Убийственный чёрный

— Когда она должна прийти? — суетился Чуя, желая сделать всё в наилучшем виде. — Успокойся. — спокойно отозвался Дазай, расслабленно читая план действий отряда Райчо, расписанный ею же, — Сейчас два часа ночи, она должна была закончить в половину, добираться оттуда домой примерно полчаса. Плюс минут пять на то, чтобы она поняла, что ключей у неё нет. Плюс минута на то, чтобы… — Всё, заткнись, уши вянут. Вроде бы обычный день, но это был день, когда Хирацука Райчо впервые встретилась с Дазаем Осаму. Это день, когда на ее шее оказался кулон. Это день, когда безумие отступило. Это день, который Райчо считает своим днём рождением. Но Мафия — не место для такой сентиментальности, поэтому день рождения праздновалось лишь однажды, когда им исполнялось 18. Да, поздравления были, были подарки, но не празднование. Однако этот год выдался спокойным: Мафия занимается своими делами, Вооруженное агентство своими, а внешних помех не возникало, поэтому Накахара и Дазай решили поздравить девушку, которая практически ежедневно не даёт им прибить друг друга, следит за ними и работает до последнего издыхания. Бывшие напарники закупились продуктами и целый день, пока Райчо была на работе, потратили на готовку и накрытие стола. — Она идёт! — подскочил Чуя, услышав поворот ключа в замке. Но зашедшая в квартиру девушка словно не заметила друзей. — С днём рождения! — воскликнули они, но девушка, словно зомби, плелась к кровати. — Спасибо, вас тоже. — ответила Райчо и упала на кровать, почти моментально заснув. — Она не умерла случайно?.. — тыкая пальцем в щёку девушки, спросил Дазай, — Ну что ж, придется съесть всё самим, иначе еда испортится. Чуя перевел взгляд с накрытого стола на девушку и обратно: — Согласен.

***

— Это невообразимо глупо, даже для тебя, Хирацука. — холодно сказал Дазай. Вокруг витал дотошно знакомый больничный запах медикаментов и хлорки. Между двумя больничными койками сидела Хирацука, не отрывая взгляда от экрана, на котором отслеживаться пульс двух парней, которым на вид было не больше четырнадцати лет. — Ты хочешь сказать, что лучше было бы бросить их в том побоище?.. Дазай чуть нервно провел рукой по волосам. Райчо понимала, что он беспокоится, ведь именно так началась история с Одой Сакуноске. Со спасения детей. — Речь даже не об этом. — он сел на стул, — Не о… Сакуноске. Я о том, что это огромная ответственность. Ты привела их в больницу Мафии. Ты, мафиози, спасла их. Ты ведь понимаешь, чего это будет им стоить? — Осаму, я понимаю это лучше тебя. — Им придется работать на Мафию. — Я знаю. — девушка говорила тихо, перебирая волосы одного из детей. Ей казалось до жути интересным то, что его волосы были абсолютно черными, но была одна седая прядь. Посмотрев на другого парня, шатена, Райчо чуть улыбнулась. Если у брюнета была нарушена пигментация, то у блондина очевидно крашеная черная прядь. — Ты знаешь, что тебе придется их воспитывать, ломать, подстраивая под Мафию, учить? — Я знаю. — чуть более сердито отозвалась Хирацука, кладя руку на лоб блондина. Кожа оказалась очень холодная, если сравнивать с обычной температурой человека. — Они ведь одарённые, да? Это значит, что их отправят на передовую, где могут погибнуть. Это будет на твоей совести, как и каждая смерть твоего подчинённого. — Я знаю! — достаточно громко рявкнула Хирацука неожиданно даже для Дазая. Она устало протёрла лицо и снова заговорила тихо и спокойно, взяв себя в руки, — Зачем ты мне это всё говоришь?.. Если бы ты был рядом всё это время, то знал бы, что я уже не тот подросток, который не отвечает за то, что делает, который сначала думает и только потом делает. Дазай чуть удивлённо, словно по-новому взглянул на Хирацуку и двух детей: — Хирацука, я просто хочу быть уверен. — бесстыдно соврал Дазай. — Я знаю, что ты пришел за ними. — закатила глаза она, — Агентство было и рядом с тем сражением, и ты сейчас здесь пытаешься сейчас отговорить от них. Но зачем они вам? — Они одарённые. И дети. Куникида свою шарманку завел про детей, спасение и ценность. — Вам известно, что у них за дары? — Брюнет обладает способностью, схожей со способностью Анго. Касаясь человека, он видит его прошлое и слабости. Блондин — энергетический вампир, то есть он может забирать энергию у других или отдавать свою кому-то. — Грозное оружие. — вздохнула Хирацука, поняв, почему агенство хочет забрать их из рук Мафии. — Райчо… Это сломает их. — предпринял последнюю попытку Осаму, — Агентство сможет о них позаботиться. — Осаму… Они и так сломаны. Они с рождения жили и работали в чухлом борделе, где проститутки за пару тысяч йен или дозу в узел скрутятся, не говоря уже о том, чтобы торговать и телом, и работой двух детей. Для них уже не будет другой жизни. — Хирацука затихла, но через минуту, проведенную в тишине, добавила, — Я не повторю твоих ошибок.

