Диптих

5

      К понедельнику Демьен успел отдраить всю квартиру, чего давно с ним не было. Стоя с тряпкой в руках посреди холла, он смотрел сквозь распахнутую балконную дверь на знакомый пейзаж и чувствовал себя совершенно выпавшим из реальности. Он так и не сказал Эверарду, что ждёт Франца в гости, хоть и созванивался с ним накануне. Он знал, что любовник улетает в Лондон на какое-то время, но не решился ни о чём ему поведать. Возможно, успеет позже; возможно, и не стоило так об этом волноваться.       По пути в ванную Демьен ещё раз окинул взглядом своё жилище. С уходом жены, теперь уже бывшей, здесь стало как-то тихо и пусто. Но он не чувствовал одиночества, особенно теперь, когда в его жизни вновь неожиданно возникли Линты.       Повесив тряпку на сушилку, Демьен вымыл руки, по пути захватил в холодильнике пакет вишнёвого сока и вышел на балкон. Со всех сторон его окутывали звуки города: шум реки и редкие гудки судов, почти беззвучное жужжание проносящихся по Гранд-стрит аэромобилей, крики детей во дворе, шелест листвы. Демьен сделал глоток и закрыл глаза, подставляя лицо ветру. Август перевалил за вторую половину – время, когда в воздухе ещё разлит зной, но в ветре уже чувствуется дыхание осени. Было ли дело во всё более ранних закатах или в лёгкой прохладе по утрам? Или же что-то тайное, на уровне глубинных ощущений и интуиции, нашёптывало ему о смене сезонов и трепетании других энергий?       До визита Франца ещё оставалось время. Глядя во двор, Демьен пытался представить, о чём будет говорить, ведь сегодня он планировал молить о прощении по-настоящему, но... Как и в библиотеке Линтов неделю назад, все слова просто мешались в кучу и застревали в горле, будто через мозг пропускали электричество.       Он вспоминал тот первый миг, когда увидел Франца в оранжерее. В глазах молодого человека не было и намёка на ненависть, обиду или затаённую вражду. И всё же куда сильнее Демьена изумляли собственные чувства. Глядя на Франца, он задыхался, но больше не чувствовал ревности. Скорее, глазам представали все те непозволительные фантазии, в которые он окунался до одури, думая, что потерял их обоих с Эверардом навсегда.       Интересно, придёт ли Франц, как обещал? Демьен сдержал вздох, зарывшись пальцами в чуть отросшие волосы. Он волновался, и с каждой минутой всё сильнее.       Когда он переоделся, вернулся в холл и с тревогой уставился на настенные часы, раздался звонок в дверь. Демьен сдержал крупную дрожь.       Это был Франц.       – Привет, – улыбнулся он, чуть приобнимая его за плечи. Тонкий летний пиджак свободного кроя из тёмной ткани в тонкую полоску прекрасно сидел на его широких плечах. Глубокий V-образный вырез чёрной футболки притягивал взгляд. Рукава были закатаны, открывая руки до локтя. Брюки свободного стиля со складками у пояса элегантно струились по телу, подчёркивая непринуждённую грацию движений.       – С новосельем, – улыбнулся Франц, протягивая ему бутылку сицилийской марсалы и коробку канноли. Демьен обомлел. Сладкие трубочки с мягким сыром лежали аккуратными рядами, но были явно куплены не в магазине.       – Только не говори, что сам их приготовил, – поднял он глаза на Франца. Тот только улыбнулся и ничего не ответил.       – А квартира довольно большая, – заметил Франц, проходя из прихожей сразу в кухню – двери не было. – Я боялся, что будет хуже. Тебе здесь нравится?       Демьен пожал плечами.       – Прошлая была больше... Но эта мне по-своему тоже нравится.       Франц обернулся, внимательно глядя ему в глаза. – Жалеешь, что продал?       – Да, – усмехнулся Демьен. – Но и оставить её у себя я не мог...       