Rocksin

      Тьма кажется приятно привлекательной, обнимая тёплыми руками со спины и обжигая спину, сжигая кожу и вырывая крылья из-под лопаток, являя те миру и обволакивая горячей слизью угольные перья. Тепло разливается по телу быстро, начиная со спины и уходя вниз, по позвоночнику. Лаская поясницу и узкие бёдра, жар тягуче ушёл к ступням, возвращаясь к бёдрам, животу, накатывая повторной волной — до ноющей боли в коленях. Тепло поднялось выше, лаская впалый живот и уходя под рёбра, окутывая грудь и передвигаясь к ключицам, обжигая плечи и перехватывая горло огненным ошейником, ограничив доступ к кислороду. Рыжеволосый ловит воздух ртом, проглатывая огонь и обжигая горло. Пришедшее тепло превратилось в праведный огонь, сжигая грешника. Сергею больше не холодно, он готов сгореть.

***

      Вдохнув собственную прядь, Разумовский заходится в кашле и окончательно просыпается, упиревшись взглядом в дверь спальни. Принудительно вернув зрению фокус, парень прижал ладонь к ноющей голове и чуть нахмурился, решив, что вчера и правда перебрал, стоило остановиться сразу, как Юля ушла, а не заливать в себя остатки алкоголя. Прочистив горло, Сергей протёр глаза ладонью и приподнялся на локте, повернув голову вправо. Тоненький писк осознания стрельнул в ушах, заставляя болезненно зашипеть. Разумовский готов руку на отсечение отдать, но это не шутка похмелья и он действительно спал на груди Грома, настойчиво отнимая одеяло и требовательно царапая ногтями бархатную кожу. Шатен, кажется, спал и его абсолютно не смущали ледяные ступни бармена на собственных ногах.       Парень напряжённо выдохнул и оглянул комнату, силясь вспомнить хоть что-то. После ухода Пчёлки вечер покрылся пеленой и туманом, воспоминания всплывали яркими отрывками из картинок и звуковых дорожек. Сергей не был уверен, что может доверять собственной памяти. По крайней мере той, которая заложена в мозг. А вот физической памяти Разумовский доверяет и ругается шепотом от прострелившей поясницу боли. Судорогой и неприятным потягивает скручивает шею, поясницу и бёдра. Цокнув языком, рыжеволосый осторожно опускает голову и цепляется взглядом за покрытые букетом засосов шею, ключицы и плечи. Да быть не может… Сергей аккуратно выползает из-под одеяла и хватает халат, накидывая тот на плечи и запахиваясь, медленно поднимаясь на ноги. Больно. И даже неудивительно, потому что валяющиеся на полу презервативы и смазка красноречивее всех догадок и осознаний в ноющей рыжей голове. Шумно выдохнув в ладонь, Сергей пытается выпрямиться и под тихое шипение прижимает прохладную руку к пояснице. Не помогает. Закусив губу, Разумовский отмечает новую вспышку боли и закатывает глаза, аккуратно выскакивая из спальни, прикрыв за собой дверь. Игорю лучше спать дальше.       Завалившись в ванную, бармен поражённо выдыхает и всматривается в собственную шею, касаясь багровых цветков подушечками пальцев.       — Твою мать, оно же несколько недель сходить будет… — взмолившись, Разумовский скидывает халат с плеч и оглядывает спину, грудь и бока. Отмечает укус на тазобедренной кости и пытается не думать когда Гром оставил этот след.       Не думать и под тёплыми струями душа, бьющими в спину и ноющую поясницу. Не думать, когда по внутренней стороне бёдер скользит смазка — Сергей надеется, что это именно смазка, — вгоняя в краску. Не думать, когда спину стреляет особенно сильно, на боках фантомно ощущаются горячие майоровские руки. Не думать, когда судорожный выдох превращается в тихий стон.       Чуть не свернув шею о раковину в ванной комнате, Разумовский кутается в халат и опасливо выглядывает из-за двери, вслушиваясь в звенящую тишину. Даже не слышно как сопит Гром. И сопит ли. Проскользнув по коридору, словно вор, оглядываясь, Сергей выворачивает на кухню, заходя спиной и всматриваясь в коридор.       — Доброе утро.       — Блять! — бармен подскакивает на месте, вскрикивает и хватается за дверной косяк, ошарашено оглядываясь, — Твою мать, Игорь! Ты до инфаркта меня довести хочешь?!       — Вчера ты сам с этим почти прекрасно справился. — Гром улыбнулся и откинулся плечом на холодильник.       Нахмурившись, Разумовский развернулся к майору лицом и перекрестил руки на груди, смиряя мужчину недовольным взглядом. Не совсем чётким, похмелье давало о себе знать.       — Выспался? — в голосе Игоря скользит ощутимое веселье. Так обрадовал испуг рыжего?       — Более менее… — Сергей зацепился взглядом за кружку из которой валил пар и метнул взгляд на мужчину, держащего такую же. Забота, приятно, — А ты?       — Ноги у тебя холодные, жуть. Как с тобой спать, если одеяло воруешь и отморозить всё что можно и нельзя пытаешься?       — Мог не спать. — парень пожимает печами и хватается за кружку, пригубив.       — Да ты что? — Игорь выгибает бровь в вопросе, а Сергей давится кофе и бросает непонимающий взгляд на майора, — Не говори, что ничего не помнишь. У меня есть ряд вопросов и ты мне на них ответишь.       — Это… допрос с пристрастием? — рыжеволосый протёр губы тыльной стороной ладони и недоверчиво покосился на балкон, желая сбежать на перекур.       — Если я не получу ответы быстро — привяжу к спинке кровати ремнём и стану допрашивать повторно, но уже при помощи пёрышка.       — Я не боюсь щекотки. Или ты имел ввиду нож?       — Что?       — Что?       Игорь закатил глаза к небу и спрятал улыбку за чашкой, фыркая для вида. Взгляд серых глаз анализирующе прошёлся по Разумовскому. Парню явно было тяжело стоять, но и представить почему именно Сергей не садится, Гром тоже мог. Почувствовав укол вины, мужчина отставил кружку и подошёл ближе, касаясь чужого локтя.       — Как ты себя чувствуешь? — заглянув в лазурь, Игорь чуть нахмурился.       — Башка трещит, в горле сушняк, в ушах звон. Обычное похмелье. Я выжрал несколько бутылок в одиночку.       — Я не об этом. Что-то болит, Серёж?       Рыжеволосый со стуком опустил кружку на стол, замерев. Прикусив губу, Разумовский состроил страдальческую физиономию и тяжело выдохнул, прикрывая глаза.       — Игорь, пожалуйста, давай не будем об этом…       — Нет, будем. Посмотри на меня, — подцепив подбородок бармена пальцами, майор повернул его голову к себе, вынуждая посмотреть в глаза, — Что болит? У тебя колени трусятся.       Вымученно застонав, Разумовский закрыл глаза ладонью и выпалил.       — Поясница и ниже. Ног не чувствую, шею рвёт, кости ломит. Игорь, ты меня… ах, боже, не заставляй меня произносить это, я трезвый и мне стыдно, — раздвинув пальцы, Сергей взглянул на Грома и продолжил тише, — Я мало что помню и не могу сказать — чему виной ты, а где я об дверной косяк расшибся. Прекрати этот постыдный допрос, я хочу умереть.       — Я даже не начал допрашивать.       — Я не отвечу.       Рыжий попытался сделать шаг назад, но сильные руки коснулись поясницы быстрее, притягивая к груди. Шикнув, Разумовский ощутил сильное головокружение из-за прилившего к щекам румянца. Судорожно выдохнув, парень устроил ладони на груди шатена и нервно сглотнул.       — Игорь, пожалуйста, не принуждай меня…       — Что ты чувствуешь? Я не смог точно разобрать где говорил ты, а где выпитый алкоголь.       — Я не помню что говорил, а что — нет, Гром! Считай это сексом без обязательств, ладно? Не допрашивай меня, я всё равно нихрена не помню. Я не помню — и ты забудь. Разойдёмся, как в море корабли, сделаем вид, будто ничего не было.       — Серый, чтоб тебя. Ты всегда так решаешь проблемы?       — А какие проблемы, Игорь? Если ничего не было, то и проблем нет.       — А так? — удар ребра ладони приходится по ноющей пояснице, выбивая из согнувшегося Сергея болезненный вскрик, — Ничего не было и у меня не должна остаться гора вопросов?       — Гром, блять… Ты сначала делаешь и потом думаешь, или наоборот? Больно, твою мать!       Схватившись рукой за стол, Разумовский громко вдохнул и отвернулся от майора, болезненно шикая. Боль огнём распространилась по позвоночнику — далеко не тем самым приятным жаром из сна. От пристального взгляда в затылок хотелось пустить пулю в лоб. Этот же не отстанет.       — Игорь, да что ты хочешь от меня услышать?.. Сболтнул лишнего по пьяне, переспали, забыли. Сложно что ли? Тебе нужно признание в чистой любви или данные карты? Я не представляю что ещё тебе от меня нужно…       — Посмотри на меня.       — Да что ты заладил! Посмотри-посмотри… Чего я в тебе не виде-?! — Сергей резко выпрямился и развернулся к мужчине, ругаясь, как шатен поймал худое лицо в ладонях и накрыл искусанные губы ладонью.       — И прекрати вопить. Пойдём, тебе лучше прилечь. Там поговорим.       Разумовский схватился за ладонь Грома и готовился к очередной тираде о том, что говорить-то и не о чем, как квартиру заполнила трель дверного звонка.       — Кого там ещё принесло…