Диптих

4

      Репетиция закончилась, и до вечернего спектакля оставалось достаточно времени. Подлетая на такси к особняку, Демьен почему-то был уверен, что Джулия дома одна.       Он позвонил, зачесал чёлку – и поймал себя на мысли, что волнуется, словно перед свиданием с тайной любовницей. Но нет, это было нечто гораздо большее: он благоговел перед этой женщиной.       Демьен морально готовился, но всё равно удивился, когда сама Джулия открыла дверь.       – О! Милый, ты приехал, – она тепло обняла его и поманила в дом.       Демьен краснел от струящегося по её статной фигуре зелёно-бирюзового шифона, от распущенных тёмно-каштановых волос, от аромата духов и своей странной на неё реакции.       «А где Харука? Где Агата? – хотелось ему спросить. – Почему ты открываешь дверь сама? Или ты совсем одна дома?»       Но вместо этого он сумел пробормотать лишь:       – Эверард сегодня не в офисе?       – О, он не знает, что ты здесь, – улыбнулась Джулия. – Пойдём, я тебя кое с кем познакомлю.       Демьен перевёл дыхание, убеждая себя, что убивать его точно не будут. Но это, пожалуй, пугало меньше всего.       Они шли к двери на задний двор. Когда вместо привычного вида на сад и бассейн глазам открылась просторная высокая оранжерея, Демьен потерял дар речи. Он давно не ходил мимо дома Линтов и даже не думал, что у особняка появилась столь живописная пристройка. Под стеклянными сводами, увитыми зелёными лианами, с громким щебетом носились канарейки. Сквозь витражные окна виднелся преображённый задний двор.       – Вау! – выдохнул Демьен, блуждая взглядом по залитой солнцем зелени под самой крышей. Счастливые жёлтые птицы перелетали друг за другом с ветки на ветку.       – Не боитесь, что они улетят? – наблюдая за ними, спросил Демьен.       – Такие они дураки! – послышался из угла знакомый весёлый голос. Демьен вспыхнул. Ещё не видя говорящего, он уже знал, кто это. Обернувшись на сомлевших ногах, Демьен увидел Франца, сидящего на полу по-турецки. И всё же удивился: на руках молодой человек держал маленькую девочку в пышном синем платьице – свою дочку. С гладкой стрижкой ниже линии лица, со светлой фарфоровой кожей и лёгким румянцем на пухлых детских щёчках, с аккуратными губками и огромными серыми глазами она была такая яркая и миленькая и так удивительно гармонировала с красотой своего отца, что Демьен залился краской. Он чувствовал, как всё сильнее горит лицо. Он не мог дышать. Должно быть, выглядел сейчас полным идиотом, но ноги намертво приклеились к полу.       – Кто добровольно улетит из такого райского местечка? – с обаятельной улыбкой продолжал свою мысль Франц. – Мало того, что оберегают и кормят, так ещё и свободу не ограничивают.       – Присаживайся, – дотронулась до его плеча Джулия.       Демьен сделал шаг к столику с разбросанными вокруг подушками, на одной из которых и сидел Франц с дочкой. На столе стоял поднос со сливочным зефиром, чайник и чашки. Одна из них была пуста и явно ждала его. Демьен вспомнил – и на миг ему стало дурно. Наверное, это навсегда... Неужели, ему и правда тащить этот грех на себе всю жизнь?       – Познакомься, это Джанин, – наблюдая за его лицом и словно прекрасно понимая, что он чувствует, о чём думает, Франц тем не менее спокойно продолжал: – Ей полтора года.       Задрав мордашку, девочка посмотрела на своего папу.       – Дженни, познакомься, это Демьен.       – Привет, Дженни, – взяв себя в руки и опустившись на подушку, улыбнулся ребёнку Демьен. Малышка смотрела на него с живым интересом. Потом вновь задрала голову и глянула на лицо Франца.       – Хочешь чего-нибудь покрепче? – спросила Джулия, присаживаясь рядом.       – У меня ещё спектакль вечером, – ответил Демьен, смущённо наблюдая, как она наливает ему чай.       Разговор завязался о театре. В обществе этих троих было на удивление комфортно и хорошо. Демьен млел от их душевности. Даже маленькая Дженни казалась довольно тихим, созерцательным ребёнком. Глядя, как она вполуха слушает разговоры взрослых и довольно уверенно держит чашку двумя руками, глотая детский чай, приготовленный для неё в отдельном чайнике, как то и дело смотрит на лица Джулии и Франца, словно проверяя их реакцию, Демьен вдруг вспомнил Мишеля, когда тот был совсем маленьким. Демьен не мог сказать, что два ребёнка были похожи – всё же энергетика у них была разная, – но это нехарактерное детям «зрелое» спокойствие и внимательность к реакциям взрослых и всему вокруг была у них общей, словно они были локаторами, улавливающими всё происходящее. «Какие необычные эти новые Линты...» – подумал Демьен.       Интересно, что у подросшего Мишеля эта «инопланетность» была уже не так заметна, зато во всей красе проявлялась у его племянницы. Она вообще казалась неземным существом. «А что, если близнецы в детстве были такими же? – пронзила его внезапная мысль. – Что, если и сам Эверард был настолько необычным?.. Может быть, даже более странным! А потом, по мере жизни, освоился и приспособился. Так сказать, "очеловечился"?».       