Франц вернулся к созерцанию. Демьен попробовал взглянуть на квартиру его глазами. Переступая порог, человек попадал в короткий коридор, который сразу переходил в просторную прихожую; она же выполняла роль галереи и кабинета. На длинной стеклянной столешнице вдоль северо-восточной стены стоял телефон и ноутбук. Пройдя вперёд и направо, гости оказывались на кухне – небольшой, но довольно просторной, где размещалась плита, шкафы, холодильник и раковина, и даже стол с деревянной скамьёй-уголком, за которым так любила тусоваться Шейла со своими подругами.       Налево от прихожей открывался вид на просторный холл с белым ковролином на полу, телевизором на юго-восточной стене и большим кожаным диваном в другом конце комнаты. У входа на балкон стояло удобное кресло. Демьен прошёл в холл следом за Францем и поставил вино с пирожными на невысокий столик у дивана.       В глубине квартиры находилась ванная комната и две спальни – хозяйская и детская – с удобными встроенными шкафами. Демьен не знал, кто оформлял интерьер, – он приобрёл апартаменты со всей мебелью и техникой. Но, поскольку дизайн был продуман до мелочей, менять здесь ничего не хотелось.       – Кстати, ты первый у меня в гостях, – сказал он Францу, который стоял у раскрытого балкона и смотрел вдаль. – Я имею в виду... – Демьен запнулся и замолчал.       Франц развернулся, глянув на него, и продолжил созерцать интерьер, словно не слышал последнюю фразу. – Ты не против, если я здесь ещё немного осмотрюсь?       – Конечно, – охотно согласился Демьен. – Чувствуй себя как дома.       Когда через несколько минут он залил чайные листья кипятком и, оставив завариваться, вернулся в зал, Франц стоял на балконе у глухой стены и рассматривал фотографии. Демьена кинуло в жар. На чёрно-белых снимках по-дружески обнимались и дурачились Билли и юный Эверард. Это были те самые снимки, что Франц когда-то любезно согласился для него распечатать. За какой-то месяц Демьен настолько к ним привык, что совершенно о них забыл и даже не подумал снять перед визитом гостя.       Непринуждённо держа руки в карманах брюк, Франц бросил на него заинтригованный взгляд, но ничего не сказал, лишь широко улыбнулся. Демьен покраснел.       – Я слышал, ты был женат, – заметил Франц.       – Эти фото появились здесь уже после развода, – поспешил объяснить Демьен.       – А фотографии жены сохранились? – спросил Франц, возвращаясь в комнату.       – Ну... да, – ответил Демьен, зачёсывая волосы и беспомощно оглядываясь. – Я пока не стал их выбрасывать...       – Так а зачем их выбрасывать? Это ведь часть твоей жизни. Давай тащи их сюда! – оживился Франц, снимая пиджак.       – Ладно, – до странности тушуясь, Демьен сходил в спальню и вернулся с небольшим фотоальбомом.       Франц уже сидел на диване, закинув ногу на ногу.       – Ты будешь пиццу? – смущённо спросил Демьен, протягивая снимки. – А то я что-то не подумал и только сладкое купил.       Франц глянул на стол, где рядом с канноли уже лежали шоколадные пирожные, и покачал головой. – Чая будет вполне достаточно.       – Хорошо.       Пока Франц рассматривал обложку, не спеша переходить к «главному блюду», Демьен наливал чай, сидя на корточках у низкого столика. Наполнив свою чашку, он покосился на Франца. Пожалуй, это было глупо, но некий внутренний ступор мешал налить ему напиток без его на то разрешения. Демьен ждал взгляда или реакции Франца (вдруг он хотел бы сам наполнить свою чашку?), но молодой человек смотрел в альбом.       Зависнув носиком над ёмкостью, Демьен решался – и всё никак не мог решиться. Руки задрожали, и заварник зазвенел о край фарфоровой посуды.       Франц бросил на него внимательный взгляд, словно понимая, что происходит, но не горя желанием поднимать эту тему.       – Это цейлонский, – выдавил Демьен с виноватой улыбкой первое, что пришло на ум, отчаянно желая вытереть выступившую на лбу испарину.       – Здорово, – кивнул Франц. – Хорошо подойдёт к марсале.       Разлив наконец чай, Демьен сел на диван и нервно зажал руки между колен. Пожалуй, уже пора серьёзно обо всём поговорить. Натянутый, как струна, он собирался с силами, пристально глядя в лицо Франца и пытаясь поймать его взгляд, но Франц не отвечал, увлечённо рассматривая снимки или же только делая заинтересованный вид из вежливости.       – Это она? – вдруг спросил он, постукивая пальцем по изображению улыбчивой темнокожей девушки.       – Угу, – кивнул Демьен.       – Неожиданно, – заметил Франц, с улыбкой рассматривая фотки его бывшей жены. Ну да, она была смуглой, цвета молочного шоколада, весёлой и достаточно беззаботной. Наверное, это его и подкупило. Он пытался забыться рядом с ней, но так ни разу и не почувствовал себя счастливым.       – Почему ты решил жениться?       – Просто, – Демьен пожал плечами, беря с тарелки канноли. – Просто пытался быть как все...       Франц задумчиво кивнул, глядя на него. – Хочешь поговорить о ней?       – Не особо, – хмыкнул Демьен, хрустя сладким лакомством. – Если честно, я обрадовался, когда развёлся... Ты полил тесто изнутри шоколадной глазурью?       – И фисташками обсыпал, чтобы вафли от крема не отсырели.       Демьен с безмолвным восторгом ел и рассматривал канноли. Он так и думал, что это дело рук Франца. Как-то в раннем детстве он пару раз пробовал популярный в Италии сицилийский десерт, но потом забыл о его существовании: ему и без того хватало впечатлений. Год назад, пытаясь вернуть краски жизни, он вспомнил об этом лакомстве и купил его в итальянской кондитерской в Ист-Виллидже. То ли детские воспоминания придавали сладким трубочкам с мягким сыром волшебный флёр, то ли поварам в Нью-Йорке был неведом какой-то сицилийский секрет, то ли ещё по какой причине, но канноли тогда показались ему не особо вкусными. Францу же всё удалось. Десерт хоть и немного отличался от испробованного в детстве, однако навевал столь же волшебные ощущения.       Демьен млел от хрустящего теста, от смеси подслащённой рикотты с маскарпоне, от едва уловимого аромата вина. Не зная, как похвалить его поварское искусство, Демьен вдруг заметил, что Франц не ест канноли, а только пьёт чай и наблюдает за ним с загадочной улыбкой.       Демьен прыснул со смеху, прикрывая рот и жуя. «Надеюсь, они не отравленные?» – захотелось ему пошутить, но он промолчал, боясь, что шутка выйдет дурной.       – Они не отравленные, – глядя на него с широкой улыбкой, вдруг сказал Франц.       От неожиданности Демьен закашлялся. Франц подхватился, энергично хлопая его по спине, протягивая кружку с тёплым чаем.       – Прости... – просипел Демьен хрипло и не выдержал – заревел. Чувство вины было удушающим. Он старался взять себя в руки, видя обеспокоенное и удивлённое лицо Франца, обернуть всё в шутку, засмеяться. Но губы дёргались, и слёзы всё сильнее катились из глаз.       – Прости! – зарыдал он, срываясь с места и убегая в ванную.       Чёрт, чёрт, чёрт! Как это глупо. Наклонившись над умывальником, Демьен быстро брызгал в лицо водой и старался взять себя в руки. Рыдания вперемешку с нервными смешками сотрясали грудь. Вытерев лицо полотенцем и мельком кинув взгляд в зеркало на заплаканное лицо в красных пятнах, Демьен поспешил в холл.       Франц сидел на самом краю дивана, положив локти на колени, с напряжённой спиной, словно беспокоился за него. Не поднимая глаз, давя новые всхлипы, Демьен повалился перед ним на колени.       – Я знаю, что такое простить невозможно! – выпалил он, задыхаясь от слёз. – Но всё равно молю тебя: прости меня, пожалуйста!..       