Диптих

Писать на самом деле очень просто. Ты просто садишься перед пишущей машинкой и начинаешь истекать кровью.

Приписывают Хемингуэю

Часть I: Франц

1

      Просторная, оформленная в азиатских мотивах кухня навевала томительные воспоминания. Демьен волновался. Анестезия приподнятой эйфории, что он испытывал, спеша к любовнику, испарилась, стоило сообщить новость Эверарду. Демьен и не подозревал, что так случится – не думал, что после содеянного ему позволят переступить порог особняка. Но вот он здесь: сам не заметил, как оказался в обществе заботливой Джулии и весёлой Харуки. Сердце отчаянно стучало, кровь смущения приливала к щекам. Демьен не знал, что делать, всё походило на сон. Озарившееся радостью лицо Эверарда, когда он открыл дверь и увидел его, так и стояло перед глазами, обжигая, крадя дыхание. Демьен искал – и не мог найти благовидную причину, чтобы ретироваться, чтобы пойти в кабинет любовника, вновь увидеть его, вознести беззвучные молитвы Небесам…       Джулия была мила. Говорила с ним так, словно ничего не случилось. А Демьен смотрел на неё – и не слышал. Взволнованно поглядывал в сторону Харуки. Он уже догадывался, что кухарка не в курсе подробностей. А иначе что? Нет, он не ждал, что при его появлении японка схватится за нож и, вдруг преобразившись в свирепого ниндзю, метнёт в его сторону хорошо заточенную сталь; но тёплое гостеприимство вводило в смущение и лёгкий ужас.       Выходит, прощения Эверарда было недостаточно, чтобы простить самого себя. Ошеломляющее возвращение любимого, свидание в отеле, стремительный бракоразводный процесс – Демьен и не заметил, как прошёл месяц. Всё это время он жил словно во сне. Ему казалось, что невидимые энергетические волокна подхватили его и несут вперёд сквозь время и пространство. Чувство полёта порой становилось физически ощутимым, и эйфория затапливала. Словно что-то гнало его вперёд, что-то притягивало и подгоняло. Демьен знал, что это. И знал точно – возможно, впервые в жизни, – что нужно делать.       Он спешил, он не мог устоять на месте. Едва получив документы на руки, он бросился к дому Эверарда. «Вновь свободен! Я снова только твой!» – вот что хотелось ему сказать, увидеть своего драгоценного любовника, убедиться, что это не сон.       А теперь он здесь – на кухне особняка, до дрожи обожания вслушивается в знакомый тембр Джулии, не зная, что говорить, и почти не улавливая смысла её слов. Слёзы накипали на глазах: он больше не чувствовал себя достойным её внимания и доброты. Всё отчётливее Демьен понимал, что прощение любовника – ещё не всё, пусть оно и было самым необходимым для жизни, подобно вновь поступившему в лёгкие кислороду; но были и другие, перед которыми он чувствовал себя бесконечно виноватым.       – Скоро должны вернуться Франц и Линда, – донеслись до него слова Джулии. Демьен вздрогнул и впился взглядом в её зелёные глаза. Но нет, она не читала его мысли.       – Ты ведь останешься на обед? – уточнила Джулия, ставя перед ним чашку ароматного чая и миндальное печенье.       – Конечно, – пообещал Демьен, отнюдь не уверенный, что сумеет сидеть за общим столом со всеми. Он пил чай и чувствовал себя неотёсанным грубияном, ведь так и не смог поддержать нормальную беседу, не смог и слова сказать о своей жизни. Голова кружилась. Джулия обсуждала с кухаркой предстоящий обед. Неожиданно в дверь позвонили, Демьен напряжённо уставился в дверной проём. Только это был не Франц и не Линда. К немалому его удивлению, входная дверь широко распахнулась и два человека в форменной одежде внесли в холл просторную клетку. Под покрывалом угадывались прутья и округлая крыша. Объятая восторгом, Джулия уже спешила к ним. Демьен зачарованно смотрел, как она стаскивает с клетки лёгкую ткань. Внутри сидели ярко-жёлтые канарейки.       – Привет, хорошие мои, – прошептала Джулия, прижимая ладонь к прутьям. Словно узнав её, птицы ответили щебетом и вспорхнули, подсаживаясь ближе. Демьен разволновался, сам толком не понимая причины. Картина что-то всколыхнула в нём – томительное, ускользающее, как сама жизнь. Пообещав присоединиться к трапезе, он поспешил ретироваться в кабинет любовника.       Эверард говорил с Такехико по телефону, параллельно просматривая документы на голограммной панели компьютера. Демьен тихо сел в кресло, глядя на лицо любовника через прозрачный экран.       – Мне лучше поехать к себе, – пробормотал он, когда мужчина закончил разговор. Эверард не отвечал. Откинувшись в кресле, он изучал его, и взгляда глубоких тёмных глаз было достаточно, чтобы дыхание срывалось с губ. Краска подбиралась к щекам, но Демьен не мог и не хотел отводить взгляд от любимого лица.       