Rocksin

      Губы Сергея слишком мягкие, слишком горячие. Это неправильно, ведь они искусаны и обветрены, так быть не должно. Игорь уверен — не может такого быть и ему кажется. Разумовский мажет губами и языком по губам майора и уходит куда-то на щёку, переборщив с силой, которую приложил для того, чтобы притянуть Игоря к себе. Тощие руки ослабляют хватку и давят слабее, обнимая шею длинными пальцами. Гром ловит подбородок рыжего пальцами и пытается заглянуть в пьяные глаза, но Разумовский их жмурит так сильно, что яркие всполохи отпечатываются на внутренней стороне век. Шея напряжена слишком сильно, движения слишком резкие. Сергей продолжает ловить губы полицейского, обжигая горечью алкоголя. Тяжёлое дыхание опаляет челюсть и Разумовский падает на подушки, уронив руки рядом.       — Серый, чтоб тебя… — Игорь протирает губы тыльной стороной ладони и изучающим взглядом скользит по раскрасневшемуся лицу парня, пытаясь поймать шальной взгляд, — Ты перебрал, тебе не кажется?       Сергей недовольно мычит и приподнимается на локтях, с силой моргая и пытаясь вернуться в реальность. Парень тяжело дышит и глотает воздух, облизывая пересохшие губы. Дрожащий взгляд мутных глаз поднимается на Игоря. Веки чуть дрожат, а сам Сергей чуть ухмыляется.       — Серёг?.. — Гром хмурится и всматривается в бармена сильнее, — Ты себя нормально чувствуешь?       — Поцелуй меня. — рыжеволосый говорит это так спокойно, что у майора кровь от лица отступает.       — Что? — Игорь переспрашивает и надеется, что послышалось. Или Серый до сих пор находится в дрёме и ничего не понимает.       — Поцелуй меня, Игорь.       Не в дрёме. Разумовский абсолютно точно понимает, что именно происходит и чего требует. Он смертельно пьян, но говорит чётко и ровно, лишь прерывается на вдох через рот. И смотрит слишком осознанно, пусть и через пелену на лазури глаз.       Гром молчит слишком долго и рыжеволосый не выдерживает, резко принимает сидячее положение и пытается схватиться за Игоря, но мужчина вскакивает с кровати быстрее. Реакция у него, прожжённого годами опера, намного лучше хрупкого бармена, так ещё и пьяного. Разумовский чуть не валится с кровати и сгибает ноги в коленях, пытаясь удержаться за покрывало. Сжимает ткань в руках и роняет голову на грудь. Материал трещит, костяшки белеют, а плечи начинают трястись. Гром хмурится сильнее и чувствует укол вины. Парень пьян, его поведение понятно, он слишком резко отреагировал. Протянув руку к острому плечу, Игорь надеется, что Разумовский уже приходит в себя и сможет объясниться, но парень лишь наотмашь ударяет по кисти майора и срывает голос в крике.       — Не трогай! — Сергей сжимается сильнее, обнимает себя руками и сгибается чуть ли не пополам, дрожа сильнее, — Уходи… Уходи, Гром! Я не в состоянии опять тебя выслушивать!       Воздух выбивает из лёгких, будто Игорь пропустил удар в солнечное сплетение. В этом дело? Юля решила выплакаться Сергею и добила парня, что тот кинулся за бутылкой и прекратил выходить на связь? Или он чем-то обидел Пчёлку из-за срыва, и девушка решила, что это она виновата в таком состоянии парня, поэтому и пришла к Игорю? Чтобы он успокоил Разумовского. Гром кивает собственным мыслям и опускается на край кровати, совсем рядом с дрожащим парнем, который отшатывается и отползает дальше, ближе к подушкам. Смотрит исподлобья, через свисающую чёлку. Затравленно, как зверь из клетки. Майор хмурится и медленно протягивает левую, здоровую руку к бармену. Медленно, не торопясь и сдерживая лёгкую дрожь в конечности. Главное не напугать, иначе Сергей может рухнуть с кровати и