Франц вздохнул и, привстав, потянул его за обе руки к себе на диван. Демьен плакал всё сильнее, вытирая ненавистные слёзы и не смея поднять глаза.       Франц оперативно вскрывал бутылку, и его молчание почему-то ранило Демьена всё сильнее.       – Не знаю, где у тебя бокалы, – к удивлению Демьена, Франц опрокинул в себя содержимое его чашки и плеснул в неё сладкого вина, – поэтому пей отсюда.       Демьен взял кружку дрожащей рукой, но только завыл сильнее, опуская голову в попытке подавить рыдания.       – Пей! Живо! – велел Франц.       В его голосе не было и намёка на железную волю и беспрекословную власть Эверарда, но Демьен послушно сделал глоток – и в шоке затих. Поразительно, как насыщенный вкус алкоголя мигом отвлёк его от горестных эмоций и усмирил судорожные всхлипы.       – Давай ещё, – Франц щедро плеснул ему марсалы. – С канноли хорошо сочетается... Кстати, в тесто я такое же вино добавлял.       Демьен пил и неотрывно смотрел в кружку на густой янтарный напиток. Чем-то он напоминал мадеру, и всё же было что-то такое в его вкусе совершенно необычное... Демьен сосредоточился на ощущениях, на мгновение выпав из реальности, и вдруг распахнул глаза, уставившись на Франца.       – Я вспомнил... – пробормотал он поражённо. – Я пил такое в монастыре во время евхаристии, только вино было красным!       – Серьёзно?! – весело протянул Франц, откидываясь на спинку дивана. – В монастыре?! Это ж сколько лет тебе тогда было?       – Лет девять-десять, я не помню точно, – засмеялся Демьен в ответ на округлившиеся глаза Франца.       – Ну дают... Такое крепкое вино ребёнку.       – Да там всего лишь каплю на язык, – улыбался Демьен, чувствуя странную лёгкость от вкуса янтарной марсалы и внезапных воспоминаний о детстве.       – Я думал, католики используют обычное красное вино, – Франц наблюдал за ним тёплым взглядом.       – Зачастую так и делали, – согласился Демьен. – Но пару раз святые отцы, видимо, решили устроить братьям праздник.       Франц прыснул со смеху, закидывая ногу на ногу. – И часто ты так причащался?       – Ну... – неопределённо пожал плечами Демьен. – Практически во время каждой евхаристии.       Франц не мог сдержать веселья. – А Эверард, небось, до сих пор уверен, что это он тебя с алкоголем познакомил.       Демьен хмыкнул и поднял лицо, неотрывно глядя Францу в глаза. Тот поставил бутылку на столик и, потянувшись к нему, вдруг обхватил голову обеими ладонями и оставил на лбу мягкий поцелуй.       – Я прощаю тебя, – прошептал он.       У Демьена кольнуло в груди, слёзы защипали глаза. Он сглотнул, пытаясь выровнять ритм сердца и вновь научиться дышать.       – Бокалы принесу... – прошептал он и, прочистив нос, поспешил ретироваться на кухню.       Выбор посуды был невелик. Отыскав ликерные рюмки, Демьен вернулся в холл.       Откинувшись полубоком на широкую спинку, Франц задумчиво зарывался пальцами в волосы и оттягивал длинные пряди. Другая рука лежала на лодыжке согнутой в колене ноги.       – По правде говоря, я ведь и не испытывал к тебе ненависти... – произнёс он своим приятным голосом. – Я ждал, когда отец примет решение.       Демьен изумлённо воззрился на него и, тихо поставив посуду, чтобы не сбить Франца с мысли, сел на диван.       – Воспринимай мои слова как хочешь, – продолжал молодой человек, – но ты принадлежишь Эверарду, ты не сам по себе. И только он принимает решение, продолжать с тобой или расстаться. Наверное, ты и сам почувствовал, что он так и не смог отпустить тебя. Хотя он пытался, – Франц усмехнулся, глядя на него мягким взглядом.       Боясь выдать ураган страстей, что вызвали в груди его слова, Демьен аккуратно наполнил рюмки.       – Думаешь, Джеки меня когда-нибудь простит?       Франц пожал плечами и, вздохнув, придвинул к себе блюдо с шоколадными пирожными.       – Вода камень точит, – ответил он с загадочной усмешкой и, подхватив лакомство пальцами, вдруг отправил его прямиком в рот, откусив едва ли не половину. Демьен смотрел, как он ест, и со стыдом понимал, что забыл принести ложечки.       – Ты ведь сумеешь добиться её прощения, верно? – с усмешкой закончил мысль Франц, когда доел пирожное.       Демьен покраснел, глядя, как он облизывает пальцы и не совсем понимая, верно ли расценил его слова.       Что Франц имел в виду? Какие именно он должен предпринять действия? Мысли на ум почему-то приходили самые развратные...       Думая об этом, Демьен заварил свежий чай на кухне и захватил столовые приборы.       – Я до сих пор не могу понять, как вы смогли меня простить... – пробормотал он, вернувшись на диван. – В тот день, когда мы ушли с Эверардом из особняка, он много, долго и красиво говорил об этом. Но я успел накуриться и половины не запомнил, – признался Демьен, глядя на сладкую трубочку в руке, и засмеялся от удивления в глазах Франца.       – Когда ты успел? – спросил тот с улыбкой.       – Эверард меня накурил, – кивнул Демьен, кусая хрустящее лакомство. – Ладно... я сам накурился, он всего лишь предложил. Но его вообще ничего не берёт, а меня под конец конкретно развезло. Мы ещё и пили за ужином...       – Вы говорили о прощении? – Франц подлил ему и себе сицилийского вина. Оно было густым и сладким, но так хорошо сочеталось с чаем... Демьен сделал глоток.       – Он говорил, что прощение – это всегда дело того, кто прощает, а не того, кто хочет, чтобы его простили. А ещё он сказал, что прощение подобно милосердию или Божьей благодати, как-то так... Прощение развязывает узлы кармы, – добавил Демьен, вспомнив.       Франц понимающе кивал. – Я с этим полностью согласен, – произнёс он в итоге. – А ты что думаешь?       У Демьена всё внутри беспокойно задрожало.       – Не знаю, – ответил он, облизывая вдруг пересохшие губы. – Я тоже согласен, что это круто, и мне бы тоже так хотелось. Но почему-то не верится, что подобное возможно. Точнее... возможно в моём случае. Мне кажется, что я этого недостоин, – Демьен волновался, пытаясь подобрать слова. – Мне было бы спокойнее, если бы я тоже понёс какой-то урон или возмездие, а потом уже был прощён.       – Твоя католическая натура требует наказания, – хмыкнул Франц, глотая чай.       Демьен заулыбался, отчего-то вновь вспоминая их с Эверардом сексуальные практики. – Я не имел в виду ничего такого...       – Знаешь, – серьёзным тоном продолжал Франц. – Как по мне, принцип «око за око и зуб за зуб» вообще не имеет ничего общего с прощением, – он задумчиво потёр лоб. – Хотя иногда человек не может просто так отпустить ситуацию, и ему нужно выплеснуть ярость. Но опять же... Прощение и подразумевает отсутствие возмездия. А если это прощение после возмездия или возмещения ущерба, то никакое это не прощение, а сведение счётов. Банальная месть...       Демьен слушал Франца, смотрел на его красоту, и слёзы вновь накипали на глазах от мысли, что он мог убить такое прекрасное, доброе, совершенное существо.       – Ты, правда, простил меня? – всхлипнул Демьен.       Франц поднял глаза. – Я на тебя и не был обижен... Серьёзно! Я не кривлю сейчас душой.       – Мне даже не по себе, если честно, – Демьен вытер солёную влагу с лица. – Я к подобному совершенно не готов. Эверард, Джулия, ты вот... Мне кажется, только Джеки ведёт себя адекватно.       