Моя ненависть к тебе

Эрен проснулся от того, что почувствовал жар. Сквозь сон он ощущал, как сжимает в руках что-то теплое. Зевнув, юноша открыл глаза, обнаружив в своих объятиях… Леви. Аккерман сладко спал, уткнувшись ему в грудь, и, казалось, его совсем не смущает положение, в которое он попал. Было похоже, что он вообще не в курсе, что спит в чьих-то руках. Эрен нежно улыбнулся и мягко погладил черные спутанные волосы на макушке. Внутри разлилось тепло, и даже головная боль отошла на второй план, уступив место сладкой неге. — Леви, — позвал он едва слышно одними губами, не рассчитывая, что тот откликнется. — Ты спишь, да? Леви слегка нахмурился во сне и уткнулся в него теснее. Эрен почувствовал через тонкую ткань рубашки теплое дыхание. По правде говоря, он до ужаса хотел повернуться на спину или на другой бок, потому что отлежал себе ребра и руку, но боялся пошевелиться и разрушить сакральный момент. Ради Леви он готов был лежать без движения столько, сколько потребуется, охраняя его сон. Даже если на это уйдет еще пять часов. Но солнечные лучи, мягкими белыми линиями пробиравшиеся сквозь занавески и оседавшие на противоположной стене, говорили о наступлении утра. А значило это, что времени у Эрена катастрофически мало. — Не помню, чтобы мы переходили на «ты», сопляк, — вдруг заговорил мужчина, и Эрен впал в ступор от неожиданности. — Простите, — ответил он тихо. Поняв, что Леви не отстраняется, пребывая в полусне, он воспользовался случаем и сжал его крепче, прижимая к себе и продолжая поглаживать по волосам. — Думал, что вы спите. " — Эрен… ты… ты домогался его?" — Поспишь с тобой, — пробубнил мужчина, слабо уперев небольшие ладони парню в живот. " — Эрен, ты уверен, что он не отталкивал тебя? Ты же понимаешь, что жертвой домогательств могут считаться не только женщины и дети, но и взрослые мужчины тоже!" — Бля… — Сделаю вид, что мне сейчас послышалось. Эрен зажмурился, выкидывая лишнее из головы, и убрал от себя оперевшиеся в него руки, прижимаясь еще ближе, хотя уже некуда. Ему хотелось вобрать тело Леви в себя. Хотелось его себе, хотелось лишить воли, чтобы тот слушался его и шел на его зов. Отчаянно хотелось, чтобы их желания совпадали, и стены рухнули, погребая под собой весь холод. Хотелось прижаться губами. Но он всё так же не имел права. — Леви, — позвал он еще хриплым ото сна голосом. — Скажите, я вас домогаюсь, да? — он сжался от собственного вопроса, но рук не разомкнул, продолжая неволить Аккермана. — Ага, каждый раз после встреч с тобой чувствую себя жертвой изнасилования. — Я серьезно. Просто Армин говорит-… — Армин… — вздохнул Леви напряженно. — Что? — Эрен совсем слегка подался назад и наклонил голову, чтобы взглянуть мужчине в лицо, невесомо убрать темную прядь с его лба и заправить за ухо, проходясь кончиками чувствительных пальцев по ёжику на виске. — Меня напрягает, что вы трепитесь там со своей блондинистой подружкой о твоих этих гребаных чувствах, как две пятиклассницы. Зеленые глаза с расширенными омутами зрачков удивленно округлились. — Совсем не думал, что вас будет беспокоить мнение Армина… — К черту мнение Армина! Беспокоит общественность, в особенности, твои родители, а еще больше социальные работники, окей, тупица? Надо пояснять? Эрен поджал губы, хмуря густые брови. — Армин никогда никому не расскажет. Даже под дулом пистолета не расскажет, Леви. Вы были правы, если думали, что он против моего к вам отношения и пытается уговорить меня отступиться при каждом удобном случае. Вот только я никогда не от-… — Толку мало от его стараний. — …-ступлюсь. — Тебе пора сваливать. Микаса скоро встанет завтракать, — маленькие ладони вновь