разбиться об прикроватную тумбу. Аккуратно касается колена, ждёт реакции и улавливает лишь усилившуюся дрожь. Поверхностно ведёт дальше, к руке, и выше, к правому плечу. Подсаживается ближе, совсем рядом, бедром чувствуя поджатые стопы и рёбрами согнутые и прижатые к груди колени. Горячая ладонь ведёт по плечу к шее, к рыжему полотну волос. Игорь не торопится, чуть усиливает касание и протягивает вторую, правую руку к левому плечу Сергея. Обхватывает острое плечо и аккуратно сжимает, обжигая теплом. Пальцами левой руки слегка касается уха и ведёт по линии челюсти, ловя пальцами подбородок. Разумовский дрожит, зубы клацают друг об друга. Дышит тяжело, но взгляд смягчается, и Игорь аккуратно поднимает голову парня, заглядывая во влажные голубые глаза. Сердце неприятно ноет. Гром чуть хмурится и бросается в этот омут с головой. Резко подаётся вперёд и впивается в покрасневшие от укусов тонкие губы. Сергей пытается отпрянуть назад, но майор прижимает его к себе правой рукой, переметнув ту с плеча на лопатки, и левой удерживает подбородок, не давая сбежать. Разумовский пытается оттолкнуть полицейского руками, но их прижимает к широкой груди. Рыжеволосый жмурится и сбито выдыхает в губы Игоря.       Шатен подмечает, что всё не так страшно. Не страшно, когда Сергей расслабляется и чуть приоткрывает губы, отвечая на поверхностный поцелуй. Не страшно, когда парень наконец освобождает свои руки и прижимает холодные ладони к щекам Грома. Не страшно, когда сам подаётся вперёд и впивается в майоровские губы. Поцелуй не кажется таким уж страшным и ужасным, пусть это и Серёжа. Бессовестно пьяный, но всё понимающий.       Сергей наклоняет голову влево, для удобства, и касается губ Игоря языком, прося разрешения. Не встречает препятствий и углубляет поцелуй, столкнувшись с языком Грома. Жадно проводит по нёбу, ровному ряду зубов. Тяжело выдыхает и спускает руки на сильную шею, ощутив обе ладони майора на собственной спине; лопатках и пояснице. Игорь давит на поясницу сильнее, притягивая Разумовского к себе и наклоняя того к постели. Шея начинает болеть от давления, голова кажется слишком тяжёлой, и Сергей упирается одной рукой о кровать, заводя ту за собственную спину. Рвано выдыхает в губы Грома и отстраняется, прикусив нижнюю губу майора. Смотрит из-под светлых ресниц и тяжело ловит воздух ртом, касаясь носом кончика носа Игоря и заглядывая в серые глаза с расширившимся зрачком.       — Игорь… — рыжеволосый сглатывает и прикусывает собственную губу, — Мне тяжело себя держать…       Грому не нужно повторять несколько раз. Он упирается коленом в постель и роняет Сергея на подушки, аккуратно поддерживая чужую голову, и нависает сверху. Разумовский рвано выдыхает и роняет руки на подушку по обе стороны от головы, на разлетевшиеся по тёмной наволочке рыжие волосы. Смотрит широко и глубоко дышит, а Игорь теряется в зрачке, занявшим всю лазурную радужку. Грудь Сергея вздымается слишком часто, Грому кажется, что парень вот-вот словит гипервентиляцию. У самого во рту от глубокого дыхания пересохло, а голова начала кружиться.       Разумовский поднимает дрожащую руку и костяшками касается щеки Игоря, оглаживая. Гром льнёт к руке и продолжает тонуть в черноте глаз. Сергею слишком сложно держать руку, та совсем не слушается и дрожит, поэтому быстро опадает назад, на подушку. Рыжеволосый сгибает ногу в колене сильнее, чуть прижимает к груди и вытягивает вдоль правой ноги майора, обхватывая того коленями за бёдра, чуть сильнее разводя свои. Шатен скользит взглядом от лица к паху Разумовского и обратно, покрываясь румянцем. Он прекрасно понимает к чему клонит парень.       — Игорь… — он шепчет и хрипит, быстро проводя языком по нижней губе.       — Нет.       Разумовский вздрагивает так, будто ему отвесили пощёчину. Лицо искажает гримаса боли: поникший взгляд, сжатые в плотную линию губы, виновато-болезненно изломанные брови. И мокрые глаза. Гром хочет умереть, лишь бы не видеть такой боли в глазах парня. Он прочищает горло и пытается говорить ровно.       — Серёжа, ты пьян. Это не то, что тебе нужно. Проспись.       — Да откуда тебе знать что мне нужно?! — рыжий резко поворачивает голову на Игоря и вскидывает на того жалостливый взгляд.       Гром тяжело выдыхает и прикрывает глаза, пытаясь избавиться от жара.       — Серёга, сейчас тебе это точно не нужно.       — Нужно, Игорь! Ты мне нужен!       Сергей опять вздрагивает и его лицо искажает страх. Парень будто хочет откусить собственный язык и вжимается в подушку, хлопая ресницами чаще нужного. От раскрасневшегося лица уходят все краски, Разумовский нервно сглатывает и косится на руки Грома. Боится. Ожидает удара. Игорь забывает как дышать, пытается осознать услышанное и понять насколько Сергей серьёзен. Где его слова, а где шутит коньяк. Алкоголь всегда развязывает язык и не всегда в лучшую сторону. Лазурные глаза опять на мокром месте, вот-вот и слёзы сорвутся с век, скатываясь по вискам и исчезая в волосах. Игорю вспоминается Юля и сердце болезненно сжимается. Мужчина не уверен, что выдержит ещё одни слёзы. Не выдержит боли ещё одного близкого человека. Игорь ловит Сергея за плечи, когда он подаётся вправо, надеясь сбежать. Рыжий ойкает, жмурится и отворачивается. Просит отпустить, вертит головой из стороны в сторону и шмыгает носом, не сдерживая эмоций. Устал держаться, устал выслушивать, устал держать всё в себе.       — Посмотри на меня… Серый, твою мать! Посмотри на меня! — Игорь корит себя за несдержанный крик и понимает, что только что сам мог отрезать от себя Разумовского, но парень лишь вздрагивает и медленно переводит взгляд на майора.       Гром облегчённо выдыхает и прижимает Сергея к собственной груди, заставляя сесть. Опять ловит за лопатки и укладывает вторую руку на затылок рыжего. Прижимается лбом ко лбу и сглатывает, успокаивая бешено колотящееся сердце. Разумовский успокоился, по крайней мере не пытается сбежать и не расшибётся об ближайший дверной косяк.       — Игорь, я…       — Молчи, — Гром прикрывает глаза и отрицательно мотает головой, — Просто помолчи…       — Игорь, я не спец-       — Да помолчи ты! — Игорь отдаляет от прикусившего язык Разумовского и чуть хмурится, — Думать мешаешь.       Серёжа удивлённо хлопает ресницами и задерживает дыхание, после чего шмыгает носом и кидается в смех, откидывая голову назад и утирая слёзы костяшками пальцев. Майор лишь недоумевает и изгибает бровь в вопросе.       — Думать? Игорь, боже… — Разумовский давится смехом, — Чего тут думать, Гром… Извини, я сболтнул лишнего…       — Это пьяный бред, всё нормально.       — Не бред, Игорь, — Сергей избито улыбается и пару раз тыкает пальцем в лоб майора, виновато выгибая брови, — Ты такой тормоз, Гром.       Полицейский нервно сглатывает и выпрямляет спину, удивлённо-непонимающе уставившись на рыжего. Тот невесело усмехается и виновато опускает взгляд, легко касаясь тёплых губ майора и моментально отпрянув назад. Смотрит с такой виной и болью, что у Грома в очередной раз сжимается сердце. Игорю кажется, что так недолго заработать проблемы по кардиологии.       — Прошу, не смотри ты так… Я хочу умереть со стыда, Игорь. Прекрати так смотреть, мне и без того неловко, — Сергей тяжело выдыхает и прикусывает губу, — Прости. Тебе лучше уйти, правда. Извини, но я правда не в том состоянии, чтобы хоть что-то тебе объяснить. Прости.       — Не убегай, — Гром хватает Разумовского за руки и не даёт уйти, прижимая к себе ближе, — Дай мне разобраться.       — В моих словах или в своих чувствах? Понимаю, что могу вызывать отвращение. Игорь, ты стал мне слишком дорогим человеком за эти месяцы. Я благодарен Юле за то, что она привела тебя тогда в клуб, но терять такого друга не хочу. Правда, прости. Я честно рад, что познакомился с тобой. Извини. Я… прости.       — За что ты извиняешься? — Игорь вопросительно выгибает бровь.       — Игорь, боже… — Сергей закрывает лицо дрожащей ладонью и хмыкает, прикрывая глаза, — С тобой можно спокойно садиться в машину с неисправными тормозами…       — Эй! — майор легко касается плеча Разумовского кулаком и усмехается, — Я, вообще-то, и обидеться могу.       — Да ладно? — рыжеволосый отнимает руку от лица и усмехается, вскидывая брови, — Не думал, что ты такой чувствительный.       — Не тебе о чувствительности говорить, пьянь плаксивая.       — Я, вообще-то, тоже могу обидеться! — Сергей растягивает губы в улыбке.       Мужчина проводит ладонями по спине Разумовского и анализирует состояние парня взглядом, задержавшись на измученной улыбке искусанных губ. Такая виноватая, извиняющаяся за сказанные слова, неловкая. Сергей всем своим видом извинялся. Игорь тяжело выдохнул и провёл рукой по щеке рыжеволосого, оглаживая острую скулу и чёткую линию челюсти. Парень медленно прикрыл глаза и чуть прижался к горячей ладони майора, прикусывая губу.       — Игорь, пожалуйста… — Разумовский прохрипел и всхлипнул, давясь словами, — Пожалуйста, не играй моими чувствами… Мне и так тяжело. Тяжело смотреть на тебя, разбитого этим проклятым делом. Боже, я пытаюсь! Я пытаюсь помочь, пытаюсь поддержать, найти хоть что-то… Прости.       Сергей попытался закрыть лицо руками, но Игорь поймал руку парня и отнял от лица, поднимая голову за челюсть выше.       — Прекрати извиняться, Серёж. — Гром поколебался пару секунд, не более, и притянул лицо Разумовского к себе, легко целуя.       Проведя большим пальцем по щеке рыжеволосого, Игорь коснулся впадинки под нижней губой и силой приоткрыл рот Разумовского, углубляя поцелуй. Сергей вздрагивает, громко выдыхает в губы мужчины и жмурится, сдерживая подступившие слёзы. Пытается отдалиться, просит прекратить играть на его нервах и чувствах. Парень всхлипывает и с ресниц срываются слёзы, такие горькие и предательские, что дышать тяжело становится. Сердце рвёт болью, оно кровью обливается. Дрожащие губы обхватываются горячими и сухими, успокаивая и согревая, задевая свежие ранки от укусов и слизывая кровь. Разумовский корит себя за несдержанность и ненавидит Игоря за поцелуи, но поддаётся. Льнёт к чужой груди, хватается ладонями за щёки и упивается поцелуем. Горячим, страстным, взаимным. До жжения в лёгких, боли в потревоженных губах и гула в ушах, до биения сердца в горле.       Игорь чуть давит на затылок Разумовского, углубляет поцелуй до возможного, аккуратно водя языком по губам и сталкивая с языком Сергея. Гладит по щеке, ловит воздух секундной передышкой и неловко сталкивается зубами. Сердце бьётся быстрее, пытается в очередной раз проломиться рёбра. Гром чувствует биение сердца Разумовского через слои одежды и опаляется жаром от соприкосновения с тощим телом. Сергей задыхается, сбивается с ритма, вымученно выдыхает, наравне со стоном. Майор отстраняется от разгорячённых губ медленно, растягивая удовольствие и тепло, ловя шальной взгляд голубых