***

— Дазай? — тихо прозвала Хирацука, заходя в свою квартиру. — Я тебя чувствую. Что-то случилось? Райчо оставила вещи у входной двери и прошла вглубь квартиры, где нашла Дазая в комнате перед зеркалом. По её коже пошли мурашки от немного жуткой картины и резонанса в её голове — несоответствия того, что она чувствует от энергии Дазая и того, что видит. Давай сидел перед зеркалом на стуле, изображая разные, до жути правдоподобные эмоции, в то время, как энергия молодого человека оставалась неизменной. — Дазай. — выдохнула девушка, зовя парня, который даже не заметил того, что кто-то вошёл. Осаму повернулся к ней всё с той же жутковатой улыбкой, от которой у девушки болела голова ещё с момента, как они познакомились. — Можешь даже не пытаться. Эта клоунская маска тебе не идёт. Улыбка сразу потухла. Какой толк от фокуса, если она знает, как он выполняется? — Садись. — приказала Райчо, указывая на кровать, — Сейчас же. Дазай слегка прищурился, послушался. Он знал, что будет. Хирацука скинула испачканные кровью пальто, брюки с рубашкой быстро надела домашнюю одежду. Спустя пару минут, она села рядом с Дазаем и положила одну свою руку ему на колено, аннулируя свою способность, а другую — его руку на свою шею, где можно почувствовать пульс: — Ты знаешь, что побочный эффект моей способности — это очень высокая эмпатия, которая без кулона повышается до невозможности. Дазай нахмурился, когда услышал тихий щелчок. Девушка сняла кулон и вложила его в ладонь Дазая: — Не забудь вернуть. — подмигнула она, позволяя энергии Дазая проникнуть в свой разум, окутать, забраться в самые дальние углы сознания. — А теперь поговорим.

***

— Пункт 73. — произнес Чуя, — С Дазаем невозможно играть в карты. Он постоянно жульничает и читает каждый ход. — Пункт 74. — кивнула Хирацука, — Дазай скидывает на меня всю грязную работу с отрядом. — Пункт 75. Стоит включить какой-нибудь фильм, Дазай тут же начинает спойлерить. Даже если смотрит этот фильм впервые. И всегда прав. — Пункт 76. Выкуривает все мои сигареты, а потом ходит и говорит, какие они ужасные. Дверь в квартиру Райчо с размаху открылась. — Что вы тут делаете? Как делишки? — притворно весёлый голос Дазая. Друзья одновременно вздохнули, переглянувшись, и одновременно сказали: — Пункт 77. Дазай никогда не стучится.

***

— Как вас зовут? — максимально дружелюбно спросила Райчо, когда дети отошли от наркоза. — Не твое дело. — проворчал блондин. — А что насчёт тебя? — девушка повернулась к брюнету. — Джек. А он Хелен. — Хе… — девушка запнулась на звуке «л», — Вы не из Японии, как понимаю? — Да. Отец из Америки, но перевез меня сюда. У Хелена просто тут родители жили.

***

Мелодичный ветряной колокольчик известил владельца небольшого бара о посетителях в самый канун Рождества: — Накахара-сан. Хирацука-сан. — кивнул бармен, приветствую одних из постоянных посетителей, которые направились к столу, за которым они выпивали ещё втроём. Но прошло три года с момента, когда они были втроём за этим столом. Но третий раз на этом столе лежит праздничная открытка с кривыми печатями, явно сделанными своими руками, а так же весьма лаконичное поздравление, написанное знакомым почерком: «Если вы это читаете, то, значит, не умерли. Чуя, желаю тебе вырасти хоть на пару миллиметров. Хирацука, желаю тебе ночи без кошмаров»

***

— Она наша семья! — Джек взял ладони Хелена в свои, стараясь отдать всё тепло ему. Кожа Хелена всегда была холодна, это последствие его способности — вампиризма, поэтому блондин всегда старается находиться ближе с Джеком, который дарит ему тепло. — Не семья. Я рад, что она взяла нас к себе, но она так же легко может выкинуть нас. Пойми меня, Джек, я знаю как это происходит. — Ничерта ты не знаешь! — Джек повысил голос, сжимая холодные руки в своих, — Она не такая! Она помогла, мы должны попробовать довериться ей. Ты должен хотя бы попробовать. — Я не… — Чего кричим, дети? — сонная Райчо вышла из спальни, делая вид, что только проснулась, а не расписывает отчёты. Она всё прекрасно слышала. И всё прекрасно понимает. Хелен молча смотрел на неё, прожигая взглядом. Джек уже хотел было ответить, чтобы разрядить обстановку, но Райчо его опередила: — Что? Что-то не так? — Я не доверяю тебе. — ни с того, ни с сего сказал блондин, — Меня слишком много раз использовали, и я не могу доверять тебе. Ты слишком опасна и можешь нам навредить. Хирацука минуту молча смотрела на него, а потом хохотнула, подошла и похлопала его по голове и заправила прядь ему за ухо. — Это правильно. Доверять даже себе не всегда можно. Я просто буду рядом, потому что я спасла вас и несу ответственность. А ещё у нас просто нет выбора. От мимолётного касания у Хелена перехватило дыхание. Тепло.