Франц захохотал. – А чего ты боишься? Что мы усыпим твою бдительность, а потом затащим тебя в подземелье... Опять я со своими подземельями, – усмехнулся он. – Ладно, пусть будет подземелье с такой красивой витой каменной лестницей. Так вот, свяжем, затащим тебя в подземелье, а потом оскопим?       – Оскопим! – повторил, задыхаясь от смеха, Демьен. – Эверард говорил, что я бесплоден?       Франц опустил глаза. В его лице не было ни капли удивления – и Демьен понял, что он уже знает. Они молчали.       – Считаешь, он не должен был рассказывать мне о таких личных вещах? – тихо спросил Франц, не глядя на него.       Демьен пожал плечами. – Видимо, это сильно его огорчило… Обычно из него ничего не вытянуть.       – Это точно, – Франц тепло улыбнулся, поднимая глаза. – Наверное, поэтому он и хотел поделиться, но так ничего и не сказал. Я заподозрил… А сейчас ты это подтвердил. Ты как? – Франц протянул левую руку и накрыл его ладонь.       – Всё ништяк, – усмехнулся Демьен. Сейчас у молодого человека был тот же взгляд, что и на качелях несколько дней назад. Теперь Демьен понимал, с какими чувствами Франц смотрел на него, когда усадил свою дочурку ему на колени.       – Я совершенно не готов стать кому-либо отцом, – примирительно ответил Демьен. – Так что всё к лучшему.       Франц понимающе улыбнулся, отпуская его и беря той же рукой марсалу.       Демьен откровенно любовался его красотой. Франц изменился: казалось, нечто стороннее незримо вмешалось в его энергетику и наделило молчаливой силой, какой не было раньше, и чисто отцовским магнетизмом, – и в то же время это был всё тот же чарующий и пленительный Франц. Нежный и обаятельный.       Глядя на него, Демьен вдруг понял, в чём разница между Эверардом и его сыном. Оба были красивы, но совершенно по-разному, даже несмотря на внешнее сходство. Франц казался спокойным. В чём-то его красота была даже пассивной. Он не смотрел, а позволял другим себя рассматривать, словно глубоководное озеро в лунном свете.       И в этот момент Демьен осознал, что сам тоже не обладает подобным типом красоты, что, да, красив, однако не так, как Франц, и именно это его всегда тревожило, но сейчас он почему-то успокоился. Даже больше: внезапное откровение примирило его с самим собой. Глупо было сравнивать, они изначально были разными...       Хотелось спросить, встречаются ли они ещё с Эверардом в том самом смысле. Франц наблюдал за ним, глотая вино, словно читал мысли, но озвучить вопрос вслух Демьен так и не решился. Да и стоило ли?..       – Ты подстригся, – вдруг сказал Франц, с улыбкой глядя ему в лицо.       – Да... – Демьен неловко провёл рукой по волосам. – Были ещё короче.       – Серьезно?! Куда уж короче, – засмеялся Франц.       – Ну да, твои-то вон какие, – Демьен пытался шутить, но не получалось.       Франц смотрел на него с улыбкой, сидя полубоком. Он казался вежливым и расположенным, но в то же время отстранённым. Демьен поймал себя на до боли знакомом чувстве: каждый раз, когда Эверард отдалялся, притяжение к нему росло лавинообразно, до сумасшествия, до боли. Что-то похожее, пусть и совсем не в таком масштабе, Демьен испытывал и к Францу. Сейчас ему вдруг нестерпимо захотелось его поцеловать.       Взгляд скользил по выразительным чертам лица, по оттеняющим светлую кожу длинным чёрным прядям, по широким плечам и развитой грудной клетке – и вновь взор притягивался к будоражаще яркому лицу. Протянув руку, Демьен медленно скользнул по лежащему на спинке дивана расслабленному предплечью Франца... и выше – к плечу и шее.       – Франц... – прошептал он, подаваясь вперёд.       Франц улыбнулся, зарываясь пальцами в его волосы, словно всё понимал. К нему тянуло. К нему влекло. Демьен пытался взять себя в руки. Но чем сильнее он пытался, тем настойчивее им овладевало томление. Перед глазами, задевая что-то тайное внутри, проносились жаркие моменты, что объединяли их в прошлом, даже роковая ночь у камина. Неужели, никогда больше?.. В груди напряжённо дрожало.       