глаз. Серёжа дышит тяжело и быстро, едва сдерживаясь. Игорь спускает руку с щеки парня на шею, касается выпирающих ключиц и плоской груди, пробегает пальцами по рёбрам и уводит руку вперёд, на спину, опуская ладонь на поясницу и поднимая назад — к лопаткам. Разумовский вздрагивает сильнее, дышит глубже. Опускает плечи, отворачивает голову и закусывает губу, жмуря глаза. По телу вспыхивает огонь. Там, под кожей. Там, где касаются ладони Грома. Даже сквозь одежду прикосновения ощущаются открытым огнём по оголённой коже. Игорь скользит по Сергею взглядом и облизывает пересохшие губы. Жарко, а от сжавших его бёдра острых колен ещё и немного больно, но это отрезвляет, приводит в себя, возбуждает. Шея кажется слишком желанной, поблёскивающей от выступившего пота. Гром ругается под нос и подаётся вперёд, впиваясь губами к бледной коже, выбивая из Разумовского рваный вдох и сдавленный стон. Сергей хватается за плечи майора и откидывает голову назад, открывая рот в беззвучном стоне.       — И-Игорь… Стой, Игорь, подожди… Мха-ах! — голос кажется слишком громким и рыжеволосый кусает себя за губу, жмурясь, — Пожалуйста, Игорь… Мх… Хватит, Игорь, останови-… ммх!       Каждый вдох, поцелуй и движение языка выбивают из колеи и заставляют сжаться всем телом. Живот вжимается, обтягивая рёбра кожей, а бёдра трясутся, из-за чего ступни елозят по покрывалу. Пальцы сжимаются и разживаются на майке Грома, чуть тянут и ногти оцарапывают открывшуюся кожу. На физическую боль Игорь рычит, продолжая терзать тонкую шею бармена. Сергей выгибается в спине, уходя грудью вперёд и откидывая голову назад сильнее, заходясь хриплым дыханием вперемешку со стонами. Тонкие пальцы поднимаются на шею и затылок, сжимая короткие вихры тёмных волос. Кровь бьёт в ушах, но Сергей слышит, как тяжело дышит Игорь и спускается влажными поцелуями ниже, к основанию шеи и ключицам. Отрезвляет лишь боль — из-за засосов до выступившей крови и укусов. По позвоночнику спускается жар, в груди растёт желание и падает вниз, скручиваясь в тугую спираль у живота, чуть ниже.       Разумовский дрожит, выгибается от блуждающих по спине ладонях, кусает собственные губа в попытке сдержать стоны. Стыдно, чертовски стыдно. Дыхание сбилось давно, лицо раскраснелось, а на лбу и шее выступила испарина. Джинсы впервые кажутся настолько узкими. Халат сползает с плеч, оставаясь свисать с согнутых локтей. Ладони Грома гуляют уже по серой футболке, задирают её и касаются кожи поясницы, обжигая до вскриков. Сергей обнимает Игоря за голову, упираясь лбом в плечо полицейского и тяжело дыша, дрожа всем подтянутым телом.       — Игорь, прошу тебя… Прекрати, Игорь, я больше не выдержу… — Серёжа скулит, с трудом поднимает голову майора и ловит взгляд серых, почерневших от расширившихся зрачков глаз. Сердце пропускает удар.       Гром смотрит ошалело, с голодным желанием. Рассматривает покрасневшее лицо Разумовского, румянец, ушедший на шею, наливающиеся кровью засосы и укусы, капельки пота. Возвращает взгляд на лицо и мажет по влажным глазам, раскрасневшимся губам, омывшихся кровью. Подхватив Сергея под колени, Игорь притягивает парня ближе, к себе, и, опустив руки на поясницу, усаживает на бёдра, сокращая расстояние между телами до невозможного. Серёжа всхлипывает и давится стоном, ягодицами ощутив возбуждение Игоря. Опустив голову, рыжеволосый протяжно мычит и виляет бёдрами вперёд, разводя бёдра шире и касаясь промежностью напряжённого торса Грома. Посмотрев исподлобья, Сергей рвано выдыхает и облизывает губы, часто моргая.       — Игорь, ты…       — Да, — прижав ладони к бёдрам Разумовского, майор толкнулся бёдрами вверх, заставляя парня всхлипнуть, — Тебе не показалось.       Бармен откидывает голову назад и низко мычит, жмурясь до красных кругов перед глазами.       — Возьми меня, Гром… — слова даются с трудом, в горло будто песок засыпали.       — Серёжа, ты…       — Игорь, твою мать!.. — Сергей ругается и выгибается назад, опустив голову на плечо шатена, — Заткнись и возьми меня наконец… Или я придушу тебя подушкой.       — Ты уверен? — Игорь тяжело выдыхает и в очередной раз облизывает губы, громко втягивая воздух носом.       — Чтоб тебя… — Разумовский расправляет плечи и поднимает голову на майора, — Игорь, я отчётливо чувствую насколько ты уверен в этом. Мне кажется, что уверен ли я — спрашивать глупо, — он опять виляет бёдрами, сильнее прижимаясь к стальному прессу и резко вдыхая, вздрагивая от давления, — Если ты сейчас решишь дать заднюю — обещаю, твоё тело найдут по лесопосадкам…       Игорь усмехается и пробегается взглядом по телу бармена, гуляя ладонями по худым бокам и лаская рёбра, пуская по разгорячённому телу рыжего мурашки. Забравшись руками под футболку, Гром прижался губами к выпирающим ключицам и обхватил рёбра ладонями, массажируя. Сергей недовольно замычал и вцепился в майку мужчины, потянув ту на себя. Оторвавшись от выпирающих костей бармена, полицейский уронил того на кровати и сорвал с себя майку, стянув ту через голову и откинув куда-то на пол. Разумовский охнул, расширив зрачки до невозможно, до блеска. Облизнув губу, Сергей схватился рукой за провод лампы и дёрнул, вырывая вилку из розетки. Комната погрузилась в привычный мрак. Рыжеволосый понимал, что Игорь пришёл уже вечером, потому что плотные тёмные шторы не светились от солнечного света, а это значит — сейчас закат, может, чуть темнее. Темнее настолько, что белое фонарное освещение слегка пробивалось сквозь синеву штор и гуляло по полу, давая отблеск снизу, очень выгодно выделяя пресс мужчины и грудные мышцы. Желание стало лишь сильнее, жаром отдавая в пах.       — Игорь… — Сергей нервно сглотнул и протянул руки к ремню, пытаясь убавить напряжение джинсов на возбуждённую плоть, но пальцы не слушались и Разумовский выругался, отворачивая голову в сторону окна — в надежде скрыть смущение и избежать прямого взгляда майора, — Ты меня будто сожрать хочешь…       — Почему «будто»? — появившаяся в голосе полицейского хрипотца заставила Разумовского подавиться воздухом и отпустить начавший поддаваться ремень.       Гром схватился за пряжку и потянул кожу вверх, сжимая штаны сильнее, что выбило из Сергея возмущённый стон. Ловкие пальцы избавились от ремня быстро, откинув тот на соседнюю подушку. Прикоснувшись к напряжённому возбуждению Разумовского в попытке подцепить собачку ширинки, Игорь закусил губу и отметил болезненный вздох рыжего как приятнейший за последнее время звук. Рыжеволосый протяжно выдохнул, ощутив, как пуговица больше не сдерживает пояс штанов и тугое бельё натягивает сильнее, выдавая крайнюю степень возбуждения влажными пятнами на боксёрах.       Майор довольно улыбнулся и подхватил Разумовского под поясницу, приподнимая и стаскивая второй рукой халат и футболку. Спина влажная и горячая, к шее липнут длинные волосы, грудь вздымается рвано. Игорь проводит по груди рукой, касается рёбер, впалого живота и обводя впавший пупок.       — Прекрати тянуть, Игорь… — Сергей елозит спиной по постели и хнычет, разведя ноги шире и выгнувшись в пояснице.       