Мертвый герой и живой мертвец

Я почти не помнил, как добрался до своих подземелий и провалился в сон. Не скрою, я малодушно мечтал никогда не проснуться. Я боялся предстоящего дня. Я не желал увидеть, как гроб с телом Поттера опускают в землю. Смерть этого мальчишки – сына моей бывшей лучшей подруги и моего заклятого врага – будто надломила что-то во мне самом, и я не представлял, как смогу жить дальше. И смогу ли вообще. – Северус, просыпайтесь! – кто-то бесцеремонно тряс меня за плечо. Я запоздало сообразил, что в пострадавшем во время битвы замке больше не действуют никакие пароли. Кроме того, накануне вечером – а точнее, уже глубокой ночью – по вполне понятным причинам я не сумел поставить на дверь хотя бы простенькие Запирающие чары. – Кингсли, какого Мордреда вы тут забыли? – не слишком вежливо рявкнул я. – Пришел вернуть вам вашу волшебную палочку, – ответил тот слегка обиженным тоном. Вероятно, он рассчитывал, что я буду ожидать его прибытия и встречу с распростертыми объятиями. – Я настоял, чтобы экстренное заседание Визенгамота – точнее, того, что от него осталось – собрали прямо сегодня ночью, и продемонстрировал им воспоминания, которыми снабдил меня Дамблдор за неделю до своей смерти. В общем, вас оправдали по всем пунктам, а вдобавок решили наградить орденом Мерлина первой степени. Вручение наград состоится через пару месяцев, когда все хоть немного придут в себя. – Благодарю, Кингсли, – безэмоционально кивнул я. – Вы здоровы, Северус? – участливо поинтересовался Шеклболт. – Разумеется. Спасибо, что спросили, – процедил я сквозь зубы, с трудом сдерживаясь, чтобы не заорать: «Лучше бы я умер вместо того, кто лежит сейчас в Большом зале! К Мордреду орден! К Мордреду победу, если она досталась такой дорогой ценой!» – Нам всем сейчас очень непросто, – тихо сказал Кингсли, – но благодаря вам жизнь постепенно снова войдет в свою колею. Жаль, что Альбус уже не увидит этого. Он бы гордился вами. «А как же Поттер? – едва не сорвалось у меня с языка. – Вы все носились с ним как с писаной торбой, а теперь, стоило ему умереть, о нем уже никто и не помнит?!» *** Впрочем, я был несправедлив к Шеклболту и ко всем остальным. Пять часов спустя на берегу Черного озера состоялась панихида по погибшим. Профессора, студенты и их родственники один за другим поднимались на небольшой помост и говорили, говорили... Имя Поттера упоминалось гораздо чаще прочих. – Я горжусь, что шесть лет учила его магии... – МакГонагалл с трудом сдерживала подступавшие к глазам слезы, комкая в кулаке клетчатый носовой платок. – Дружище, где бы ты ни был, мы никогда тебя не забудем... – голос Рона дрожал и срывался. Гермиона молча хлюпала носом. Они стояли рука в руке. Золотое трио, от которого осталось лишь двое. – Ты самый лучший друг на свете, – грустно улыбнулась Полумна Лавгуд. – Ты научил меня быть храбрым, – Невилл Лонгботтом посмотрел прямо мне в глаза, а затем кивнул и прошептал одними губами: – Спасибо! Джинни Уизли – бледная, с опухшими и красными от слез глазами – подошла к трибуне, но не смогла произнести ни слова. «Кажется, она была влюблена в Поттера, – припомнил я. – Я раз или два видел их целующимися. Интересно, как скоро она утешится и выскочит замуж за другого «товарища по оружию»?!» Панихида все длилась и длилась. Создавалось впечатление, что люди просто боялись ее окончания. Цеплялись за слова прощания, как утопающий за соломинку. Ведь после погребения их близких им как-то придется жить дальше. Многим наверняка это удастся. С кем-то война останется навсегда. Отчего-то я был абсолютно уверен, что именно к этим людям принадлежу и я. Я заметил, как некоторые бросали на меня ободряющие взгляды. Судя по всему, им казалось, что моя речь должна стать своеобразным завершающим аккордом. Даже Минерва, в очередной раз быстро вытерев мокрые от слез щеки, обернулась ко мне, точно уговаривая выступить. Я словно слышал ее немой укор: «Ну что же вы, Северус? Людям необходимо увидеть вас – человека, сделавшего все, чтобы мы больше никогда не хоронили своих погибших на войне детей!» «Нет!» – беззвучно произнес я и для верности покачал головой. Что я мог сказать им всем? О том, как сожалею, что гнобил Поттера на протяжении шести лет его учебы в Хогвартсе? Если честно, я сожалел совсем не об этом. Мне было невыносимо стыдно и больно, что семнадцатилетний подросток – почти мальчишка! – обменял свою жизнь на мою. Он заслуживал совершенно иной судьбы. Это ему, а не мне, следовало стоять здесь, возможно, рука об руку с младшей Уизли. Учиться дальше – кажется, он мечтал пойти в Аврорат. Создать семью, стать отцом кучи рыжеволосых и зеленоглазых маленьких Поттеров. Обедать раз в неделю в окружении многочисленных Уизли. Нахваливать потрясающую стряпню своей тещи. Болтать с тестем о преимуществах маггловской техники. Посещать матчи по квиддичу, а после вместе с друзьями заваливаться в паб. Заниматься любовью до звезд перед глазами. Жить спокойной и счастливой жизнью и забыть как страшный сон и Волдеморта, и войну, и мерзкого сальноволосого ублюдка, который отравлял ему школьные годы. Не сомневаюсь, Альбус