Эверард поднялся и направился к нему. Демьен не мигая следил за его движениями. Их власть и магнетическая чувственность сводили с ума. И как только Эверард приблизился, Демьен поднялся навстречу, не в силах разорвать контакта глаз.       – Что случилось? – спросил Эверард, прикасаясь к его щекам. Пальцы будоражащей лаской скользнули по ушам, зарылись в волосы. Когда любовник смял его в объятиях, говоря, как соскучился, как рад снова его видеть, прижимая к себе, целуя, Демьен открылся жадному рту, жмурясь от неги и слёз. Наваждение его, головокружение!.. Страстный, глубокий поцелуй окунул в эйфорию, воспламенил всё тело, заставляя желание дрожать в животе. Демьен отвечал, упиваясь движениями любимых губ, гипнозом тёмных глаз и дурманящими касаниями рук. Целуя, Эверард с усмешкой прикусил кончик его языка, Демьен застонал. В этот момент из холла послышался шум и оживлённые голоса.       – Что там такое? – ещё целуя его, заострил внимание Эверард.       – Джулии привезли канареек, – едва владея собой, прошептал Демьен.       Эверард прислушался.       – Похоже, приехали Франц и Линда, – заметил он. Демьен взволнованно напрягся, целиком превратившись в слух. Он никогда бы не поверил – не поверил бы раньше, – что что-либо способно смахнуть с него морок желания, особенно когда Эверард так опаляюще близко, но чувство вины было слишком велико. С колотящимся в тревоге сердцем Демьен услышал в холле смех Жаклин, а потом и голос Франца – и тревога переполнила грудь. Он больше ни о чём не способен был думать.       Эверард видел его состояние.       – Хочешь поговорить с ними? – спросил он. Глубокие глаза мерцали пониманием.       – Они не захотят меня видеть, – стушевался Демьен.       Лицо Эверарда озарила широкая усмешка. – Пойдём, я провожу тебя.       Взяв его за руку, оробевшего и взволнованного, Эверард вывел Демьена в холл. Но там уже никого не было, кроме Джулии и канареек. При взгляде на неё, общающуюся с птицами, глаза Эверарда преисполнились нежностью.       – Где все? – спросил он.       – В библиотеке, – ответила Джулия, оглянувшись. Демьен зачарованно наблюдал, как она наливает воду в поилки, как подсыпает корм.       – Пойдём? – улыбнулся ему Эверард.       – Лучше я сам...       Первый шаг потребовал отчаянной смелости. Идя к библиотеке, Демьен пытался нащупать хоть что-то определённое в себе, но больше не знал, кто он такой. Растерянность мешалась с чудовищным чувством вины. Он уже жалел, что отказался от помощи Эверарда, но понимал, что так будет лучше: в конце концов, сам натворил – самому и расхлёбывать…       Уже приблизившись к двери и взявшись за ручку, Демьен остановился. Он слышал знакомые голоса, смех Жаклин. Сердце исступлённо колотилось, от недавней решимости не осталось и следа. Демьен даже примерно не представлял, что будет говорить.       Давно не чувствуя такой паники, он открыл дверь – и в потрясении впился в присутствующих взглядом. Близнецы, Линда в средоточии стоящих на полу высоких стопок книг, подросший Мишель – все были здесь, даже маленькая девочка, похоже, внучка Эверарда, увлечённо игралась на ковре. Но рассмотреть её Демьен не успел: стоявшие лицом к двери Франц и Линда поражённо замолчали, глядя на него в повисшей тишине. Жаклин обернулась – и вдруг изменилась в лице. Подхватив племянницу с пола, она стремительно направилась к двери. Демьен едва успел отскочить в сторону. Джеки пронеслась мимо, обдав его волнами гнева и ароматом фрезий, заставляя задыхаться от смешанных чувств и боли в сердце.       – Эй! А Дженни ты куда потащила? – со смехом крикнул ей вслед Франц, но дверь за Жаклин уже захлопнулась.       – Джеки, ты куда?! – Мишель в недоумении вскочил с дивана и побежал за сестрой.       Демьен посмотрел им вслед и прикрыл дверь, оставаясь с Францем и Линдой наедине. Супруги молча переглядывались. Демьен не смел поднять голову.       – Хочешь попросить прощения? – нарушил тишину Франц.       Демьен кивнул. Скованность казалась удушающей, слова раскаяния бились изнутри, причиняя боль, но не находили выхода наружу. Отдавшись отчаянному головокружению, Демьен сделал шаг вперёд – и на подкосившихся ногах рухнул на колени.       Губы задрожали, слезы солёной водой скатились по щекам.       – Я… – задыхался Демьен. – Мне…       Он делал усилие, пытаясь произнести жгущую изнутри мольбу о прощении, но из открытого рта выходили только сдавленные звуки. Демьен был в шоке. В шоке от этих неожиданных слёз и от внезапной потери дара речи. Внутри всё болело.       