до предела, с мощными способностями… Так себе ситуация, конечно. — А ты не смей смотреть на меня сверху вниз! — Сверху вниз?! — рассмеялась девушка, — Прекрати уже. Смирись. Твои метр семьдесят, десять сантиметров из которых — заслуга шляпы, уже не изменятся. — Ты всего на девять сантиметров выше, поэтому не… — вокруг Чуи уже засиял едва различимый красный свет. Дазай, держа в одной руке кружку с кофе, а в другой телефон с включённой камерой, сказал: — Только аккуратнее. Мы недавно привели в порядок квартиру. И два взгляда, метающих молнии, обратились к шатену.

***

— Я приготовил кофе. Дазай поставил свою стряпню перед только что проснувшимися напарниками. — Я конечно знаю, что в готовке ты полный «ноль», но чтобы заварить такой ужасный кофе… — поморщился Чуя, — Это ещё уметь надо. — Я вспомнил об этом. — «разочарованно» произнёс Дазай, — Поэтому зашёл в нашу любимую кофейню. — Да ладно тебе. — хихикнула Хирацука, заплетая волосы в низкий хвост, — Не так уж, и этот кофе плох. — Когда я в первый и последний раз его выпил, то потом неделю лежал в больнице с несварением желудка. — Это была диспепсия. — Хорош корчить из себя самого умного. — рявкнул сонный Чуя, — Это одно и то же. Под традиционный спор, от которого в глазах Дазая появлялись эмоции обычного живого человека, а у Чуи отпадали ненужные мысли, Хирацука взяла в руки кружку с кофе, заваренным Дазаем.