Демьен в изнеможении лёг щекой Францу на плечо, пропуская меж пальцев его шёлковые пряди, чувствуя ответное поглаживание рук по шее и спине. Демьен закрыл глаза и потянулся к губам Франца. Ответная влажная мягкость поцелуя накрыла его волной мурашек.       Они целовались. О, как он этого, оказывается, хотел! Он был настойчив, жадно захватывая язык и губы Франца, посасывая. Их долгий поцелуй длился и длился, переходя в другой, затяжной. Прерываясь, они с вопросом смотрели один другому в глаза – и вновь жмурились, крадя друг у друга дыхание. Демьен был бы не против, реши Франц сейчас скользнуть рукой ему под рубашку, вызвать долгим касанием дрожь и истому во всём теле. От одной лишь мысли об этом Демьена пробирал трепет. Возбуждённая плоть болезненно пульсировала. Он уже видел их сплетённые тела на диване или на полу... Но Франц только целовал его, одурманивая горячими глубокими касаниями рта, томительно поглаживая по рукам, спине и волосам.       Демьен судорожно выдохнул и переместил ладонь на отчётливо вздыбившуюся плоть Франца под тканью брюк. Его член был такой большой и упругий. Возможно ли это – сейчас между ними двумя?..       С трудом втягивая воздух, едва контролируя жадное желание, Демьен поглаживал член Франца и уже не целовал, а скорее покусывал его губы. Глаза молодого человека тоже были тёмными, опьянёнными желанием.       – Франц... – выдохнул Демьеня краснея. – Хочешь, я приласкаю тебя ртом?       Франц посмотрел на него с лёгким удивлением в глазах и засмеялся. Смех был тёплым, приглушённым, с нотами тлеющего возбуждения.       – Я не за этим сюда шёл, – покачав головой, сказал он.       – Я знаю… – прошептал Демьен. Щёки горели. – Прости.       Они снова целовались. Но Франц не позволил идти дальше.       Когда через время он спросил, где в квартире туалет, и вернулся оттуда уже совершенно спокойным, Демьен подумал, что прошло слишком мало времени, чтобы подрочить. Неужели Франц овладел тем способом быстрого самоуспокоения, которым обычно пользовался Эверард?       – Ты в порядке? – с улыбкой спросил Франц. Он взял с низкого столика чашку и, не присаживаясь, глотнул уже остывший чай.       – Всё хорошо, – мучительно улыбаясь, ответил Демьен.       Судя по всему, Франц собирался уходить. Демьен с тоской смотрел на него, оттягивая чёлку, непроизвольно блуждая по грациозному телу взглядом.       Эрекция была мучительной. В отличие от молодого человека, он не мог так быстро успокоиться, не приласкав себя. Но сейчас и правда совершенно не чувствовал себя вправе завалить Франца.       Проводив его в прихожую, Демьен завис у двери.       – Спасибо за канноли, – пробормотал он, наблюдая, как молодой человек обувает туфли. – И за то, что пришёл. Я, правда, очень рад был тебя видеть!       – Я тоже, – улыбнулся Франц, крепко обнимая его на прощание. Демьен едва сдержал судорожный стон, продлевая объятия чуть дольше допустимого.       – Прости, – ещё раз прошептал он Францу в плечо.       – Всё хорошо, – ответил тот. – Ну, думаю, не в последний раз видимся, – засмеялся Франц и уже у лифта махнул ему на прощание рукой.       Оставшись в одиночестве, Демьен ушёл в свою спальню, опустил на окнах жалюзи, стянул брюки и, зажав зубами край рубашки, сдавил перевозбуждённый влажный член. Он ещё чувствовал на губах поцелуи Франца, закрывал глаза – и видел совсем близко его лицо. Яркие картины мелькали в голове. Ему было слишком жарко и нереально. Быстро двигая рукой, Демьен стонал в голос сквозь сжатые зубы и чувствовал вину.