толкнулись в напряженный торс Йегера. — Иди, выпей таблетку от головы. — Вы мне не ответили. — Да, домогаешься. Ты что, не знаешь определения слов? В ответ Эрен лишь положил ладонь ему на затылок и уткнул в себя, прерывая поток ранящих речей. Боже, что он делает… — У меня есть еще один вопрос, Леви. Последний, — слегка дрожа проговорил он, начиная себя ненавидеть. За слабость. За отсутствие хоть малейшей силы воли. За свой эгоизм. За всё. — Задавай и уходи. Эрен снова слегка сжал мужчину, стараясь вобрать в себя и запомнить как можно больше его тепла. Не удержавшись, он в который раз погладил его по волосам, опять убирая капризную прядь, норовившую упасть на глаза, когда Леви вновь поднял на него голову. Проигрывая снова и снова, Эрен поддался сладкому соблазну уткнуться в макушку, ненадолго замирая и задерживая в легких запах Леви. Сам Леви покорно терпел его прикосновения так мастерски, что казалось, вовсе не обращает внимания на жалкие потуги подростка подарить ласку. — Как же я люблю быть так близко к вам… Я всё понимаю, но я ничего не могу поделать. Совсем ничего. Ничего. Ничего. Ничего! Мне так тяжело... — Эрен отнял лицо и встретил привычный взгляд глаз, которые смотрели всегда так, будто им опостылела жизнь. Леви точно пускал в него лезвия каждый раз, а Эрен в ответ лишь улыбался. И за это тоже презирал себя. На его губе образовалась темно-бордовая корочка, которая тут же треснула, выпуская алую капельку крови. — Будешь так лыбиться, она никогда не заживет. Задавай сраный вопрос и не тяни время. — Вчера на вечеринке ребята кое-что обсуждали до того, как мы с Жаном, точнее с Райнером, ну... В общем, правда, что все мужчины в подсознании тайно вожделеют подростков? — выдал он, как на духу, и мысленно воспроизведя вопрос еще раз, прикинув, как тот прозвучал со стороны, ужаснулся нелепости формулировки. — Что за бред вы несете на ваших дурацких девичниках? — как и ожидалось, Леви не стал даже вникать, привыкнув, что Эрен придурок и периодически выдает всякое. — Я, наверное, неправильно выразился или преподал вопрос. У нас в классе есть девочка… — Если бы это было правдой, то какого черта ты таскаешься за тридцатидвухлетним мной, а не за своими малолетними одноклассницами, которые используют подобные фантазии, как аргумент, чтобы оправдать свой интерес ко взрослым мужикам? — Леви зевнул, почесав слегка вздернутый нос о пуговицу на рубашке Эрена, тем самым побуждая подростка в очередной раз погладить его. — Эрен, я тебя прошу, иди в гостевую спальню. Прямо сейчас. — Вы не поняли. Там была как раз обратная ситуация. Райнер, тот бугай, которого вы вчера отпинали, встречается… — С восьмилетней соседкой, и вы решили поднять эту тему, я угадал? А еще твоего друга щупал физрук, что нихуя не смешно вообще-то. И опираясь на всё вышеперечисленное, ты решил, что у тебя есть шанс. А теперь расцепи свои клешни. — Да нет же! Послушайте… — но не успел Эрен договорить, как на его губы с шлепком легла чужая ладонь, травмируя хрупкую корочку. Наступила тишина, и он, вслед за окаменевшим в его руках Леви, услышал, как хлопнула дверь в комнату Микасы, и в коридоре раздались ее стремительно приближающиеся шаги. Сердце выбивало набат, эхом отдававшийся в ушах. Эрена накрыл морок поглощающей паники, из-за чего потемнело во в страхе распахнутых глазищах. Он встретил взгляд мужчины и нашел в его чертах, пусть и более бледное и сдержанное, но отражение ровно таких же эмоций. Они оба не дышали. — Под кровать. Живо, — произнес Аккерман так тихо, что Йегеру пришлось буквально читать по губам. Он отпрянул, только сейчас понимая, как на самом деле холодно в просторной, с высокими потолками и