***

— Чуя… — ласково позвала Райчо, стоя рядом с юношей, который уже сутки вторые не спал. — Ммм? — Иди поспи. — Мне надо тут закончить… — Ты в иероглифах уже путаешься. Иди, я сделаю. — Тебе ведь тоже нужно поспать. Она похлопала его по голове. — Иди, я справлюсь. Райчо не спала чуть дольше, чем Чуя, но всегда была готова помочь Чуе, даже если находилась присмерти. Всё, ради близких. Даже если в ущерб себе. — Нет. — спокойно, понимая Хирацуку, ответил Чуя, — Мы оба идём спать. Мори переживёт как-нибудь без этих бумаг ещё часов эдак 12. — Но… — Он жил без них сорок с лишним лет, поживет ещё 12 часов.

***

Дазай чувствовал неприятное давление от наручников на запястьях. Чувствовал ссадину, оставленную Акутагавой. Чувствовал, как затекают его ноги и руки от неудобного положения. Чувствовал запах плесени и крови. Но это все стало неважно, стоило ему услышать скрип открывшейся двери и увидеть до боли знакомый силуэт. Хирацука Райчо. Сердце пропустило удар от такого редкого волнения. Четыре года. Четыре таких длинных года. Интересно, изменилась ли она? Изменилось ли её поведение? Что она испытывает? Каждый шаг женских ног отзывался глухим ударом его сердца. Так непривычно и нетипично. Волнующе. Всё же Дазай человек. Ему свойственны эмоции. Но не понятны. Хирацука встретилась с изучающим её взглядом. Она знала, что Дазай заметит её уставший взгляд и синяки под глазами. Потрескавшиеся и искусанные губы. Тощую фигуру. Но вместе с этим хищную поступь. Уверенность в каждом шаге. Давай знает, зачем пришла Хирацука и знает, какие вопросы последуют. А ещё он знает, что после одного резкого и удивительно сильного удара в скулу за шутку, она «случайно» обронит шпильку, зная, что этого ему хватит, чтобы освободить руки. Когда она будет уходить, Дазай будет смотреть ей в спину. Но… Он не увидит своего заместителя. Он увидит главу третьего отряда специального назначения.

***

— Даже не думайте покидать Портовую Мафию. — спокойно предупредила Хирацука, когда с Джеком и Хеленом возвращалась домой, — Вы теперь её часть. Хелен стыдливо отвёл взгляд. Его периодически посещают такие мысли. — Мафия не терпит предательств. Вы оба в ответе друг за друга. Оплошность одного равна оплошности обоих. — продолжила она, — Вас найдут и жестоко убьют. — пауза, — Мне придется вас найти и убить. У Хелена и Джека пробежалась мурашки от голоса, которым была сказана эта фраза. Холод и уверенность. Она не шутит. Они видели однажды, как Райчо приходилось это сделать. — Будете паиньками под моим крылом — будете жить. — она выразительно посмотрела на Хелена, — Вам придется принять правила этой игры.

***

Обнажить тело — несложно. Обнажить душу — сложно. Обнажить душу, обнажая тело — практически невозможно. Но это предельно просто с определенным человеком, которого так сложно найти… Но когда находишь, кажется, что жизнь пошла заново. Неважно, сколько вы знакомы. Важно, что чувствуешь, будто ваши души знакомы далеко не первую жизнь. Эта душа становится центром твоего мира. Центром тебя самого. Хочется обнажить тело. Душу… Всё, только бы быть ближе. Быть единым целым. Быть одной душой в разных телах. — Как-то так. — хрипло закончил Дазай, в глазах по щекам которого текли слёзы. Не истерика, не рыдание. Просто солёная вода, в которой заключена огромная боль и непонимание. Разговоры ему не помогают. Но помогает Райчо, которая водит пальцами по его всегда прохладной коже, вслушиваясь в каждое его слово. Она помогает понять и буквально показать то, что его гложет. Она помогает обнажить его душу, снимая все бинты, слои одежды. Она вызывает слёзы, с которыми уходит концентрация гормонов и лишних мыслей. Слёзы вызывают усталость и желание спать. В такие моменты это именно тот сон, после которого словно начинается тот самый понедельник, в который ты обещал стать лучше и действительно становишься. Хирацука же имеет возможность взять передышку от огромной ответственности и голосов в ее голове. От сумасшествия, которое живёт в ней и вокруг неё. Она обретает покой и тишину, за которую готова душу продать. Они оба обнажены. Они оба со слезами на глазах. Они оба проплакались. Они оба нашли способ лечить свои душевные раны. Они оба маленькие дети в таком огромном чёрном мире, полном тьмы. Они капля света друг для друга в этой тьме. Они не зависимы друг от друга.

Они созависимы.