Гром улыбается, наклоняется лицом к вздымающейся груди и вбирает в рот розовую горошину соска. Серёжа давится вдохом, зарывается пальцами в короткие волосы Игоря и поджимает колени выше, сгибаясь пополам. Игорь обхватывает худые ноги руками, прижав ладони к узким бёдрам и чуть потянув вниз. Лаская сосок языком, чуть прикусывая и выводя на бёдрах пальцами круги, майор поглядывал на дрожащий кадык Разумовского и ловил каждый вдох и стон. Улыбнувшись, мужчина поднял руку на грудь парня и принялся обводить второй сосок пальцем, предварительно лизнув подушечку пальца. Серёжа выгнулся дугой, сдавленно застонав.       — Ёб твою мать, Гром… прекрати надо мной издеваться, возьми уже! Мх… — закрыв рот рукой, парень зажмурился и прикусил язык, пытаясь отрезвить мысли и справиться с возбуждением.       Схватившись за пояс штанов, Игорь дёрнул ткань вниз, обнажая ноги и откидывая вслед за одеждой — на пол. Выпрямившись, мужчина повёл ладонями по узким бёдрам и худым ногам, вызывая мурашки и дрожь по всему телу. Согнув правую ногу в колене, Сергей аккуратно прижал ступню к груди майора и аккуратно спустил вниз, лаская пальцами пресс и ненадолго останавливаясь на ремне. Прикусив губу, рыжеволосый спустил ногу на пах Игоря и чуть надавил, выбивая из мужчины гортанный стон.       — С огнём играешь… — мужчина схватил паренька за голень и прижался губами к выпирающей костяшке.       — Хочу обжечься… — Сергей чуть сжал губы и пылко выдохнул, насматривая полицейского немигающими глазами, — Игорь, пожалуйста… В тумбочке…       Кивнув, шатен оставил на голени влажный поцелуй и потянулся к тумбочке, выуживая из недр ящика смазку и упаковку презервативов. Кинув жадный взгляд на покрывшегося испариной Разумовского, Гром медленно провёл пальцами по впалому животу и огладил резинку чёрных боксёров. Подцепив нижнее бельё у выпирающих тазобедренных косточек, Игорь аккуратно спустил плотную ткань с бёдер, пробежавшись пальцами по бархатной коже под сладкий стон Разумовского. Хрипло вздохнув, Сергей свёл колени вместе и отвёл смущённый взгляд. Гром хрипло засмеялся и огладил острые колени, раздвигая.       — Поздно решил сбежать. — майор прошёлся изучающим взглядом по возбуждённому члену рыжеволосого, влажным бёдрам и гладкому лобку.       Раскатав презерватив по пальцам, Гром смазал латекс смазкой и локтями развёл ноги бармена шире, оглаживая бёдра и поджатые ягодицы, раздвигая. Коснувшись ануса, Игорь огладил колечко мышц и немного проник на пробу. Следя за реакцией парня, майор растягивал мышцы сильнее, проникая глубже.       — Будет больно — скажи. Я сразу остановлюсь. — дождавшись кивка от прикрывшего глаза Разумовского, Игорь продолжил растягивать узкий проход.       Проникнув пальцем до костяшек, мужчина провернул руку ладонью вверх и вытянул палец до верхней фаланги, Гром аккуратно ввёл второй. Шикнув, Сергей сжался и дёрнулся вверх. Поймав парня за бок, Игорь успокаивающе огладил рёбра, опускаясь на бедро.       — Ч-ч, не убегай. Больно?       — Нет… Всё нормально, продолжай. — рыжий упёрся макушкой в подушку и судорожно выдохнул, расслабляясь.       Майор ввёл пальцы по последнюю фалангу и развёл их «ножницами», проворачивая. Разумовский резко дёрнул бёдрами вверх, вскрикивая и глотая воздух ртом. Рыкнув, Игорь чуть надавил подушечками пальцев на мягкие стенки и вызвал судорогу в дрожащий бёдрах парня. Сергей вытянул одну ногу, прижимаясь коленом к сильному плечу мужчины и простонав через сомкнутые губы. Шумно выдохнув, майор коснулся бугорка ещё раз, вскользь, подтверждая свои догадки. Улыбнувшись ответному стону, Игорь ускорил движения пальцами, задевая простату.       — Мха-а… Игорь, хватит! Я… — закатив глаза, рыжеволосый зажал рот рукой, — Я готов, давай…       — Ещё нет, потерпи.       — Игорь, не тяни! — Сергей хмыкнул и стрельнул в мужчину глазами.       Выдохнув, майор вытащил пальцы и откинул презерватив, подцепив новый из упаковки. Избавившись от ремня, штанов и нижнего белья, Гром вернулся на постель и устроился меж разведённых ног Разумовского. Раскатав презерватив по возбуждённому члену, Игорь подтянул Сергея ближе и выдавил смазку на пальцы, смазывая проход. Удержав задрожавшие от холода ноги Серёжи, мужчина наклонился к зажмурившемуся парню и осторожно коснулся губами впалой щеки, успокаивая. Надавив головкой на сжатое колечко мышц, Игорь сплёл пальцы и подался вперёд, медленно вторгаясь в узкое нутро. Сергей закусил нижнюю губу и зажмурился, втянув воздух носом.       — Расслабься… Я осторожен, не зажимайся.       Поцеловав рыжего в вспотевший лоб, Гром толкнулся, проникая глубже. Вскрик Разумовского эхом звучит в ушах. Серёжа закусывает собственную кисть и отворачивается, пряча лицо в подушке и под навесом волос. Больно. Слёзы непроизвольно рвутся с глаз, пересекая спинку носа и разбиваясь о подушку, впитываясь.       — Я останавливаюсь…       — Нет! — Сергей расцепляет пальцы с пальцами майора и хватается за его плечо, сжимая, — Всё нормально, не останавливайся…       Игорь шумно выдыхает и смахивает с носа каплю пота, рассматривая напряжённого Разумовского. Выругавшись, мужчина проникает глубже, до упора, до очередного вскрика. Сергей расслабляется, тяжело дышит и разводит ноги шире, теряясь в охватившей комнату темноте. Гром наклоняется, целует влажные щёки и искусанные губы, шепчет что-то успокаивающее и оглаживает напряжённые бёдра, согревая покрывшуюся мурашками кожу. Рыжеволосый открывает глаза, утирает слёзы и касается щеки Игоря, мазнув по скуле влажным от слёз пальцем. Нервно сглатывает и кивает, улыбнувшись. Майор опять ругается и двигается. Медленно, осторожно, стараясь не причинить боль. Слёзы срываются со светлых ресниц, боль раскатывается по позвоночнику, возбуждение отходит на задний план, затмеваясь пульсирующей болью. Тяжело задышав, Сергей сжимает наволочку подушки в руках и готовится попросить Игоря остановится, пока мужчина не задевает простату и из горла не рвётся стон. Вытаращившись в потолок, Разумовский заходится стоном. Гром подхватывает ритм, ускоряется, задевая простату при каждом толчке. Судорога сковывает бёдра, руки немеют, а спина выгибается дугой. Давясь воздухом, Серёжа без стеснения вскрикивает и стонет от пробивающих волн удовольствия. Боль вперемешку с таким странным наслаждением, что из рыжей головы все мысли выбивает.       Игорь ловит качающиеся бёдра и впивается в тонкую шею чередой поцелуев, лаская зону челюсти и роста волос, обхватывая губами острый кадык. Гром рычит, сжимая челюсти на бледной шее, оставляя багровый засос и ощущая, как спираль внизу живота закручивается сильнее, готовясь выстрелить в любой момент. Он долго не протянет.       Серёжа задыхается, хрипнет от стонов и протягивает руку к вновь вставшему члену, обхватывая ствол и сжимая, ловя головку в кольцо пальцев. Охнув, Разумовский выгибается в спине и пытается поймать второй рукой голову Грома, впиваясь в припухшие губы поцелуем и выкрикивая в них же. Зажмурившись до белой пелены перед глазами, Сергей сжимается и изливается в руку, выводя Игоря на низкий стон и догнавший оргазм. Воздух опаляет лёгкие.

***

      Перекинув руку через торс, парень удобнее укладывается на широкой груди и причмокивает губами во сне. Вдохнув собственные волосы, Серёжа хмурится и упирается носом в пахнущую порохом кожу майора. Разрядившаяся нокиа больше не пытается испортить сон.