огромными окнами, комнате. Покрывшись мурашками не то от страха, не то от перемены температур, когда отлип от согревающего чужого тела, он бесшумно стек на пол и подлез под кровать, где ожидаемо не оказалось ни пылинки. Шаги Микасы раздались прямо за дверью, и спустя секунду их звук сменили аккуратный стук и голос: — Леви, когда ты спустишься к завтраку? — Ступай пока на кухню. Скоро подойду, — ответил Леви будничным тоном с примесью скуки. Эрен высунул лохматую голову, встречаясь с мужчиной, склонившимся вниз. Его белое лицо было искажено гневом. — О-она же… она сейчас пойдет искать меня! Но легкая поступь девушки раздалась в районе ступеней, обозначая, что она не пошла за ним. Эрен шумно выдохнул, отчего отросшая густая челка взлетела вверх. Аккерман в последний раз смерил его уничтожающим взглядом, молнией поднялся и громко шибанул дверью, спускаясь вслед за юной подопечной и оставляя Эрена в смертельной тишине. Посетив ванную, где он умылся холодной водой, нашел упакованную зубную щетку и, присвоив ее себе, почистил зубы, Эрен, оценив свой внешний вид, как ужасный, тоже прошел на кухню. За столом уже сидела Микаса. Длинные волосы были прилежно расчесаны, отглаженная фиалковая пижама смотрелась идеально, и, на первый взгляд, ничего в ее невинном, привычном облике не выдавало, что что-то не так, если не присмотреться внимательнее и не заметить, что девушка находилась в нетипичной для себя глубокой задумчивости, таращась в одну точку. Разговор с Леви не мог не повлиять на Эрена. Но, тем не менее, ему потребуется еще немало времени, чтобы вновь заговорить с ней, потому что уж слишком сильно он ненавидел Жана. При виде Микасы картины вчерашнего вечера вновь и вновь всплывали перед глазами, из-за чего он морщился, растирая лицо руками. В этот раз похмелье переживалось не столь остро: помогла своевременная медицинская помощь Леви и то, что Эрен ни с чем не смешивал проклятый джин-тоник, кроме пиццы. Однако похмельный всепоглощающий стыд, вперемешку с тоской, пожирал изнутри. Какого чёрта его вырвало перед Леви? Какого чёрта он явился перед ним весь грязный и в крови? Какого черта вынудил себя спасать? Какого черта эти мысли навалились именно сейчас? Он занял место максимально удаленное от Микасы, и перед ним опустилась тарелка с овсяной кашей, украшенной кусочками клубники и сливочным маслом, а следом кружка с горячим черным чаем. — Спасибо, Леви, — Эрен запрокинул голову, чтобы увидеть его, а тот, в свою очередь, спокойно встретил восхищенный взгляд. Йегер выглядел так, что если бы не сестра, он бы точно поймал мужчину за руку и прижал бы к своей щеке, или, быть может, притянул за талию и обнял, уткнувшись лицом в живот, но приходилось сдерживаться, тратя огромные усилия. — Ешь, — коротко ответил Леви. И когда подросток опустил голову, то тут же заметил, как пристально Микаса пялится на них. Видимо, Аккерман тоже обратил на это внимание, потому что сказал: — Микаса, что случилось? Хочешь другую ложку? — спросил он мягко и заботливо, так, как разговаривает только с Микасой, при этом продолжая держать руку на спинке стула Эрена. — Нет, — ответила она слишком быстро и уткнулась в тарелку почти с носом. Эрен с легким удивлением отметил, как ее щеки зарделись легким румянцем, но скоро выкинул это из головы, решив, что ему померещилось. Хозяин также присоединился к ним, приготовив себе всё то же самое, что у гостя, в отличие от сестры, которая завтракала яйцами пашот и бутербродами с зеленью. Завтрак проходил в напряженной тишине. Эрен, как всегда, лохматый, сонный, теперь еще и побитый, с необычным аппетитом поедал кашу. Леви помешивал серебряной ложечкой чай, пару раз