***

Первое, что увидел Дазай, придя в сознание — светлый потолок больницы. Первое, что почувствовал — сладковатый запах духов, отдающих тёмным шоколадом. Он знал, кто сидит рядом, и кому принадлежит этот запах, даже не открывая глаз. Хирацука Райчо. Немного покосившись вправо, не выдавая своего пробуждения, он увидел девушку, умиротворенно читающую книгу. Кажется, это была «Исповедь неполноценного человека». Она облокачивалась ногами, в зелёных носках с маленькими изображениями бутылок вина, на больничную кровать Осаму, а спинкой стула облокотилась на стену за её спиной. Белый халат был накинут на чёрную толстовку, некогда принадлежавшую не то самому Дазаю, не то Накахаре, под которой была обычная белая рубашка. Осаму опустил взгляд чуть ниже, и заметил не очень ровный маникюр, но было сложно не заметить, с какой аккуратностью и терпением его делали. И имя «мастера» сразу пришло на ум: — Чуя маникюр делал, да? — усмехнулся Дазай, — Наверняка опять какую-то сопливую мелодраму смотрели. Но вместо возгласов по типу «Дазай, ты жив! Я так рада», он получил удар по голове весьма увесистой книгой. — Придурок! — рявкнула Хирацука, ударяя ещё раз, — Идти на ежа с голой жоп… — она осеклась и выдохнула, — Идти на «встречу» с Достоевским одному, зная о снайпере на крыше… Ещё и не попросив никого подстраховать… Это было настолько глупо… Если бы не Ацуши, то ты бы там и помер. — Жизненно важные органы не были задеты. — Дазай обиженно потёр голову, — От этого ранения я бы не умер. — Зато от потери и заражения крови вполне мог. — девушка хотела в последний раз ударить парня по голове, но тот отобрал у неё книгу. — Почему ты вообще здесь? — Не смей разговаривать со мной таким надменным тоном! — рявкнула девушка, — Я ведь бить могу не только книгой. Хирацука выдохнула, откидываясь на спинку стула: — Ещё несколько дней назад, я почувствовала что-то неладное. И начала наводить справки. Сегодня меня с самого утра не отпускала тревога. Потом где-то часов в одиннадцать мне пришло сообщение, что Мори подцепил какую-то болезнь, как у Фукудзава. И… — она спрятала лицо в ладонях. Три коротких вдоха. Три коротких выдоха. Три коротких вдоха. Один длинный выдох. Вроде бы незаметная махинация с дыханием. Но Дазай слишком хорошо знал девушку и её привычки. Такой «ритуал» — ни что иное, как способ успокоиться. Всего несколько секунд. Но это всегда помогает ей собраться. — Я слишком хорошо знаю то, как ты думаешь. — ровным голосом продолжила Хирацука, — Я, конечно, не гениальна как ты, но… — она передёрнула плечами, — Я написала тебе, чтобы уточнить пару деталей и накричать за глупый план, но ты не отвечал. А ты всегда отвечаешь на мои сообщения. Поэтому я, поняв, что опоздала, отправилась сюда. Где за пять минут до того, как дошла, мне позвонил Тигрёнок, подтверждая мою правоту. — Сколько времени тебе понадобилось, чтобы всё понять? — Три дня, чтобы перерыть весь архив Мафии. Потом ещё дня четыре ушло на то, чтобы дозвонится до Анго, и выпросить у него хотя бы частичный доступ к нужным мне бумагам. Около получаса, чтобы связать всё, что я нашла между собой. И примерно минут двадцать пять, чтобы понять, как будешь действовать ты, а исходя из этого, как будет действовать Фёдор. — Слишком медленно для моего бывшего заместителя. А тем более для главы третьего отряда спец. назначения. У Хирацуки пробежались мурашки от ледяного голоса бывшего напарника. Вместо ожидаемых Дазаем огрызаний и отшучиваний из разряда «Не все такие гениальные, как ты», или ещё одного удара по голове, Хирацука лишь выдавила кривую улыбку: — Я знаю. Повисла неловкая для брюнетки пауза. — Откуда носки? — Я видела, как они приглянулись Чуе, но он стеснялся в этом признаться. — как-то потерянно ответила она, — Поэтому, чтобы убедить его в том, что у него всё нормально со вкусом, я купила нам одинаковые. Забрав книгу у Дазая, начавшего её читать, Хирацука поднялась со стула: — Ладно. Мне пора. Я приходила, чтобы убедиться, что ты придёшь в себя и, когда ты это сделаешь, побить тебя «Исповедью неполноценного человека». А сейчас мне надо найти Чую и не дать ему делать глупостей в одиночку. Выздоравливай. И… — она покосилась на парня, — Я долго думала и… Дазай, зачем тебе дуэт Ацуши и Акутагавы? Хочешь сделать из них «Двойной чёрный»? Хочешь, чтобы эти двое научились чему-то друг у друга, стали напарниками, а потом погибли, защищая? — Я не раскрываю свои карты. — тепло улыбнулся он. — Кто бы сомневался. — буркнула Хирацука. Но на самом выходе из палаты она остановилась: — Осаму, я хочу, чтобы ты знал, что я буду находиться на стороне Мафии. И сражаться за неё. Поэтому, если кто-нибудь из Детективного Агентства встанет у меня на пути, я без раздумий убью его. — Ты ведь сейчас сражаешься не за Мафию. — задумался Дазай, — Ты сражаешься за Мори. Хирацука вздохнула. Мори Огай — её наставник. Тот, кому она многим обязана. Своей сообразительности, стратегическим умениям, отсутствию сумасшествия и прочему. — Возможно. — неопределенно пожала она плечами, — Мори — фундамент Мафии. Он её основа. Без него Портовая Мафия — не Портовая Мафия. По крайней мере не та Мафия, которой я отдала своё сердце. Бороться за неё, априори значит бороться за Мори Ринтаро. Дазай удовлетворённо кивнул, словно ожидал и хотел услышать такой ответ. — Райчо. Хирацука споткнулась на пороге. За все восемь лет, что они знаю друг друга, Дазай всего несколько раз называл её по имени. Если быть точным, то два. Это был третий. — Райчо. — повторил он, — Ты как никто другой подходила на роль моего заместителя. Ты проделала огромную работу, и являешься прекрасным командиром своего отряда.