В повисшей гнетущей тишине Франц перевёл взгляд на жену, Линда смотрела на него молча, серьёзными глубокими глазами.       – Франц!.. – в ужасе выдохнул Демьен, страшась, что упускает единственный представившийся шанс.       В этот момент дверь резко распахнулась.       – Ой! – ошалевший от представшего зрелища Мишель перевёл взгляд с Демьена на старшего брата и обратно. – А что вы такое делаете?       Демьен спешно вытер слёзы.       – Да вот… репетируем! – нашёлся Франц. И весело добавил: – Демьен попросил нас оценить сцену… так сказать, сторонним взглядом.       – А-а, – понимающе протянул Мишель. – А что за спектакль?       Линда с усмешкой открыла книгу-альбом, делая вид, что увлечённо изучает репродукции.       – Да, кстати, что за спектакль? – еле сдерживая рвущийся изнутри смех, спросил Франц у Демьена.       – «Затяжное самогрызенье», – после раздумий ответил он глухо.       Линда со смехом зарылась лицом в книгу. Франц сдавленно хрюкнул в ладонь.       – Это комедия? – пытаясь понять причину их смеха, Мишель плюхнулся в кресло.       – Это нам ещё предстоит выяснить, – успокоившись, сказал Франц. – Куда Джеки убежала?       – А, она в холле с мамой, – отмахнулся Мишель. – Скоро обедать будем.       Уходить он явно не хотел.       – Ясно… – задумчиво произнёс Франц, проведя пальцем по губам. – Предупредишь маму, что мы скоро будем?       – Ла-адно, – Мишель нехотя поднялся.       Провожая его взглядом, Демьен вдруг подумал, что в семье подрастает ещё один полноправный Линт, с которым ему придётся считаться или вернее – учитывать. Демьен чувствовал себя глупо, всё так же стоя на коленях, и не зная, что делать, однако уходить он точно не хотел. А хотел вымолить прощение, но не понимал, что для этого нужно сделать.       – Думаю, нам лучше продолжить в другой раз и в другом месте, – заметил Франц. – Здесь сегодня слишком много людей. Ты останешься на обед?       Демьен вздохнул и, не спеша вставать, опустил таз на пятки. Он чувствовал, что лучше уйти, но не знал, как объяснить это Эверарду и Джулии. В то же время он мог только догадываться, какая напряжённая атмосфера возникнет за обедом, ведь Джеки не захотела даже остаться с ним в одной комнате, не то что сесть за стол. И он пока даже примерно не мог понять чувств Линды.       – А Джеки?.. – тихо заметил Демьен. – Она сядет со мной за один стол?       Линда поставила книгу на полку.       – Где лучше всего посадить людей, которые видеть друг друга не хотят? – в шутку спросила она у мужа.       – Как можно ближе, – заржал Франц. – Посадим вас рядом!       Демьен улыбнулся. На глаза набежали слёзы. Вновь обретя Эверарда, он мог бы прожить без всего остального. И всё же… Ему хотелось вернуть хотя бы четверть прежнего доверия этой семьи. Когда-то он отпихивал их от себя всеми конечностями. Теперь же, когда многое для него изменило свою ценность, он хотел быть с ними. Нет, он не думал, что вернуть былое будет просто, но вспоминая, как Джеки вылетела из комнаты, он чувствовал себя раздавленным.       Уже собираясь вежливо отказаться от предложения, Демьен поднялся с колен – и заметил в двери Эверарда. Блистательный обсидиан, томительное видение, осколок иных миров в средоточии его сердечных ран…       – Всё хорошо? – мерцая тёмными глазами, мужчина обвёл присутствующих внимательным взглядом. – Мне срочно нужно в офис. Ты со мной?       Демьен кивнул, испытывая облегчение: порой, когда не знаешь, как поступить, лучше отдаться на волю высших сил. И всё же к внезапному успокоению примешивалось чувство вины, ведь «неотложное дело» Эверарда могло оказаться обычным предлогом, чтобы увезти его и не дать разгореться скандалу. Впрочем, скандала бы не было – Демьен хорошо знал Линтов, – но вот натянутая атмосфера за столом была неизбежна.       – Ты забираешь его? – Джулия выглядела расстроенной, провожая их в холле, когда Эверард переоделся в деловой костюм и оба они, попрощавшись с остальными, уже шли к парадному входу.       – Думала, мы соберёмся наконец все вместе…       – Обязательно соберёмся, – Эверард приобнял жену и поцеловал с мечтательной нежностью.       Демьен с необъяснимым интересом и волнением наблюдал, как Джулия млеет в его объятиях, как смягчается её настроение, когда Эверард оставляет долгий поцелуй у края её глаза.       – Всему своё время, – прошептал Эверард ей на ухо.       – Ладно, – Джулия примирительно улыбнулась мужу. – Демьен, пообещай, что ещё зайдёшь в гости!       – Конечно. Обещаю, – улыбнулся он.