ответил на звонок своего управляющего по бизнесу, один раз встал, чтобы подлить молока в тарелку Йегера, и больше никак не отмечал свое присутствие, будучи от природы молчаливым. И лишь Микаса выглядела на редкость подавленной, периодически бросая острые взгляды исподлобья. — Что? — спросил вдруг Эрен, когда поймал на себе очередной такой взгляд. Вышло более резко, чем он собирался. — Еще раз услышу в ее адрес подобный тон, ноги твоей здесь не будет, — лениво сделал замечание Леви, не отрываясь от телефона. — Леви, у меня голова болит. Хочу таблетку, — капризно попросил Эрен, растирая виски пальцами. Леви молча поднялся, подошел к шкафчикам и привстал на носочки, чтобы дотянуться до верхней полки и достать контейнер, который Йегер уже видел вчера у него на коленях. Мужчина водрузил аптечку на стол и, под пристальным слежением обоих подростков, принялся перебирать серебристые пластины в поисках ибупрофена. Лицо его привычно ничего не выражало. Спустя секунд десять перед Эреном оказалась бледно-розовая таблетка. Не успел Леви отстраниться, как его схватили за рукав, не отпуская от себя. — Еще что-то болит? — спросил он тихо и ровно, разглядывая Йегера равнодушно, но внимательно, придирчиво проходясь по ране на губе, синяку на скуле и носу. — Нет… то есть, мне просто нужна вода. Чай вот закончился, — парень мотнул на пустую чашку и такую же тарелку. — Сейчас, — высвободился Аккерман, забирая грязную посуду и складывая ее в раковину, после чего достал чистый стакан и наполнил его прозрачной холодной водой, аккуратно ставя перед парнем. Леви вернулся к раковине, открывая кран и принимаясь за мытье своей и его тарелки. Невольно Эрен пробежал глазами по острым плечам, обтянутым хлопковой тканью, ровной спине, спускаясь затем вниз, к крепкому заду и таким же крепким спортивным ногам. Несмотря на рост, он был так пропорционален и аккуратен, что зрачки Эрена сами собой расширялись в такие моменты, затапливая зелень радужки чернотой, а в выражении лица появлялась легкая ласка. Всё это происходило за доли секунды, непосвященный наблюдатель ничего бы не заметил. Он сделал так еще два раза, прежде чем тишину, нарушаемую лишь звуком воды из крана, прорезал голос Микасы, заставив Эрена вздрогнуть и обернуться. — Почему он не мог сам этого сделать? — слишком резко. И подросток готов был поклясться, что слышал в ее тоне злость. — О чём речь? — спросил Леви максимально незаинтересованно, даже не оборачиваясь, как будто процесс мытья посуды захватил его с головой. — О стакане воды. Это элементарное действие, он бы мог сделать это сам. Зачем ты сейчас ухаживал за ним, Леви? Сердце парня пропустило удар. Было странно, что Микасу это задело. Какого чёрта вообще? Она ревнует? — Ваши детские разборки, дорогая, не мое дело. Пока он здесь, он твой гость, а за гостями нужно ухаживать. И я требую благодарности за то, что выполняю твою работу, пока ты явно не в себе. Выслушивать претензии не собираюсь. Повисла тишина. Девушка низко ссутулилась, завесившись ширмой из собственных волос. Однако те участки лица, что были видны, стали алыми. — Прости, Леви… — выдавила она, не привыкнув, что с ней так разговаривают. Но сидящий напротив Эрен сомневался, что она почувствовала вину. Было странно, но она будто вся кипела. — Прощаю. Эрен, — обратился взрослый уже к Йегеру, который до сих пор сидел снедаемый немым ступором от короткой перепалки между Аккерманами. Он никогда бы не подумал, что станет свидетелем подобного. Резко подняв голову на свое имя, Эрен вперился в Леви со слишком очевидным выражением лица. — Я забыл сказать, я… эм… — растерялся он от повисшей в воздухе нездоровой астмосферы, — я