От внезапного озарения Демьен почувствовал прилив энергии и заёрзал на месте.       Франц, до этого живо интересующийся, в каких постановках он сейчас участвует, вдруг замолчал, с обаятельной улыбкой глядя мимо его плеча.       Демьен обернулся – в дверях стояла Жаклин. Такая же статная, как мать, только с ещё более чувственной фигурой, обтянутой трикотажным летним платьем, с длинными иссиня-чёрными кудрями, она смотрела на их милое чаепитие с таким выражением лица, что внезапно напомнила Демьену недовольную кошку, которая молча разглядывает прибывших в дом незнакомцев и не спешит входить в комнату. Так же молча стояла в дверях Жаклин. Окинув всех присутствующих долгим взглядом, она, не говоря ни слова, развернулась и ушла вверх по лестнице. Её поведение и говорящее молчание в этот момент до того напомнило пушистую мурлыку – оставалось ещё только презрительно махнуть хвостом, – что Демьен даже не испытал обиду. Напротив: в душе что-то приятно дрогнуло, настолько это было мило. Неожиданно для самого себя он заулыбался.       – Тебе не кажется, что они с Демьеном поменялись местами? – глотая чай, со смехом сказал матери Франц.       Джулия рассмеялась и поднялась на ноги.       – Пойду узнаю, как у неё дела, – она мягко прошлась ладонью по волосам Демьена (отчего его прошибло россыпью мурашек) и оставила их одних.       Джанин к тому времени расправилась с небольшим зефиром и допила чай. Франц промакнул её рот, вытер салфеткой сладкие ладошки и вдруг мягко прижал малышку к себе, жмуря глаза и трясь щекой о её волосы. У Демьена перехватило дыхание. Франц обожал свою дочурку, это было видно. Дженни млела от счастья. Демьен смотрел на их объятия и не мог перестать улыбаться.       – Пойдём в сад? – предложил ему Франц.       Демьен кивнул и незаметно глянул на часы. До спектакля ещё оставалось время.       Когда они вышли на задний двор, Демьен с ностальгией огляделся. В последний раз он был здесь больше года назад, когда решился на свою авантюру с Брэдли. Здесь, казалось, мало что изменилось, и в то же время всё выглядело каким-то другим, обновлённым: вроде и бассейн тот же, а словно и в другом немного месте; качели казались прежними, но явно были куплены недавно; изменился рисунок садовых дорожек и даже сам забор. Демьен безошибочно узнавал только некоторые кусты и деревья.       Сама геометрия сада стала другой. Присев на широкие качели, он окинул взглядом стеклянную оранжерею. То ли архитектурное решение зрительно добавило пространства, то ли Эверард и правда прикупил соседние владения.       – Как вам это удалось? – неожиданно для себя спросил Демьен.       – М? – удивлённо глянул на него Франц, держа дочурку на руках.       – Всё это, – Демьен обвёл взглядом сад. – Словно и не было никаких переделок...       – А... Эверард купил у соседей участок земли, – Франц шагнул к нему и вдруг усадил Дженни ему на колени. Похоже, манёвр стал полной неожиданностью не только для Демьена. Девочка уставилась на него во все глаза, изумлённо открыв рот, словно пытаясь понять, как такое могло произойти, и тут же в панике закрутила головой в поисках отца.       Франц засмеялся и сел рядом, беря её за ручку.       Схватив его за палец, малышка успокоилась и с интересом воззрилась на гостя.       – Такая маленькая... – пробормотал Демьен. – Когда она родилась?       – В прошлом году, двадцать седьмого февраля.       Демьен смотрел на неё – и внутри всё дрожало. Она казалась такой миленькой и хрупкой... Но дело было не только в ребёнке. Сам этот жест, словно Франц говорил: «Несмотря ни на что я тебе доверяю», перехватывал у Демьена дыхание и щипал глаза.       Демьен заморгал, прогоняя непрошенные слёзы, улыбнулся девочке и осторожно оглянулся на Франца. Положив локоть на спинку сиденья, тот задумчиво хмурился и созерцал его с какой-то тайной грустью. Демьен оторопел. Франц заметил его взгляд – и улыбнулся.       – Придёшь ко мне в гости? – спросил Демьен тихо.       – В гости? – вскинул брови Франц.       – И на спектакль, – с надеждой добавил Демьен.       – Конечно, – Франц улыбнулся и забрал Дженни себе на колени. – Ты живёшь всё там же?       Демьен покачал головой. – Переехал.       – Правда?! – удивился Франц. – Куда?       – В Нижний Ист-сайд, на Гранд-стрит.       – А, ну это не так далеко, – придерживая ребёнка одной рукой, Франц достал телефон. – У тебя всё тот же номер?       – Да.       Диктуя новый адрес, Демьен наблюдал с какой лёгкостью Франц обращается с дочкой, придерживая её и перемещая, словно они одно целое. Вдруг подумалось, что Дженни у него и с рук не слезает... наверное. Стало любопытно, кто больше проводит времени с ребёнком – Франц или Линда – и как вообще у неё дела. Но спрашивать Демьен не стал.       – Когда у тебя выходные? – поинтересовался Франц, пряча мобильник.       – По понедельникам обычно, – не сдержал смешок Демьен.       – Значит, созвонимся, – обаятельно улыбнулся ему Франц.