хотел бы для него именно этого. Что ж, теперь Поттер составит ему компанию, и старый манипулятор больше никогда не будет одинок. В отличие от меня... *** – Северус, вы уверены, что хотите уйти из Хогвартса? На издерганном и уставшем лице МакГонагалл было написано крайнее разочарование. Она с огромным трудом сдерживалась, чтобы не бросить мне презрительное «Предатель!». – Да, таково мое решение, – кивнул я и придвинул к ней пергамент с просьбой об отставке. – Я не понимаю, – она растерянно пробежала его глазами, – именно сейчас... Когда у нас каждый человек на счету... – Гораций согласился отложить свой уход на пенсию еще на несколько лет, – невозмутимо ответил я, – а к тому времени наверняка найдутся преподаватели из нынешних выпускников. Вот мисс Грейнджер, например... Всегда получала у меня на уроках «Выше Ожидаемого» и, убежден, с радостью возьмется учить подрастающее поколение волшебников. – Но я полагала, что вы поможете мне хотя бы с восстановлением замка! Северус, – теперь в ее голосе слышалась мольба, – пожалуйста! Без вас я просто не справлюсь! – Месяц, – отрезал я, понимая, что в очередной раз поддался на эмоциональный шантаж, – и ни днем больше! *** Работы по восстановлению Хогвартса завершились лишь к середине августа. Все – преподаватели, студенты, домовые эльфы, Пожиратели смерти (вроде Люциуса и Драко Малфоев), вместо тюремного заключения отправленные к нам на «принудительные работы», и просто волшебники, желавшие как можно скорее привести замок в человеческий вид – трудились не покладая рук и волшебных палочек. Сперва казалось, что мы не справимся к началу учебного года. Разрушения были поистине катастрофическими. Некоторые помещения, как, например, Выручай-комнату, приходилось буквально воссоздавать заново. Наверное, если бы не невероятная способность Хогвартса к самоисцелению, мы не закончили бы еще очень и очень долго. Но, к счастью, замок стремился помочь нам ничуть не меньше, чем мы ему. Четырнадцатого августа МакГонагалл собрала нас всех в Большом зале и торжественно объявила о завершении восстановительных работ, а на следующее утро я навсегда распрощался с Хогвартсом. Больше в этом мире я никому и ничего не был должен. *** «Мистер Северус Снейп приглашается в Министерство магии на церемонию вручения наград по случаю окончания Второй магической войны». Скомканный пергамент полетел в камин, вспыхнул и рассыпался прахом. Вот уже вторую неделю я жил в старом доме своих родителей в Коукворте. И вот уже вторую неделю я беспробудно пил, чтобы хоть немного унять душевную боль. С каждой опустошенной бутылкой я понимал: никакой алкоголь не способен погасить эту боль, но продолжал вливать в себя огневиски, точно пытался утопить в нем воспоминания о своей никчемной жизни, о войне и о скромном могильном камне, на котором каллиграфическим почерком было выведено: «Гарри Джеймс Поттер. 31.07.1980 – 02.05.1998». Когда пришло приглашение на церемонию вручения наград мне и прочим участникам войны, я не выдержал. Я знал, что, совершив самоубийство, предам всех, кто погиб, и прежде всего Поттера, но мне было уже все равно. – Почему я все время кому-то должен?! – шептал я, методично помешивая в котле основу для будущего яда. Я был совершенно пьян, но мои руки словно действовали отдельно от меня самого: резали, толкли в ступке, добавляя по очереди один ингредиент за другим. – Сперва Дамблдору, теперь вот Поттеру! Я ведь не просил его отдавать за меня жизнь! Жидкость в котле стала нежно-зеленого цвета. Цвета разбавленной Авады. Я осторожно перелил ее в хрустальный флакон, не пролив при этом ни капли. – За смерть! – отсалютовал я своему отражению в стеклянной дверце шкафа, приготовившись проглотить отраву. – Сэр, я не думал, что вы такой трус! – раздался знакомый голос, и прямо передо мной из воздуха материализовался Поттер. Точнее, его призрак. Он не отрываясь смотрел на мою руку с зажатым в ней флаконом с ядом. – Я не думал, что вы такой трус! – повторил он, глядя мне в глаза. – Иди к Мордреду! – заорал я и швырнул в него фиалом. Пролетев сквозь Поттера, тот разбился о противоположную стену. – Оставь меня в покое! Вероятно, я все же выпил лишнего. Я сполз на пол, закрыл лицо руками, и пьяные злые слезы потекли из моих глаз. Неудачник! Я даже отравиться не сумел! – Сэр, – негромко произнес Поттер, – не отчаивайтесь. Иногда жить – намного труднее, чем умереть, но я почему-то в вас верю. Вы сможете. *** Я действительно смог. Я вылил все имевшееся в доме спиртное в раковину, почтил своим присутствием ненавистную церемонию и принял из рук нашего новоявленного Министра Шеклболта орден Мерлина первой степени. Я даже согласился занять должность руководителя секретной лаборатории при Министерстве магии. Зачем я все это делал? Неужели только потому, что меня пристыдил призрак Поттера? Многие, наверное, сочли бы меня сумасшедшим, но именно из-за него я не покончил с собой и всеми силами старался вернуться к нормальной жизни. Из-за Поттера. Я и не предполагал, что появление в моем доме этого мордредого мальчишки, пусть и в виде призрака, окажет на меня столь сильное влияние.