безмерно благодарен за всё, что вы сделали для меня вчера…  — Заткнись. Уже девять утра. Тебе пора. Переодевайся и проваливай, — тот явно сделался раздраженным. Неловкость была такой, что парень резко вскочил, отчего стул позади него едва не грохнулся на пол, и пулей вылетел из кухни. Перед тем как пропасть из поля зрения, последнее, что он увидел краем глаза — это то, как Леви всё же подошел к сестре, мягко опуская руки на ее плечи и склоняясь к ней, что-то шепча. Где-то в груди ожидаемо засаднило. К себе домой Эрен возвращался на дрожащих ногах. Его всего трясло, но отнюдь не из-за свежести субботнего утра, а от предстоящей встречи с родителями. Конечно, он уповал на чудо, что, например, Гришу могли вызвать на дежурство и дело придется иметь с одной Карлой. Но возле дома обнаружился припаркованный внедорожник отца. — Эрен, быстро иди сюда! — послышалось строго из кухни, стоило ему переступить порог. Разговор прошел даже тяжелее, чем подросток вообще представлял. Мать откровенно орала, отец грозил запереть дома на год и нанять психолога. Видимо, Эрвин Смит отлично постарался, описав директору его поведение. В завершение, перед ним бросили письмо из школы, содержащее оценки и комментарий о том, как стремительно снизилась его успеваемость по всем предметам. К концу разговора, когда Йегеры так и не смогли получить от сына здравый ответ, Гриша в гневе долбил кулаком о стол, Карла плакала, а сам Эрен был подавлен настолько, что не хотел жить. Наконец, прозвучали слова: — Мы звонили Армину, он сказал, что есть причина, по которой всё это с тобой происходит! Внутри всё заледенело. На долю секунды подумалось, будто Армин, помешанный на оценках и правильности, мог что-то растрепать родителям. Сердце заполошно забилось, и парень смог выдохнуть только, когда Гриша продолжил за Карлой: — Но уперся, и говорит, мол, не имеет права рассказывать! Что за причина, Эрен Йегер?! Отвечай! Всё было без толку. Эрен был загнан в угол самим же собой, потому что не мог сказать правды и придумать достойную ложь тоже не мог. Конечно, был вариант расплывчато намекнуть, что он просто влюбился, не поясняя, естественно, в кого, и что отсюда проистекают проблемы с учебой, сном, общением и даже здоровьем. Этим можно даже и драку с Жаном оправдать, якобы не дурацкие обзывательства спровоцировали Эрена, а что-то более возвышенное, что отчасти являлось правдой. Но у него снова не было сил. Снова руки опускались и всё, чего он желал — подняться к себе в комнату, лечь и не вставать неделю, превратившись в плесень. Мысль оказалась столь соблазнительной, что, когда его, наконец, отпустили, Эрен буквально летел вверх по ступенькам, не чувствуя, как переставляет ноги. Его собственная кровать претворилась огромной черной пропастью, в которой плескалась вязкая субстанция, поглотившая сначала его ногу, затем руки, грудь и тело целиком. Он почувствовал в каждой клеточке ломоту. Что он имел на данный момент? Родители его ненавидят. Микаса предала его, но даже если брать во внимание точку зрения Леви, то, в любом случае, их отношения с сестрой полностью испорчены. Армин, узнав про повторную драку с Жаном, будет разочарован в нем еще больше. Эрвин, мать его, Смит теперь считает его оболтусом, а Леви… Несмотря на заботу, несмотря на щедрость, внимание, что он добивается кровью и потом, и получает. Крупицы какой-никакой близости, пробуждающие сладкую тоску в томящемся, истерзанном сердце, что мужчина дарует ему. Несмотря на всё это... Леви по-прежнему всё еще не любит его. И опять прогнал. Честно, Эрен хочет умереть. Он пишет об этом Леви. А через тридцать секунд ему звонит Микаса и говорит… какие-то странные вещи.